Изабель Каньяс – Асьенда (страница 55)

Идите, приказал я. Идите.

Из туч раздались раскаты грома, но я продолжал тянуть, пока они, простонав, не сменили наконец направление. Тучи прорвались сквозь горы и спустились в долину, в сторону Сан-Исидро.

Я втянул воздух ртом и вдруг понял, что больше не нахожусь в бескрайнем черном небе. Я снова был собой. Стоял ногами на земле, позади кухни.

По лицу и спине струился пот. От самой кожи исходила темная сила. Я чувствовал тысячи иголок на каждом дюйме своего тела, я был вне тела и одновременно в нем. Но я был жив.

Тучи разверзлись, и на Сан-Исидро обрушился ливень. Вода заливала мне волосы и лицо. Кости тянуло от боли. Теперь у меня был союзник, который позаботится об огне.

Я же должен добраться до Беатрис.

Я поднял книжицу с того места, куда бросил ее, и в три шага пересек сад. Я ворвался на кухню и бросил влажную бумагу на стол. У меня не было ни курильницы, ни копала, ни плана. Но я шел к двери, дрожа и чувствуя внутри дикую силу.

Я был бурей. Колдовская сила потрескивала на моих костяшках молниями. Я положил руку на запертую дверь, и, хотя она опалила кожу, не почувствовал боли.

Откройся.

Дверь сорвалась с петель и с треском упала на камни.

Тьма, что находилась за ней, обратилась ко мне. Закипая от гнева, она встрепенулась, осознав кто – а точнее, что – пробралось к ней в самое нутро.

– Да, это я, – сказал я, растягивая губы в животном оскале. Я переместил весь свой вес и с усилием воли схватил тьму. – А теперь с дороги.

30

Беатрис

Факел полетел вниз. Ковер напитался спиртом, полы были скользкие.

Дверь в коридор находилась на противоположной стороне комнаты, и она была заперта.

Спальня.

Меня больше не заботила кровь Родольфо. Мне нужно было убраться подальше от факела.

Я бросилась бежать.

С каждым моим шагом факел все быстрее приближался к полу. Я добежала до другого края ковра, где половицы были сухими, чувствуя зловоние…

И тут факел упал на ковер.

Занялось пламя. Бело-голубое, напоминающее молнию пламя. Оно поглотило ковер и в считаные секунды перекинулось на всю комнату. Подобравшись к моим сундукам с шелком, оно охватило и их. Один за другим сундуки взорвались, и от силы удара все оставшиеся в комнате стеклянные вазы разлетелись на куски.

Я опустилась на корточки, изо всех сил стараясь прикрыть себя связанными руками.

Сверху в комнату хлынуло еще больше спирта. Хуана намеренно вылила его так, чтобы брызги полетели к запертой двери, ведущей в коридор и к лестнице, – к моему единственному спасению. Я закричала, почувствовав капли в своих волосах.

Пламя, поглотившее ковер, добралось до половиц и потянулось к двери. На другой стороне комнаты от жара затрещал письменный стол. Сквозь рябь в воздухе я видела, как углы папиной карты скручиваются, чернеют и вспыхивают.

В этот раз тут не было мамы, которая позвала бы меня по имени. Мне некуда было бежать. Не было способа вырваться.

Мне предстояло умереть в этом доме.

Едкий черный дым, клубящийся в комнате, застилал глаза и слепил. Я закашлялась и поняла, что каждый вдох становился горячее предыдущего. Задыхаясь и надрываясь от кашля, я заставила себя подняться. Воздух пошел рябью. Я попыталась подойти к двери в спальню. Половицы обжигали ступни. Я взялась за дверную ручку, шипя от боли, и дернула ее.

Заперто.

От разочарования и паники я ударила по двери кулаком. Будто бы в ответ где-то в доме хлопнула другая дверь. Тьма вокруг меня взвивалась и выла, ветер раздувал пламя все сильнее и сильнее. Жар опалил мне щеки, и я прикрыла глаза от такого натиска.

Да будь проклят этот дом! Вскоре пламя превратится в настоящую преисподнюю и сожрет нас обеих живьем. Я уйду первой, и смерть моя будет болезненной – пол обвалится, и я упаду, заживо погребенная под кучей пылающих обломков. Если только сначала не сломаю себе шею…

– Ты хочешь отомстить? – прокричала я дому. – Так сделай это! Это ведь она тебя убила, да?

– Заткнись! – крикнула мне в ответ Хуана. Треск сверху подсказал мне, что она отодвинулась от дыры в потолке. Хуана отступала. Не важно, из-за пожара ли, но она все еще опасалась нечестивой силы дома. Потому что прекрасно знала, что сделала. Знала, почему дом наполнен яростью. Почему он зовет Хуану, Хуану, Хуану в темноте. Почему тьма пришла за Аной Луизой, ее сообщницей, и напугала женщину так сильно, что сердце ее остановилось от ужаса.

Я снова ударила по двери.

– Она прямо здесь. Отомсти ей!

По дому пронесся стон. Это был гром? Или это сумасшествие, жар и дым исказили мои чувства?

Вдруг с ужасающим треском начала обваливаться крыша.

Хуана закричала и полетела в самое сердце пламени. Раздался хруст, от которого я вздрогнула, прекрасно понимая, что это не черепица и не балки, а сломанные кости.

Хуана пошатнулась и поднялась. Затем вздрогнула и снова упала. Я услышала, как на ее талии зазвенела металлическая связка.

Ключи. У нее были ключи.

– Хуана! – крикнула я, но кашель перехватил дыхание. Мы обе умрем здесь без ключей.

Пламя поглотило все части ковра, которые могли сгореть, но среди сломанного дерева и осколков плитки осталась небольшая дорожка к тому месту, где лежала Хуана.

Со слезящимися от дыма глазами я потянулась к полу и подняла кусок разбитого стекла. Я отрезала им подол платья и дрожащими связанными руками обернула кусок ткани вокруг ног. Я двигалась неуклюже и медленно и все время откашливалась, пока черный дым заполнял комнату. Он убьет меня раньше огня, я была в этом уверена.

Умрете здесь – так же, как мы.

Нет. Не сегодня.

Я направилась к Хуане, прижимая ко рту оставшийся кусок ткани и молясь, чтобы юбки не доставали до пола и раскаленных углей. Прошу тебя, Господи, не дай полу провалиться.

Хуана, напоминающая теперь сломанную куклу, кашляла и пыталась подняться на колени. Ее лицо было перепачкано сажей, а лодыжка изогнута под неестественным углом. Я поняла, что она сломана.

Сердце защемило, когда я посмотрела на Хуану сверху вниз. Я призвала дом, чтобы одержать над ней верх, но я не позволю ей умереть здесь. Я не вынесу, чтобы кто-то сгорел тут заживо. Я просто не смогу.

– Поднимайся, – прохрипела я. – Мне нужны ключи. Давай же.

Я протянула к ней руки.

Хуана подняла на меня взгляд, задыхающаяся, преображенная дикой яростью. Вспышка. Движение было таким быстрым, что я ничего не поняла, пока не почувствовала боль, пронзающую ребра.

Мачете, которым Хуана прорубила дыру в крыше, упало вместе с ней. Она схватилась за него и нанесла удар. Теперь же с лезвия капала кровь, поблескивающая оранжевым в свете пламени.

Моя кровь.

Еще одна вспышка. На этот раз я уклонилась. От резкого движения я попятилась назад, поскальзываясь на кусках ткани, примотанных к ногам. Я успела остановить себя прямо перед тем, как упасть на горящий сундук с шелками.

Хуана, покачиваясь, поднялась на ноги с мачете в руках.

– Этот дом – мой. И это все ваша вина. – Ее прервал приступ кашля. – Вы пытались отобрать его у меня. Ты и Каталина. – Жар полыхнул между нами, и Хуана, спотыкаясь, приблизилась ко мне. – Ты думаешь, можно вот так просто прийти сюда и забрать то, что принадлежит мне? Иди к черту!

Дом содрогнулся.

Не имея возможности удержаться на ногах, я упала. В плечо впились осколки стекла, сознание помутилось от дыма. Я всмотрелась в потолок, усыпанный искрами.

Сейчас он обрушится на нас.

Вот и все. Я боролась, и я потерпела неудачу. Будет ли папа ждать меня там, на другой стороне?

Бах.

Черт бы побрал эти двери, подумала я, закашлявшись.

В глазах потемнело. Где-то задвигались тени. Тени, подозрительно напоминающие чьи-то ноги, рассекающие пламя…

– Беатрис!

Андрес. Он пришел за мной. Он поднял меня на ноющие ноги. Голова закружилась от дыма и жара. Андрес взял меня на руки.

Пылающий от жара воздух прорезал тошнотворный хруст. Черепицы затрещали, натыкаясь друг на друга. Балки застонали и стали надламываться.