Изольда Рыбкина – Фото с бомжом (страница 9)

— Всё хорошо, не волнуйся, — сказал, действительно, довольно спокойным тоном, однако, выставив вперёд ладонь, невольно продемонстрировал мне перемотанную бинтом руку. — Мне твоя помощь нужна. Сможешь обработать мне лицо?

— Это и вся твоя аптечка? — рассматриваю содержимое выдвижного ящика на кухне, пока её хозяин сидит позади меня и ждёт, когда я обработаю ему рану. — Ни ваты, ни бинтика… — вслух размышляю я. — Это же стандартный набор, как можно было не обзавестись такими элементарными средствами первой помощи?

На этих словах поворачиваюсь, чтобы адресовать претензию ответчику, однако ловлю его на том, что он как загипнотизированный смотрит куда-то в район моей пятой точки. Нахал!

— Эй! Ты куда смотришь!? — воскликнула чуть громче, чем следовало, и тут же поняла, что разрез на шортах (которые сами по себе были вполне приличными, вообще-то) действительно оказался слегка провокационным, когда я присев на корточки рылась в медикаментах.

— Милая пижамка, — голос звучит хотя и замучено, однако с весёлыми нотками. — Молодец, что решила проблему с одеждой. Я хотел свозить тебя домой, чтобы ты могла собрать себе вещей, но… видишь как получилось…

Я только открываю рот, чтобы задать-таки вопрос о том, что же с ним произошло, но Дмитрий быстро продолжает:

— Кстати, как ты смогла уладить свою проблему?

— Вообще-то, это не моя проблема. Меня мои вещи вполне устраивают, — хмыкнула, гордо задрав подбородок.

— И всё же? — не унимается. — Папа привёз или сама ездила?

— Сестру попросила, — нехотя фыркаю и перевожу тему. — Хорошо, что она мою косметичку захватила! Жди, я сейчас.

— Ты что, решила мои раны своим тональником замазать? — кричит из кухни, когда я уже нащупываю где-то в недрах большой дорожной сумки небольшой пакетик с ватными дисками.

Возвращаюсь на кухню и начинаю обработку ран. Благо, перекись и зелёнка нашлись.

— Ау! Щипет! — вскрикивает Дмитрий, когда я начинаю обильно заливать самую глубокую ранку над бровью. В этот момент он, видимо, машинально хватает меня за запястье, отводя мою руку в сторону.

На несколько секунд воцаряется тишина, которая, кажется, становится оглушительной. Я не могу пошевелиться, хотя он и не так уж сильно меня держит. Но более того, от взгляда, каким мы приклеились друг к другу, перехватывает дыхание.

От внезапного понимания неловкости ситуации, я вдруг начинаю сильно волноваться, а когда я волнуюсь, мой язык живёт своей жизнью.

— Не «щипет», а «щиплет». И вообще, ты не маленький, чтобы капризничать! Подраться, значит, не больно было, а перекись водорода капнула — кричишь, будто калёным железом пытать начали.

Кое-как всё же получилось обработать ему раны. Зелёнкой мазать, однако, не дал. Хотя, как по мне, терять там уже нечего — никакого приличного вида его лицо из себя и так не представляет. Но, хозяин — барин.

— Всё, я спать. Целый день убила на уборку в твоей берлоге. Хоть бы спасибо сказал, — ворчу, собираясь уйти из кухни и оставить там Дмитрия наедине с подогретым мной гуляшом.

— Странно, что ты так и не спросила, откуда у меня раны…

— Как будто ты бы ответил! — отвечаю с издёвкой, в глубине души надеясь, что он всё же решит мне рассказать.

— Нет, конечно, но кое-что тебе знать нужно. Поэтому, присядь.

Нехотя сажусь обратно на стул, напротив мужчины. Его серьёзный тон мне, откровенно говоря, совсем не нравится. Предчувствие нехорошее какое-то.

— Я сегодня вышел на тех, кто заказал моё похищение. Посвящать тебя в подробности этого дела не буду, да оно тебе и не нужно. В общем, они хотели сорвать подписание мной контракта с покупателями одного моего серьёзного объекта. У них что-то пошло не так, и я случайно оказался не там, где должен. Но об этом после. Сейчас важно другое: завтра — день Икс. В два часа состоится встреча. Мои конкуренты могут предпринять еще одну попытку её сорвать. И я не хочу этого допустить.

— Ладно, ну а я тут причём? — не выдерживаю и всё-таки задаю этот давно висящий на языке вопрос.

— Ты не при чём. Но вот только они этого не знают. Завтра будь внимательна и не показывайся на улице! Надежда, запомни, это очень серьёзно! — на эмоциях Дмитрий сжимает мои плечи и это прикосновение снова вызывает те же странные чувства — жара и неловкости.

— Да поняла я! — освобождаясь от его рук, быстро проговариваю, нарочито безразлично. — Твоё лицо сейчас красноречивее любых аргументов. Носа не высуну за пределы квартиры!

— Я надеюсь на это, — отпуская меня, говорит мужчина. — Иначе ты доставишь мне большие проблемы! Очень большие проблемы…

«Чем он занимается, интересно? — не могу отделаться от этой мысли вот уже который час, ворочаясь в кровати с бока на бок. — Контракт… Объект… Покупатели… Какой-то бизнес, это понятно. Но что это за такой бизнес, что есть своя служба безопасности, и при этом его еще и могут похитить?».

От этих мыслей сон совсем не хотел приходить. К тому же в квартире почему-то стало очень жарко, отчего захотелось пить.

Стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание хозяина, я, не включая света, стала прокрадываться на кухню. За минувший день, я истоптала эту жилплощадь вдоль и поперек, поэтому прекрасно ориентировалась в темноте. Наощупь взяла стакан с полки, которую сама для него и определила во время уборки, и налила воды из фильтра.

В квартире была какая-то сверхестественная шумоизоляция — звуки большого города совершенно не проникали внутрь. Я поёжилась от того, что нахожусь на чужой кухне в звенящей тишине и кромешной тьме. Жалюзи на окнах пропускают в комнату лишь слабые отсветы фонарей, которые не дают света, а лишь отельными бликами отражаются на блестящих поверхностях идеально вымытого мной гарнитура.

Я уже собиралась ополоснуть стакан, чтобы поставить его на место, но не успев открыть кран, вдруг услышала едва уловимое движение где-то в коридоре. Дмитрий проснулся? Почему тогда не слышно уверенных шагов, какими передвигается хозяин по своей территории?

Сердце забилось чаще, когда шаги стали медленно приближаться ко входу в кухню.

— Дмитрий? — испуганно только и смогла пропищать, когда темный силуэт оказался в нескольких метрах от меня.

Глава 13

Я отчаянно всматривалась в темноту, ища подтверждения своим надеждам, что передо мной хозяин квартиры. Мужчина напротив — а это точно был мужчина — тем временем не двигался.

На несколько секунд снова воцарилась тишина.

Паника подступала. Я замерла, готовая в любой момент взорваться.

И тут силуэт сделал шаг в мою сторону. Это был срыв стоп-крана. Я открыла рот, чтобы закричать, но в первое мгновение, звук еще не успел сформироваться, а во второе — мой рот накрыла большая тёплая ладонь.

Мне уже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кому она принадлежит.

Дмитрий.

Но почему он зажал мне рот?

— Му-ммм-мы-му-мммм, — пытаюсь возмущаться, но рука только сильнее начала сжимать моё лицо.

Да что происходит!?!?

— Тише! — шипит мне на ухо мужчина. Мне по-прежнему волнительно, но уже почему-то совсем не страшно. — Что ты здесь делаешь?

Я перестаю брыкаться, но всё равно молчу.

— Спрашиваю, чего ты бродишь по квартире среди ночи? — он вопросительно смотрит на меня. Вблизи мне хорошо видны его красивые глаза. Они уже не уставшие, в них пылает неведомо откуда взявшийся огонь, словно он в шаге от главного выигрыша и только ждёт, чтобы зачеркнуть последнее число на счастливом билетике.

Прижатая его телом к стене, с зафиксированными руками, я не могу объяснить, почему не отвечаю на вопросы, только выразительно подкатываю глаза.

— Ой, блин, прости, — наконец-то он понял, что чтобы мне начать говорить, неплохо было бы убрать руку от моего рта. Хватка ослабевает, и я оказываюсь абсолютно свободной, что в данный момент вызывает почему-то смущение.

— Я воды попить пришла. Это что, запрещено? — говорить с вызовом, когда волнуюсь — это моя защитная реакция. — А ты чего подкрался и хватаешь? И вообще, почему мы шепчемся? Кроме нас в твоей огромной квартире вроде никого больше нет…

Последние слова говорю громче обычного, и рука Дмитрия возвращается на мои губы.

— В том-то и дело, что я в этом не уверен… Замри, — резко снова прижимает меня к стенке и замирает.

Мне начинает казаться, что это просто розыгрыш, но ровно до тех пор, пока я действительно не начинаю слышать едва уловимый шорох в прихожей. Словно мышь шкребется где-то в подполье.

Теперь уже я инстинктивно льну к Дмитрию еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда…

— Кто это? — шепчу ему одними губами.

Вместо ответа, выставляет вперед указательный палец, призывая меня быть еще тише.

Звуки тем временем, прекращаются. Я начинаю надеяться, что они больше и не возобновятся, но напрасно. Спустя пару минут, отчётливо слышен поворот ключа в замочной скважине. И если бы не идеальная шумоизоляция, мы бы точно ничего не услышали — настолько аккуратно совершалось это действие.

Ещё мгновение и — щелчок открывания двери. Я прячу лицо на груди Дмитрия, утыкаясь в него, стараясь заглушить новую волну паники и не привлечь внимание, создав шум.

Движения у входной двери замирают на несколько минут.

— Может, ушли? — шепчу, вслушиваясь в гробовую тишину.

— Нет, — уверенно отрицает мужчина. — Он выжидает.

«Блин! КТО выжидает!? И главное — чего «выжидаем» МЫ???» — ни один из вопросов задать сейчас не получится, от этого меня начинает потряхивать. Мою дрожь замечает Дмитрий. Всего на несколько секунд он отвлекается от прислушивания, обводит меня быстрым оценивающим взглядом… И вдруг…