Ия Петрухина – «Осторожно, закупки! Правила игры» Книга 1 "Становление" (страница 1)

Ия Петрухина

«Осторожно, закупки! Правила игры» Книга 1 "Становление"

Пролог. Красный диплом и стальной характер

Меня тошнило от шампанского.

Не от шампанского даже – от дешевого игристого, которым нас поливали в вузовском дворике. От глупых речей однокурсников, которые клялись в вечной дружбе, зная, что через месяц перестанут даже лайкать фото. От ленточки «Выпускник», которая больно впивалась в шею.

Я стояла в толпе таких же мантий и слушала, как Алиска Морозова визжит: «Мне папа уже нашел место в Газе! Представляешь? Вообще работать не надо!». А вокруг: «Ой, я замуж, муж прокормит», «А мне дядя обещал в свою контору», «Главное – не впахивать, а устроиться».

Я смотрела на них и вдруг поняла одну простую вещь.

Через пять лет они будут там же. Будут ныть, что жизнь не сложилась, что мужья козлы, что начальники дураки, что денег нет. А я буду там, куда сама доеду.

Рядом матерился Макс. Мой парень. Красивый, богатый, пустой.

– Ну чего ты стоишь как статуя? – дернул он меня за ленточку. – Поехали в «Террасу». Там наши, отметим. Завтра проспишься и начнешь жить нормально.

– А что такое «нормально»? – спросила я.

Он посмотрел на меня как на дуру:

– Ну… отдыхать, путешествовать, не париться.

– А работать?

– Зачем? Папа решит.

Я сняла его руку со своего плеча.

– Макс, мы в разных вселенных. Ты в той, где все решают папы. А я в той, где я сама.

Он не понял. Он никогда не понимал.

Я ушла, не прощаясь.

Метро, пересадка, маршрутка. Час тряски до района, где дома ниже, воздух чище, а жизнь – медленнее и честнее.

Я открыла дверь своим ключом.

Отец сидел на кухне. Перед ним – тарелка с гречкой и одинокий кусок селедки. Телевизор бормотал про курс доллара. Отец смотрел в окно на гаражи.

– Пап, я дипломированный специалист, – сказала я с порога.

Он повернулся. Глаза усталые, морщины глубже, чем вчера.

– А я, дочка, дипломированный дурак, – усмехнулся он. – Тридцать лет на заводе. А пенсия – гречка с селедкой.

Он улыбнулся, чтобы я не подумала, что он серьезно. Но я знала: он серьезно.

Я села напротив. Забрала у него вилку. Отрезала кусок селедки.

– Пап, а тебе нравилось на заводе?

Он удивился. Задумался. Впервые за долгое время – задумался по-настоящему.

– Знаешь… нравилось. Металл – он живой. Когда из болванки деталь выходит – как ребенка родить. Только никому этого не объяснишь.

Я кивнула.

Странное дело – я понимала. Сама не знала как, но понимала. В детстве я любила собирать конструктор. В институте – сидеть над цифрами и искать закономерности. Мне нравилось, когда хаос превращался в стройную систему.

– Ну вот, – сказала я. – А я буду закупки любить. Ты металл, я – переговоры. Вместе вкалывали, называется.

Он засмеялся. По-настоящему. Редко, когда он так смеялся.

– Ты у меня как локомотив, – сказал он. – Сама прешь и всех тащишь.

– Локомотив, пап. Я буду железная дорога.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Таким, каким смотрел, когда я в детстве обещала стать космонавтом и купить ему звезду.

– И куда поедешь?

– Пока не знаю. Но точно не по чужим рельсам.

Он кивнул. Снова уткнулся в тарелку. А потом тихо сказал:

– Я на море хочу, Мика. Всю жизнь мечтал. Чтобы тепло, и вода, и никуда не бежать.

У меня внутри что-то сжалось.

– Будет тебе море, пап. Обещаю.

Он не поверил. Я видела. Но я себе поверила.

Я не знала тогда, что через три месяца мне «повесят» недостачу. Что тетки в подсобке будут травить так, что захочется выть. Что какой-то мужик в парке одним вопросом перевернет мое сознание. Что мне предложат первый откат, и я буду стоять на краю пропасти. Что подруга окажется предательницей, а враг – зеркалом, в котором я увижу себя.

Я не знала, что до санатория отцу – четыре года ада, три предательства и одна встреча, которая поставит крест на моей наивности.

Но в тот вечер я знала другое.

Я не железная. Я стальная. Есть разница. Железо ржавеет. Сталь – закаляется.

Диплом лежал в рюкзаке. Отец доедал гречку. А впереди было собеседование в компанию с дурацким названием «ПродуктМаркет».

Я тогда еще не знала, что «продукт» – это я. А «маркет» – это рынок, который попробует меня сожрать.

Но я знала, кто кого.

Часть 1. Первое испытание

Глава 1. СОБЕСЕДОВАНИЕ, КОТОРОЕ МЕНЯЕТ ВСЁ

Наутро после выпускного голова гудела.

Не от шампанского – я выпила от силы полбокала. От мыслей. От отцовских слов про море. От собственного обещания, которое теперь висело на мне гирей.

Я сидела на кухне, пила растворимый кофе и смотрела в окно на гаражи. Отец уже ушел на завод – он все еще работал, хотя пенсия уже светила на горизонте. «Пока ноги носят», – говорил он.

На столе лежал ноутбук с открытым списком вакансий. Я отправила резюме штук двадцать за последнюю неделю. В ответ – тишина. Ну, почти тишина: пара предложений поработать «в офисе с гибким графиком» (после пятого курса я уже знала, что это значит), одно – продавцом в переходе и одно – товароведом в магазин у метро.

Телефон зажужжал. Я глянула на экран – Макс.

«Может, все-таки встретимся? Перестань дуться. Папа сказал, что может взять тебя к себе в компанию. Нормальная работа, не пыльная. Подумай».

Я выдохнула. Макс был хорошим парнем. Добрым. Щедрым. Он правда не понимал, почему я ломаюсь. Ему казалось, что он предлагает мне рай: не работать, не париться, просто быть рядом.

Но я представляла себе этот «рай»: утро начинается с того, что ты никуда не идешь. Потом кофе, потом маникюр, потом мысли «чем бы заняться», потом ужин с Максом и его друзьями, которые обсуждают, кто куда слетал. И так каждый день.

Я вспомнила отца. Его руки. Его «металл живой».

Нет.

«Спасибо, Макс. Но я сама», – набрала я и нажала «отправить», пока не передумала.

Через минуту он ответил: «Ты чокнутая. Но мне всегда это в тебе и нравилось. Если что – обращайся».

Я улыбнулась. Иногда люди любят тебя, но живут в другой вселенной. Это не делает их плохими. Просто вселенные не пересекаются.