Изольда Рыбкина – Pasta per amore, или Макароны для Любы (страница 5)
– Он тоже сел. Вернее, я его забыл дома, – от радости путаюсь в словах. – То есть он сел, и я его нарочно оставил, так как смысла брать разряженный телефон не было никакого, – теперь остаётся молиться, чтобы никто не вздумал мне позвонить и, улучив минутку, незаметно выключить звук.
– Жаль… Ну, тогда я только влажными салфетками тебе кровь с лица сотру и пойдём.
С лица – можно. Там красивейшая ссадина. А кровь можно объяснить тем, что с головы натекло.
Довольный тем, что всё идёт по плану, я покорно жду, когда Люба увидит старания Чацкого и охнет от трепетной жалости к бедному Марио. А дальше девчонка сто процентов поплывёт и мне останется только заманить её поглубже в океан моего обаяния.
Отвлекшись на свои мысли в предвкушении быстрой победы, я не заметил, как залип на совершенно обычных действиях девушки.
Вот я вижу, как она достаёт своими тонкими пальчиками упаковку салфеток… Пытается её открыть, а я как в замедленной съёмке слежу за движениями рук. Они словно фарфоровые. Хрупкие и изящные. Она достаёт салфетку, а пальчики словно танцуют сложные балетные па – большой и указательный составляют па-де-де, средний и безымянный задействованы в кордебалете, а миниатюрный мизинчик выдаёт самые настоящие сольные вариации*.
Откуда у меня такие познания в балете? Просто моя мама – никакая не медсестра на скорой, а самая настоящая балерина! И неважно, что она уже давно не танцует – бывших балерин не бывает.
Всё детство я провёл либо в зрительном, либо в репетиционном зале. Знал все байки закулисья и играл в ладушки с примами. И, то ли потому что с детства варился в этом балетном котле, то ли гены мамы сыграли свою роль, но даже повзрослев, я всё равно с удовольствием составляю маме компанию для похода в театр стабильно несколько раз в год. Однако из моих друзей только Чацкий в курсе этой стороны моей жизни. В мужской компании обсуждать балет не принято, поэтому никто не знает, что больше всех, я люблю «Лебединое озеро». Ну, может быть, мама догадывается – ведь я стабильно раз в год прошу у неё контрамарку именно на эту постановку.
Люба начинает водить руками по моей щеке, а у меня в голове звучит Andante – Allegro** из первого действия. Нежные пальчики, точно балерины, порхают по моей коже и внутри словно что-то переворачивается. Воздух внезапно закончился в лёгких. Я планировал театрально застонать для пущего эффекта, но сейчас меня будто парализовало. Хочется сбросить с себя эти руки, чтобы нормально вдохнуть, но тут я натыкаюсь на устремленные на меня большие серые глаза. Люба как раз в этот момент отвела их от моей щеки, которую протирала, и наши взгляды встретились.
Её лицо, оказывается, было так близко всё это время. Спустя несколько часов, лежа в своей кровати, я буду анализировать этот момент и задавать себе один-единственный вопрос: почему я её не поцеловал? Я ведь затевал всё это ради того, чтобы девчонка в меня влюбилась, а поцелуи действуют в этом деле почти со стопроцентным эффектом. Но в данную секунду я даже не подумал об этом. Меня вдруг охватил какой-то необъяснимый страх. Захотелось даже убежать и спрятаться. И самое глупое во всей этой ситуации то, что я совершенно не мог себе объяснить причину своего состояния.
– Давай уже пойдём потихоньку? Я чувствую, что свежий воздух мне будет полезен.
Я смог пролепетать только это и в данном случае говорил (наверное в первый раз за весь вечер) абсолютно искренне. На самом деле мне хотелось бы сейчас последовать совету Любы и взять такси. Наверное, это было бы лучшим решением, чем идти рядом с девушкой и, как умственно отсталый, только мычать и отвечать что-то невпопад на её попытки занять неловкую тишину.
– Спасибо, что проводила меня, – говорю, когда мы подходим к воротам моего дома.
И тут до меня, наконец, доходит вся абсурдность ситуации – меня проводила девушка и я говорю сейчас ровно то, что обычно в таких случаях говорят те, кого провожают. Докатился! И вот только не надо теперь шутить про балет.
– Подожди, – машинально хватаю Любу за руку, но меня словно прошибает током, и я одергиваю ладонь. Несколько секунд смотрю на неё, пытаясь понять, что со мной творится. Девчонка непонимающе бегает глазами от моего лица к руке, которую я зачем-то спрятал за спину. Дурацкая реакция! Глупейший момент.
Хочется надавать себе по щекам, чтобы привести в чувство. Марио! Очнись ты, наконец! Кто здесь мужчина – ты или кто?
– Я вызову тебе такси, – о том, чтобы самому её отвезти даже думать не хочу и мелькнувшую мысль я отгоняю уже наподлёте.
– Спасибо, – просто отвечает Люба.
Я ждал, что она будет ломаться, набивать себе цену или наоборот строить из себя мисс независимость. Но Люба снова ломает стереотип.
«Может быть, дело в том, что ей, в отличие от других девушек, которые раньше были у тебя, не интересен Марио Гардиани?» – ехидно подсказывает внутренний голос, и эта мысль как-то неприятно отзывается где-то в районе лопаток.
«А почему это, собственно, должно меня волновать?» – спорю сам с собой.
«Как минимум потому, что это твоя цель – понравиться Любе», – какой проницательный этот внутренний голос. Я ведь и правда почти забыл, для чего устроил весь сегодняшний фарс.
Люба уехала спустя десять минут. А я даже не знаю, сколько времени уже лежу, уперевшись взглядом в одну точку на потолке. Мыслей нет. В голове только музыка – «Танцы лебедей»** Чайковского.
_________________________
Глава 6.
– И что, она не заметила, что кровь ненастоящая? – удивлялся Чацкий.
– Да как бы она смогла в такой темноте!? Тем более, там реально не отличишь – ты бы видел, как качественно сделано!
– И всё-таки я не пойму, как ты сможешь просто так её бросить после всего, что заставил её пережить? Девчонка ведь наверняка испугалась… Потом пожалела тебя, волновалась, заботилась… И ты сможешь ей в глаза сказать, что это просто была шутка? Или признаешься, что использовал её для своих мелочных целей?
– Ничего себе мелочных! – не соглашаюсь с другом. – На кону, между прочим, не стакан семок, а мой диплом!
– Даже если так, – не унимается этот моралист. – Неужели это стОит того, чтобы обидеть невинную девушку?
– Почему сразу обидеть? Я не собираюсь раскрывать ей правду. Пусть думает, что у нас любовь. А как только диплом будет у меня в руках, я просто тихонько «сольюсь».
– И как ты себе это представляешь?
– Элементарно! У меня, если ты помнишь, летом стажировка в департаменте по делам молодёжи. Я на всё лето уеду!
– Ну и что?
– Да она первая меня бросит, вот увидишь! – я нисколько не сомневаюсь в своих словах. – Девушки все одинаковые – ни одна не будет ждать три месяца!
– Вообще-то и дольше ждут, – спорит со мной Чацкий. – Если она влюбится в тебя, как ты планируешь, то время не вылечит, и ей будет только больнее.
– Ты что на мыло подсел со своей Вероникой? Все эти любови и страдания придуманы теми, кому скучно жить. Хотят люди помучаться и придумывают себе всякую фигню типа любви… И вообще, девушка будет ждать парня только в одном случае – если к ней никто не подкатит во время его отсутствия. А стоит нарисоваться интересному вариантику – они бегут сверкая пятками…
Я знаю, о чём говорю… Неприятные воспоминания против моей воли рисуют перед глазами образ той, кого хотел бы забыть и навсегда выжечь из памяти. За шесть лет я должен был это сделать, но не получается – как на зло, помню всё до мельчайших подробностей – даже цвет пуговиц на кофте, что была на ней в тот день…
– Так, всё, мне пора, – обрываю свои же мысли. – Люба скоро выйдет из института, а я еще не подготовился к встрече.
– Неужто за цветами побежишь? – ехидничает Чацкий мне вслед.
Я не отвечаю, да ему и не нужен ответ. Он знает, что цветов я принципиально никому не дарю, кроме матери. Но даже мой лучший друг не знает причину. И снова меня, как в мазут, затягивают воспоминания… Что-то слишком много их в последнее время стало. Нужно срочно переключиться.
Лучшей темой, отвлекающей от навязчивых флэшбеков, является мой многострадальный диплом. Утром именно он заставил меня прийти в норму, когда я проснулся и первой картинкой перед глазами появились руки Любы. Думать о девчонке в свободное время я должен только в рамках выполнения плана. Позволять себе любоваться ею в целом или какими-либо частями я больше не буду. Проанализировав вчерашний вечер, даже пришёл к вполне логичному выводу, что странная реакция на девушку – это просто осечка организма. Ну, бывает же иногда такое, что пьёшь какое-нибудь лекарство, и тебе постепенно начинает нравиться его вкус. Нет, ты не будешь специально пить его ради удовольствия, для этого есть другие напитки, но просто во время употребления по назначенному врачом рецепту уже не испытываешь отвращения. В общем, приятный бонус в неприятном деле.
Рассуждая сам с собой, я подошёл к кофейне, где всегда беру себе стаканчик на вынос.