Ия Тончинская – Капа энд Мурашка (страница 3)

Иван гонял в голове версии, не замечая, как глотает дым. Свет горел и больше всего Иван боялся, что он погаснет.

«Сантехник… нет… управдом… сборы-поборы на всякие домовые нужды… нет… сосед за спичками… ха-ха, бред, конечно… разносчик пиццы… круглосуточная доставка… нет… стоп… хотя, почему нет…».

Иван подскочил и, схватив сумку, ринулся в свой подъезд.

«Конечно, пицца! Доставка пиццы! Перепутал корпус, дом, не важно… бывает… заблудился в темноте… позвонить в дверь… спросить… пиццу заказывали… и всё… она откроет… или не она… отлично! Пицца! Конечно, пицца!».

На третьем этаже, в окне справа, кто-то поморгал светом ему вслед, будто послал сигнал, включаясь в игру. Но Иван этого уже не увидел. Пока бежал на свой пятый этаж, проигнорировав лифт, в голове сложился план действий.

В то время как Капа разбиралась с прошлым, в прямом и переносном смысле, в соседнем подъезде, на пятом этаже, за неприглядной дерматиновой дверью, метался по квартире огорошенный надеждой человек. Влетев внутрь, схватил телефон, забыв разуться и раздеться, чего никогда себе не позволял, будучи чистюлей и адептом порядка до мозга костей.

«Заказать пиццу… самую быструю доставку… не дай бог свет погаснет… нехорошо поднимать с постели…» – нарочно не подумал «её», чтобы не сглазить или не спугнуть хрупкую надежду, грозящую разнести в клочья его жизнь. Потом ринулся к шкафу, нужно переодеться. Побоялся тратить время на душ, наскоро намылил подмышки, согнувшись над ванной смыл, не успевшей нагреться водой, побросал в лицо горсти живительной влаги и предстал в ванном зеркале безумным профессором из фильма «Назад в будущее».

«Ну и видок у тебя, Шарапов» – тут же привычно поставил себе неудовлетворительную оценку. Слава богу, рефлексировать на эту тему не было времени. Взъерошил волосы, потом сообразил, что под бейсболкой не видно и кинулся искать подходящую. К моменту, когда в дверь позвонил курьер, Иван неподвижно сидел в прихожей, положив на колени руки. Будто впал в оцепенение. Но мы можем предположить, что это были те минуты, когда человек замирает, в ужасе и восхищении, перед грандиозным деянием судьбы, во всем её величии и непостижимости. Когда становится предельно ясно, что из-под этого «катка», если и выйдешь живым, то уж точно не прежним. Звонок остановил «каток» перед самым его носом, обдав холодком вечности. Иван подскочил и толкнул заранее открытую дверь. Улыбчивый парень протянул заветную коробку.

Примерно около десяти вечера в дверь позвонили.

«Странно. Кто это?».

Капа открыла. На пороге стоял невысокого роста мужчина, в надвинутой на глаза бейсболке, и держал на вытянутой руке квадратную коробку, будто собирался тотчас сбежать, как только она её примет.

– Пи… пицца… Ваш заказ.

– Что? Какая пицца? Я ничего не заказывала, – удивилась Капа и тут же, до коликов в животе, захотела её, ту, что благоухала перед носом. Вспомнила, что не ела сегодня, вроде и не хотелось до этого момента.

– Ппп… правда? Ппп… простите… ошибся…

– Послушай, зайди-ка на минутку.

Тембр её голоса перешёл в режим «обволакивающий». Мужчина сжался и, показалось, перестал дышать.

– Да, что ты ей-богу! Не съем я тебя!

Капа ловко перехватила вожделенную коробку, явно противореча своим же словам, другой рукой схватила курьера за рукав и втянула внутрь квартиры. Закрыла дверь. Мужчина приклеился к стене и не подавал признаков жизни.

– Давай договоримся. Я пиццу возьму. Оплачу, разумеется, а ты как-нибудь этот момент разрулишь. Хорошо? Что молчишь?

Капа попыталась заглянуть мужчине под козырёк. Тот дёрнулся и что-то промычал.

– Да, что с тобой? Плохо понимаешь по-русски? Сколько я должна? Малахольный что ли?

Капа отвлеклась на поиски кошелька, продолжая объяснять, а «малахольный» двинулся по стеночке в сторону двери.

– Понимаешь, я утром приехала… пока уборка и всё такое… забыла о еде… а сейчас так захотелось, прям мочи нет. Будь человеком, войди в положение, а? Стой!

Мужчина замер у двери в секунде от побега.

– Вот, возьми. Тысячи хватит? Я же не бандитка, пиццы у курьеров отнимать.

– Нет-нет! Ни в коем случае! – мужчина так испугался, что у него вдруг прорезался и голос, и темперамент. – Не нужно денег! Я не возьму!

– Боже, да что такое?! Я тебе взятку даю что ли? Что так пугаешься? Отказа не принимаю! – сказала, как отрезала, и попыталась сунуть купюру в нагрудный карман курьера.

– Нееееет! – завопил мужчина, замахал руками, отбиваясь, как от сонмы невидимых врагов, забормотал что-то несвязное. Затем внезапно сполз по двери на пол, закрылся руками и зарыдал, как ребёнок. Капа обалдела.

– Погоди…

Она не была бы собой, если бы быстро не сориентировалась. Поспешила на кухню, вернулась со стаканом воды:

– Вот, пей! Пей, говорю! Устал, поди? Работа нервная? Глянь, как тебя сплющило.

Капа всегда была такой, остро чувствующей людей. «Эмпатия, мать её…» – ругнулась про себя.

– Вот что! Давай-ка, вставай и проходи. Составишь компанию. Мне тоже не слишком весело пиццу в одно лицо наворачивать… Наплюй на эту работу. Не люди мы что ли? Расскажешь, что там у тебя. Давай, давай, подъём, – потянула его за рукав.

Иван разом утратил все силы. Невыносимое напряжение всё-таки доконало психику, и он провалился в чудовищный позор. Более всего на свете хотел, прямо сейчас, исчезнуть с лица земли.

– Иван! – дурным голосом закричала воспитательница детского сада на, сидящего в большой луже, малыша. – Сколько раз говорила: не лезь туда! Что я скажу твоей маме?! И за какие грехи мне это?! – причитала, вытаскивая мокрое и чумазое «горе луковое» из грязи.

Память Ивана не сохранила деталей, но накрепко запомнилось чувство, когда желаешь провалиться сквозь землю, чтобы не увидела твоего позора та смешливая круглолицая девочка, ради которой и полез в злополучную лужу. А ещё он хорошо помнил, что ходил в садик из-за неё. И вытворял всякое, только чтобы она посмотрела на него с живым и восторженным любопытством, чуть наклонив голову. Когда Ивана впервые оставили в садике, он отчаянно ломился в двери, кричал и махал кулаками, не даваясь никому, звал маму и бесновался. Мама возвращалась, выждав за дверью – кто такое вынесет. Спустя неделю родители всерьез задумались над поиском няни. Тогда-то и появилась Капа. Когда Иван, с тем же неослабевающим отчаянием, бился в дверь, она подошла к нему и протянула липкую ладошку с только что выплюнутым на неё леденцом:

– На! Не пвачь!

Не то, чтобы Иван легко купился за конфету, просто ему сразу расхотелось орать. И захотелось с ней подружиться. Никто из взрослых не понял тогда, что произошло. Почему ребенок внезапно успокоился и возжелал ходить в сад. Пожали плечами и выдохнули: «Слава богу!». Хотя, справедливости ради, должны были бы сказать: «Слава, Капе!».

В лужу, в тот день, полез тоже из-за неё, брызги должны были получиться что надо. Но под водой пряталась кочка, он споткнулся и, со всего маху, плюхнулся лицом вниз. Внимание, конечно, привлёк. И не только её. Отчётливо помнил, пока барахтался в грязи, что хотел провалиться под землю.

Как оказался сидящим на её кухне, не помнил, но это и не удивительно, он всегда беспрекословно ей подчинялся.

– Только сегодня приехала… Так, где у нас вилки… ага, вот… сейчас организуем всё в лучшем виде…

Капа деловито копошилась на кухне, собирая на стол. Хлопали дверцы шкафчиков, она говорила легко и по-свойски, а он сидел и смотрел, как зачарованный, не понимая смысла слов. Это и правда была она. Не кто-то другой, а именно она, после стольких лет, вернулась в его никчемную жизнь. Вселенский позор и вселенское же счастье – вот что он чувствовал. Диапазончик, однако.

– Ну, рассказывай, что стряслось? Кто такой? Чем ещё занимаешься? Вот! – поставила на стол распечатанную бутылку коньяка: – Давай по рюмашке, а? Нашла в шкафу. Надо же, несколько лет простоял. Даст бог выживем! – хохотнула и плеснула в подвернувшиеся чашки. – Ну, за пиццу! Ты, кстати, на базу-то позвони, чтоб неприятностей не было.

Иван кивал. Коньяк был ужасен, но разве это имело значение. Он украдкой смотрел на Капу, слушал её голос, жевал пиццу, не понимая вкуса, и казалось, что происходящее – удивительный сон, и лучше бы не просыпаться. А она говорила и говорила, словно день, проведённый в тишине, требовал компенсации для восстановления баланса во вселенной.

– Не хочешь отвечать? Ну и, ладно. Я тоже, знаешь, не всегда в настроении разговаривать, – само великодушие вещало её устами.

То ли алкоголь, то ли усталость сделали своё дело, но железная рука апокалипсиса ослабила хватку, и Капа, наконец, почувствовала себя дома.

– Вот, ты мне скажи, – вышла она на новый уровень откровений после пары порций коньяка, – чего ему не хватало? Я знаешь какая хозяйка? Во! Отменная! Любое блюдо… вжих-вжих и готово! – сопроводила свои слова демонстрацией, рассекая ладонями воздух у Ивана перед лицом.

– И, вообще, женщина видная… ото всюду… А? Что скажешь? Вот ты бы такую женщину… – Капа зависла, подыскивая слова, – а… к дьяволу! Не хочу и думать! Всё! Точка! – решительно хлопнула по столу.

Иван зачарованно моргал и мотал головой, искренне не понимая мерзавца, о котором она говорила. Для него, только факта существования этой женщины, уже было достаточно. Желательно в пределах видимости, конечно, но это уж как повезёт. Он не жадничал.