Ия Тончинская – Капа энд Мурашка (страница 4)
– Слушай, почему твоё лицо кажется знакомым? – без всяких переходов, внезапно заявила Капа и смахнула бейсболку с его головы. Иван даже дёрнуться не успел. – Мы случайно не пересекались где-нибудь?
Она прищурилась и смотрела на него в упор.
– Лицо знакомое… не могу вспомнить…
Иван похолодел. Вот оно. Конечно, глупо было надеяться, что она его не узнает. Напрягся, соображая, что сказать, но Капа его опередила. Хлопнула в ладоши:
– Точно! Узнала! В школе! Как сейчас помню! Ну, конечно! Ха! У меня память, во! Как тебя звали? Подожди, подожди, не говори, сама вспомню… сейчас, – она взъерошила волосы, – имя такое… ка… мошка… букашка… Мурашка! Точно! – и залилась счастливым смехом. – Не может быть! Неужели правда?! Мурашка, это правда ты?!
Иван растерялся. Спустя столько лет, он всё ещё Мурашка.
– Это… не имя, – выдавил из себя, – меня Иваном зовут.
Но Капа его не слушала.
– Надо же! Только приехала и сразу знакомый человек! Это к счастью! Точно к счастью! Вау! Как же тесен мир! Ух!
Капа умела так искренне радоваться, что находящихся рядом запросто сносило волной её эмоций. Вот как сейчас. Иван размяк и перестал сопротивляться, просто улыбался и кивал.
«Да плевать, Мурашка так Мурашка. Это же она. Она может звать меня как угодно».
– За встречу! Давай, скорее рассказывай! Жена? Дети? Чего такой неживой?
Вопросы сыпались нескончаемым потоком, не нуждаясь в ответах. Да и ни к чему ответы. Радость от того, что этот длинный день так славно заканчивался: в своём доме, с рюмашкой и в компании со знакомым человеком, вот, что было важно. Теперь всё наладится. Прямо сейчас всё двинулось, чтобы встать на правильные места. Вот что чувствовала Капа.
– Спасибо… спасибо, Мурашка… ты не думай, что я пьяная или несу пургу… я отплачу… я хорошее не забываю… спасибо тебе… вот за это, – стучала себя кулаком в грудь. – Теперь всё будет хорошо. Всё наладится.
Иван смущался и что-то бормотал, не понимая куда несёт эту женщину, свалившуюся, как снег на голову.
Через полчаса, в своей квартире, он смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Внутри царил полный хаос, но Иван молил только об одном: «Пожалуйста… это же не сон? А если сон, не просыпайся… только не просыпайся».
Серия 2.
– Марь Васильна! Марь Васильна!
Через поляну наперерез бежали девочки из третьей палатки.
– Что за переполох? – классная повернулась им навстречу.
– Капа! Она ушла в лес… сказала, что скоро вернётся, но уже почти час прошёл, а её, до сих пор, нет! Вдруг что-то случилось, Марь Васильна? Что делать?
– Что?! Как это ушла?! Одна?! Кто разрешил? Почему сразу не сказали? С ума сошли?! – Марь Васильна от ужаса перешла на крик.
– Простите, – топтались на месте, не менее испуганные, старшеклассницы. – Она просила не говорить… сказала, что быстро вернётся.
– Так, всем немедленно собраться у своих палаток! Перекличка! – классрук быстро взяла себя в руки.
Началась суета.
– У нас все на месте!.. У нас все!.. И у нас все… – неслось со всех сторон.
– А где этот? Ботан? Марь Васильевна, вроде этого нет… как его… Мурашки…
– Что?! Ивана? Слушайте все!
Марь Васильна не просто так ела свой учительский хлеб, она, одна из немногих, могла совладать с этими великовозрастными детками.
– Со мной пойдут Пахомов, Одинцов и Кигач! Остальные, марш по палаткам и, чтоб никто носа не высунул, пока мы не вернёмся! Петрова за старшую! Если кто-то придёт, пока нас нет, сообщи по рации. Вот, держи. Кигач, за мной! Возьмём ещё рации и фонарики. Обувь переодеть удобную, головные уборы и дождевики обязательно. Одинцов, берёшь воду. Выходим через 10 минут!
Капа не сразу отковыряла подходящий кусочек бересты, перочинный ножик не ахти какой, не получалось прорезать кору и снять подходящий без повреждений. Изрядно намучившись, она, наконец, добыла желаемое, и счастливая уселась тут же, под берёзой. Убрала ножик, достала из кармана ручку и сосредоточенно стала выписывать на бересте. Видимо, это тоже оказалось не просто, потому что Капа долго над ним корпела. Закончив, встала, размяла затёкшие ноги и огляделась. Пошла дальше, будто что-то выискивала, счастливая и вдохновлённая. У одного из деревьев остановилась, постояла о чём-то размышляя, затем обняла его:
– Ты же всё передашь, правда? Очень тебя прошу.
И добавила шёпотом:
– Пожалуйста.
После внимательно осмотрела ствол, нашла зазубринку и воткнула туда своё «письмо». Отошла взглянуть со стороны и осталась довольна. Сгодится.
Уже и не помнила, где прочитала о поверье, что в старые времена на бересте писали «прошения» для «хозяина» леса и прибивали их к деревьям. Может и глупость, конечно, но почему не попробовать? Особенно, если тебе всего пятнадцать, и ты влюблена в самого симпатичного мальчика из класса.
«Дело сделано! Молодец!» – похвалила себя Капа и, наконец-то, осмотрелась. Она сознательно ушла с протоптанной тропы, ведь послание нужно оставить там, где его никто не найдёт, кроме «адресата», разумеется. Сейчас же, оглядевшись по сторонам, не увидела ни дороги, ни чего-то похожего. Её окружал лес во всей своей красе.
«Ладно, просто пойду обратно» – легко решила Капа и двинулась в сторону откуда, как ей казалось, она пришла. Девушка почти скрылась из виду, когда Иван, осторожно ступая, приблизился к дереву-почтальону. Вынул «письмо» и прочитал нацарапанное на бересте. «Пахом + Капа вместе навсегда». Рядом ещё хватило места для сердечка.
Парень закусил губу и, немного поколебавшись, покрошил кусок коры чуть не в труху. «Почему она такая неразборчивая, чёрт? За этим кривлякой бегает пол школы… дурочка…». Брезгливо вытер руки об одежду и поспешил за девушкой. Догнав, притормозил, соблюдая дистанцию. Довольно скоро заметил, что она заблудилась, вернее, они заблудились, но «письмо» так расстроило, что подумал отстранённо: «Заблудились и плевать». Спустя какое-то время и Капа заподозрила неладное, стала чаще останавливаться и озираться. Так они и двигались – девушка и её несчастная тень. Иван не мог показаться. Что бы ей сказал? Что шёл следом от самого лагеря? Или встретил её здесь случайно? Нет, конечно. Капа то ускорялась, то останавливалась прислушиваясь, а Иван проигрывал в голове сценарии, в которых они никогда не выйдут из этого леса. «Ну и пусть, тогда ей точно не светит встречаться с этим придурком. И хорошо. Если так, то я не против здесь умереть».
Солнечные блики уже давно бесцеремонно вытанцовывали на лице спящей женщины, которая чему-то улыбалась во сне и никак не просыпалась. Утро вступало в свои права, а Капа всё ещё плавала в полудрёме, впервые за долгое время лишённая, кем-то милосердным, сновидений. Но сколько не плавай, жизнь движется только вперед, и вскоре она открыла глаза, потянулась и улыбнулась уже наяву. Проснулась с тем же чувством, что и заснула – случилось что-то хорошее. И даже голова не болела от коньяка, распечатанного несколько лет назад. «Здравствуй, моя новая жизнь» – подумала и решительно подхватилась с постели.
С чего её начинать? Кто-то знает наверняка? У кого-нибудь есть инструкции? Одного факта случившейся новой жизни недостаточно, чтобы в ней комфортно разместиться. Эту новую жизнь надо наполнять, как новый дом, разными подходящими вещами.
«Что-нибудь придумаю». Капа решила не торопиться. Не хотела рассеивать озабоченностью приятное утреннее чувство. Умылась, придирчиво выбрала гардероб, слегка подкрасила глаза, губы и вышла в мир.
«Посмотрим, как вы тут без меня жили» – улыбнулась своему отражению в первой же витрине.
Москва подхватила её, ничуть не церемонясь, и понесла по своим улицам, как подругу, с которой давно не виделись. Капа узнавала знакомые места и радовалась переменам, которые замечала. Они говорили ей, что жизнь движется и всё меняется, значит и у неё всё тоже изменится к лучшему. Как и родной город, она так же похорошеет и преобразится.
Оставим её наслаждаться прогулкой, а сами вернёмся к Ивану, жизнь которого сделала невероятный кульбит, не предупредив и не подстелив соломки.
День прошёл, как в тумане. Иван путался в реальности, потому что, временами, вчерашнее казалось ему сном. Нужно было подтвердить и окончательно закрепить новую реальность внутри своего сознания и своей жизни, если это реальность, а не плод воображения. Поэтому, сразу после работы, он поспешил домой так быстро, как только мог.
Света в её окнах не было. Иван сморгнул и ещё раз посчитал этажи. Окна были темны. Сердце неприятно защемило и холодок сомнения пробежал по спине. «Спокойно, это ещё ничего не значит». Был седьмой час вечера. Потоптавшись на улице, решил не отсвечивать во дворе и поднялся в квартиру. Но оттуда наблюдать было неудобно. Оглядевшись, собрал небольшой пакет всякого хлама и спустился во двор. Вынести мусор – святое дело, ничего подозрительного. Не торопясь, дошёл до баков и, так же медленно, двинулся обратно. Света не было. Иван чуть потоптался у входной двери, читая объявления, оглянулся – тот же результат. Пришлось подниматься. Смутная тревога потихоньку разворачивалась внутри, прощупывая территорию, которую предстояло освоить. Ещё два выхода с якобы мусором тоже не дали результатов. Стрелки приближались к восьми. Иван ходил взад-вперед по квартире, не находя себе места. Следующий час он просидел во дворе, «что-то внимательно читая в телефоне». Курил, небрежно стряхивая пепел. Но после трёх выкуренных понял, что может, в принципе, не дожить до завтрашнего дня, если продолжит в том же духе. Ещё через полчаса бежал второй круг вокруг дома, в спортивном костюме, который едва раскопал в недрах шкафа. Изображал адепта здорового образа жизни. Сердце бешено колотилось, не понимая, что с его хозяином. Но, к счастью, судьба сжалилась над Иваном и на пятом круге, наконец-то, вернула Капу.