Изабелла Мальдонадо – Високосный убийца (страница 13)
– Да, так я слышал. Женщина отправила на тот свет мужа и ребенка и покончила с собой в ванне.
Про ванну точно не объявляли публично. Источники О’Мэлли оказались надежны.
– Помните дело, где мать убила мужа и дочь, а потом совершила самоубийство?
Детектив нахмурил кустистые брови.
– Дело Ла Йороны. Но это было сто лет назад…
Нина наклонилась поближе, внимательно следя за его реакцией.
– Точнее, двадцать восемь.
– Думаете, то дело связано с нынешним? – задумчиво протянул О’Мэлли.
– Пока разбираемся.
Он пристально посмотрел на Нину:
– Вы не в отделении Финикса работаете, а на востоке, со своими профайлерами. Не будь подозрений насчет серийного убийцы, вы не полетели бы через всю страну.
– Пока с уверенностью сказать нельзя, но мы пытаемся…
– Вынюхать, напортачил ли я с делом Ла Йороны. – Взгляд О’Мэлли скользнул от Нины к Пересу и обратно. – Считаете, я проморгал серийного убийцу и он опять расхаживает по Финиксу?
Нина успокаивающе подняла ладонь.
– Мы не знаем навер…
– Вон! – перебил ее О’Мэлли, вскочив на ноги.
Нина осталась в кресле в надежде утихомирить детектива. Иначе важных сведений не узнать. Ей были необходимы воспоминания О’Мэлли, а не просто сухие отчеты.
– А если я поделюсь секретной информацией?
– Держи карман шире, – фыркнул детектив. – ФБР как унитаз: что в него засосало, то пропало. – Он скрестил руки на груди. – Иными словами, односторонний обмен.
О’Мэлли попросту считал, что Нина станет увиливать. И все же она рискнула.
– Слушайте, если это и впрямь серийный убийца, то он годами водил за нос лучшие полицейские отделения США. Он очень хитер и находчив. К тому же умеет замести следы.
– Какие отделения? – потребовал О’Мэлли.
– В Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Чикаго, Хьюстоне, Филадельфии, Сан-Диего. – Нина ответила ему твердым взглядом.
Детектив рухнул в кресло.
– Мать честная… так сколько всего убийств?
– Вероятно, восемь. Нападение случается каждые четыре года.
– В один и тот же день, – добавил Перес.
– Двадцать девятого февраля, – О’Мэлли кивнул. – Помню как вчера. Такое забудешь!
Прогресс наметился.
– А что необычного?
– Я тогда второй раз разводился. – Детектив стиснул челюсти.
– Нет, в расследовании?
– К тому и веду, – раздраженно буркнул он. – Короче, вторая моя супружница, Бренда, была совсем не подарок. Устроила мне сущий ад.
Нина, кажется, поняла, к чему он вел.
– У вас были проблемы в браке?
По лицу О’Мэлли пробежала тень.
– Мне поручили дело Ла Йороны, а на следующий день мой юрист назначил встречу с Брендиным юристом – к слову, тем еще кровопийцей. Мы с женой всего-то два года вместе прожили, а она хотела прикарманить половину моей пенсии! – Он стукнул кулаком по столу. – Да пошла она!
– Вернемся к делу Ла Йороны. – Нина с удивлением поняла, что стала пользоваться местным названием. – У вас на уме было совсем другое, когда…
– Ни фига подобного, – детектив сердито зыркнул на нее. – У меня мухи отдельно, котлеты отдельно. На работе я выбрасываю личное из головы. Не распыляюсь.
Нина усомнилась. О’Мэлли даже не заметил, как одно лишь воспоминание о разводе отвлекло его от рассказа.
– Мы подняли ваши файлы, – осторожно вмешался Перес. – Давайте вместе их посмотрим. Что вам удалось выяснить? – Он открыл ноутбук и развернул к О’Мэлли. – В СУЗ есть сканы страниц из папки – той самой, двадцативосьмилетней давности.
По дороге Перес объяснил Нине, как оцифровывают полицейские отчеты. Никто уже не рылся в пыльных бумажках, рассыпающихся на глазах, – их легко потерять, положить не туда, испортить. Теперь все лежало в «облачном» хранилище и нужный документ находился за минуту.
О’Мэлли надел очки для чтения:
– Помню, раньше отстукивал отчеты на пишущей машинке, представляете? Сейчас-то все цифровое, даже мои старые эскизы[21]… Рехнуться можно. – Он наклонился к экрану. – Да-да, вот он. Район Паломино. Жили там рабочие, в основном латиноамериканцы. Как ни странно, тихое местечко.
– Что странного? – резковато спросила Нина.
Детектив поднял глаза и сообразил: перед ним два латиноамериканца.
– Кхм… В смысле, для первого дома неплохо. – О’Мэлли прокашлялся. – Молодые въехали месяца за два до убийства, впервые купили свой угол.
Нина промолчала: детектив явно имел в виду совсем другое.
– А вот коробка для обуви. – Он показал на копию старого снимка. – Стояла у шкафа.
Нина глянула на экран.
– В отчете написано, там лежали письма от любовницы…
– Да, сожженные. Только одно удалось разобрать, и то не полностью.
– Его напечатали на машинке. – Нина пристально посмотрела на О’Мэлли. – Странно для личной переписки, не находите?
– Да мне откуда знать, как общаются влюбленные? – Он беспечно махнул рукой. – Может, она писала как курица лапой.
– Вы установили личность другой женщины? – спросил Перес.
– Не-а. Посыпали бумагу порошком, но отпечатки не проявились. Опросили друзей, родственников – они тоже ничего не слышали про любовницу.
Современные детективы использовали бы нингидрин – с его помощью намного проще обнаружить следы на различных поверхностях.
– Как можно отправить письмо, ни разу его не коснувшись? Не странно ли?
– Не очень, – с вызовом бросил О’Мэлли. – Сразу отвечу: я даже не удивился, что любовница не давала показаний. Оно и понятно: журналисты устроили настоящий цирк! А родня вообще ее прибила бы.
Нина подошла с другой стороны:
– Как отреагировали родители?
– Сами-то как думаете?
Она сдержала вздох.
– Они предлагали свою версию? Или согласились с двойным убийством и самоубийством?
– В такое сложно поверить. Ясное дело, они все отрицали. Родители жены твердили: та, мол, была доброй католичкой, у нее рука не поднялась бы. Еще устроили страшный шум, что девочка осталась некрещеной, – якобы мать отправила ее душу в чистилище.