Изольда Рыбкина – Pasta per amore, или Макароны для Любы (страница 4)
Достаю из сумки пакетик с заранее заготовленными битыми стеклами. Рассыпаю их на дорожке. Тут же капаю несколько капель искусственной крови. Основную часть наношу себе на голову, остатками мажу щеку, к которой сегодня по-дружески приложился Чацкий. Выглядываю из-за кустов, поджидая Любу.
До начала занятий остаётся десять минут. Девять. Восемь.
Неужели она из тех, кто опаздывает? Семь…
ИДЁТ! Завидев в сумерках приближающийся силуэт, быстро распластываюсь на дорожке лицом вверх – должна же она меня узнать, чтобы проявить участие, а то, того и гляди, примет за пьяного и пройдет мимо.
Шаги приближаются. Я в предвкушении и готов к самым эмоциональным реакциям на мой перфоманс.
И тут что-то пошло не так. Вернее – всю пошло через ж… женщино-подобную тушу, которая свалилась на меня изниоткуда. Вот реально – меня просто расплющило и вдавило в асфальт ровно в тот момент, когда из обрушивающегося на меня громкоговорителя раздалась сирена. Дикий ор поднял бы и мертвеца, поэтому я решил больше не играть бессознательное тело, и открыл глаза.
Етишкин-коротышкин! Люба!
Баба Люба…
Глава 4.
– Етишкин-коротышкин! – орёт баба Люба. Фууух, оказывается, это были не мои мысли… – Ты чего тут валяешься?!
Нет, ну как можно так сразу, а? Неужели я даже немного не похож на жертву несчастного случая???
– У-упал… – мямлю, растерявшись от такого вопроса, и всё-таки надеюсь, что она с меня когда-нибудь встанет.
И она начинает пытаться… Лучше убеееейте меняяяя… Оннна же ммменяяя разззздавит! Просто тяжелая ноша начинает искать точку опоры и, найдя её почему-то на моей груди, становится катастрофически неподъемной. Эффект домкрата, ё-маё!
Собираюсь с силами, которых, к слову, почти не осталось, и сбрасываю с себя этот груз. Ну как сбрасываю – скорее скатываю. Вдохнув полной грудью, планирую встать, как вдруг вижу застывшую прямо напротив Любу. Настоящую! Ту, которая должна была пройти здесь двумя минутами ранее.
– У вас всё в порядке? – слышится её писк, когда я задерживаюсь на асфальте и старательно корчу мученическую физиономию.
В ответ я издаю лишь стон, который должен красноречиво рассказать девушке, о том, что произошло и дать возможность самой придумать историю.
– Да это я его слегка помяла, – чуть не портит всё баба Люба, нарушая наш спланированный тет-а-тет. – Иду на вечернюю мойку, а он тут валяется!
Убийца романтики! Сгинь!
– Боже, Марио, у тебя кровь везде! На вас что – напали?! – Люба, наконец, смогла разглядеть в темноте мою разукрашенную физиономию, и теперь бросается ко мне, практически садясь на колени.
Тонкие пальчики прикасаются к щеке, так странно щекоча её, что мне почему-то становится не по себе.
– Парень, ты идти-то сможешь? Может, скорую вызвать? – снова встревает бабка.
А вот этого точно не надо – ведь тогда не только раскроется мой обман, но и я снова не смогу завладеть вниманием этой заучки.
– Не думаю, что стоит их отрывать от других пациентов, – страдальчески завывая, надавливая не только на жалость, но и зарабатывая дополнительные бонусы, как человек, думающий о других. – Вы тоже, – будто между делом бросаю бабе Любе, – идите на вечернюю дойку… Ой, простите, мойку. В общем, вы итак достаточно помогли мне…
Стараюсь изо всех сил говорить жалостливо, но желание поскорее спровадить бабку настолько сильное, что, вероятно, нотки раздражения всё-таки просочились в мою речь и у бабы Любы на меня скептически поднялась бровь.
– Когда вы упали на меня, я был без сознания, поэтому спасибо, что вернули в чувство, – бровь опустилась и перетекла в самодовольную улыбку.
– Ну ладно, если всё хорошо, то я пойду. Полы окромя меня мыть некому. Небось опять понатоптали, ироды…
Бабка продолжала предвкушать грядущий фронт работ, но с каждой секундой мы всё более смутно слышали о её планах на вечер, и удаляющаяся фигура (слово, которое ей совсем не подходит) уносила с собой и особо ценное мнение о «нонешней молодёжи».
– Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – как-то слишком спокойно поинтересовалась Люба, как только мы остались одни. Мне этот тон пахнул равнодушием, а я не для того столько готовился и терпел на себе нашу уборщицу, чтобы вот так безэмоционально на меня смотрели.
– Как это не нужна?! Я не говорил этого, – спешу дать отрицательный ответ, пока девчонка не ускакала к Ваську. Сегодня я возьму эту крепость, чего бы мне это ни стоило. – У меня голова кружится, боюсь, не смогу дойти до дома…
Говорю, специально подкатывая глаза. Должно же сработать! Сегодня мы обязательно прогуляемся вместе и …
– Я всё-таки вызову скорую! – Люба хватается за телефон и начинает тыкать в нём какие-то кнопки.
Шта? У неё кнопочный телефон?! Разве такие еще остались у кого-то?
Я настолько офигел от увиденного, что даже не успел сообразить, что она делает.
– Алло. Здравствуйте, я хотела бы вызвать врача. Тут человеку плохо…
Эти слова моментально приводят в чувство. Только врача мне и не хватало! Подскакиваю к девчонке и быстро выхватываю у неё телефон, нажимая на отбой.
– Люба, мне нельзя вызывать скорую! – ляпаю первое, что приходит на ум. Вот прям одним местом чую, что она сейчас спросит «почему?» и пытаюсь лихорадочно сообразить, что буду на это отвечать.
– Почему? – да, это место меня никогда не подводило…
– Понимаешь… – чудесное слово, его можно протянуть так долго и многозначительно, что пока оно длится, мозг словно сачком успевает выловить пролетающую мимо мысль. – Моя мама работает фельдшером на скорой. Если она увидит меня в таком состоянии, её саму придётся откачивать. А я не умею оказывать первую помощь при сердечном приступе.
Да, знаю, чушь какая-то получилась. Но главное – Люба вроде бы прониклась.
– А вдруг у тебя действительно всё серьёзно? Может, сотрясение мозга. Или того хуже – черепно-мозговая травма!
– Нет, что ты! Я же сын доктора, поэтому знаю, что при сотрясении мозга человека тошнит, а у меня такого нет, – помню, что нам рассказывали об этом еще в школе.
– Тошнота может появиться не сразу, а спустя время…
– Вот поэтому я и прошу тебя – проводи меня до дома, чтобы я не упал где-нибудь, если вдруг мне станет плохо.
– Проводить? – будто испугавшись, переспрашивает Люба. – Может, лучше вызвать такси?..
– Ну, если тебе не хочется немного прогуляться… Что ж, давай вызовем машину. Надеюсь, меня не укачает в салоне…
Девчонка окидывает меня обреченным взглядом, но всё же соглашается.
– Хорошо, я провожу тебя до дома. Только давай я хотя бы рану сначала обработаю. У меня в сумочке есть антисептик.
Глава 5.
Нужно срочно придумать что-то, чтобы не дать Любе возможность раскрыть мою тайну. Но я понятия не имею, как это сделать.
– Пойдём, вон туда, – говорит тем временем девушка, указывая на хорошо освещенную скамейку. – Под фонарем будет лучше видно.
Мысль созревает моментально. Точнее я даже не успеваю её прокрутить в голове как следует и понимаю, что где-то недозрелый бочок всё же остаётся, но главное сейчас – выиграть время.
– Нет, под фонарь нельзя! Там могут ведь увидеть… Представь, если кто-то из преподавателей заметит!?
– И что? – непонимающе смотрит Люба.
– Как что? Разбирательства начнутся… Затаскают меня по следствиям, прокуратурам. А у меня диплом на носу, мне пропускать занятия никак нельзя.
Скептический взгляд медленно сменяется на понимающий, под давлением убедительных аргументов.
– Ну ладно, – со вздохом Люба раскрывает сумочку и начинает выуживать оттуда какие-то предметы.
Конечно же, я волнуюсь… Вся надежда сейчас на то, что в этой темноте она не сможет разглядеть в моей кудрявой шевелюре отсутствие раны на голове.
– Наклонись, – просит довольно мягко, но для меня эти слова звучат, как приговор. – Ничего не видно, – расстроенно произносит над моей макушкой, и от сердца отлегает. – Сейчас я фонариком на телефоне подсвечу…
Это конец… Тушите свет. Вот прям каламбуров в голове только и не хватало!
– Телефон сел, – вдруг снова звучит разочарованный голосок.
Какой же я всё-таки везучий засранец!
Стараясь не подпрыгнуть от радости, и не закричать от восторга, просто сжимаю кулаки.
– Что с тобой? – испуганно наклоняется к моему лицу, и мне приходится быстро прятать торжествующую улыбку. – Тебе больно?
– Да, что-то голова закружилась, – снова вру, понимая, что девушка увидела мою искривленную физиономию и теперь смотрит испуганно. – Наверное, от того, что наклонился.
– Ладно, не наклоняйся, тогда, – растерянно проговаривает Люба. – Может, дашь свой телефон?