Ия Котова – Командировка (страница 5)

В наступившей тишине я услышал какой-то необычный высокий звук: будто кто-то пытался звонить в маленький колокольчик. Звук был похож на мелодичный звон хрусталя, когда тот демонстрируют покупателю в магазине.

– Снова Серафима Аркадьевна люстру пытается мыть, – сказала Вероника, заметив, что я прислушиваюсь к этому звуку.

– Наша соседка периодически пытается наводить порядок в своей квартире. Только почему-то вдохновение у нее появляется ближе к ночи, – сказал Алекс.

– Ночь – ее время. На метле она по возрасту уже летать не может. Пусть по ночам хоть тараканов гоняет, – с улыбкой добавила Вероника.

Когда я уходил, провожал меня все тот же тонкий, долгий, мелодичный звон.

Такое яркое солнечное утро выдалось впервые с начала лета. Обычно серый полумрак белых ночей сменялся на сероватую же дымку дня. Казалось, что сегодня солнце вырвалось из-за завесы туч и старалось как можно быстрее вылить весь свой свет, пока серая пелена не прогонит его снова с небосклона.

Я решил сегодняшний день провести как можно более продуктивно и сделать все накопившиеся дела, которые давно откладывались «на потом».

Во-первых, мне надо было забрать машину из ремонта. Это был первый пункт в моем мысленном списке дел.

Машину ремонтировал частный автослесарь Петр, обосновавший свой кустарный цех в чудом сохранившемся с советских времен гараже. Работал он добросовестно и был скромен в материальных запросах. Поэтому все мои знакомые постепенно перекочевали из сервисов к нему.

Каждый раз, когда он возвращал мне машину после очередной поломки, он говорил:

– Собирай деньги на нового коня. Этот скоро откинет копыта.

На сей раз он не сказал этой привычной фразы. Видимо, необычно солнечное утро вывело его из привычного философского настроя, и он мог только вспоминать, как лет 20 назад было лето, когда солнце светило 3 месяца к ряду.

Пришлось подождать, пока Петр приготовит машину к выдаче. Каждый раз он, как художник, не мог остановиться и считал необходимым сделать последний штрих: протереть зеркала, поправить дворники и т.п.

У меня же не выходила из головы вчерашняя встреча с Зомби.

Пока Петр колдовал вокруг моей машины, я загуглил адрес дома, над ландшафтным дизайном которого начинала работать Вероника. Этот дом находится по соседству с домом антиквара. Значит, нумерация будет такая же четная.

Результат ошеломил меня: страница за страницей открывала кричащие заголовки: «Убийство в элитном поселке», «Убийца пока на свободе», «Загадочная смерть» и т.д.

Я открыл первую попавшуюся на странице строчку. И прочитал следующую статью:

«… Жестокое убийство случилось вчера рано утром . Это происшествие можно назвать самым загадочным убийством последних лет. Трудно поверить, но произошло это почти на виду у жителей почти десятка домов. Убитый жил в элитном поселке, расположенном в черте города. В этом поселке всего лишь две улицы. Все дома снабжены видеокамерами, а соседи хорошо знают друг друга. Несмотря на это, преступнику удалось проникнуть на территорию незамеченным.

Нам удалось побеседовать с одним из сотрудников, ведущих дело. Он дал нам лишь краткие сведения:

– Убитый – бывший торговец антиквариатом Альберт Фомин. Он общался только с помощниками по хозяйству и несколькими приятелями. Родственников и близких друзей у него не было.

Имя Альберта Фомина хорошо известно в среде коллекционеров. Он известный эксперт в области искусства. Несмотря на то что он уже давно отошел от дел, специалисты к нему продолжали обращаться с разными вопросами. В свое время он был способен только с помощью лупы без специальной аппаратуры распознавать самые искусные подделки. В последние годы убитый отказывался давать консультации, вел замкнутый образ жизни.

Нам также удалось побеседовать с единственным человеком, общавшимся с убитым накануне несчастья. Это помощник по хозяйству, который ухаживал за участком. Он рассказал нам интересную историю:

– В понедельник вечером к дому подъехал фургон доставки. Два мужчины вытащили из него тяжелый старинный сундук. Адреса отправителя не было. Я расписался в накладной. Перед тем, как занести посылку в дом, я попросил грузчиков открыть сундук: вопросам безопасности хозяин уделял много внимания. Я убедился в том, что сундук пуст, и позволил внести его в вестибюль. Хозяин был удивлен такой посылкой. Было понятно, что он ее не ждал.

О непричастности садовника к убийству свидетельствует запись видеокамеры. Альберт Фомин был жив после ухода садовника. На видеозаписи видно, как спустя час он выходит на террасу.

Связь между посылкой и трагическим происшествием устанавливается.

Мы опросили одного из известных специалистов. Он предположил, что хозяин сундука прислал вещь прямо домой к эксперту, в надежде, что тот из любопытства осмотрит незнакомую вещь и даст свое заключение об ее подлинности.

Истекающего кровью Альберта Фомина обнаружила домработница. Когда полиция прибыла на место происшествия, эксперт был еще жив и успел повторить последнюю фразу преступника:

– Я не нашел то, что мне было нужно…

Преступника поймать не удалось, его следы теряются около пруда. Имя предполагаемого убийцы установлено, но полиция пока держит его в секрете».

После прочтения этой статьи мое приподнятое настроение, подаренное редким солнечным утром, начало быстро улетучиваться.

Я чувствовал, что события последнего дня как-то связаны между собой. Знакомство с Артуром Борисовичам, его неожиданное предложение, статья об убийстве его ближайшего соседа, встреча у пруда с Зомби – все это звенья одной цепи.

А самая главная мысль, которая терзала мое сознание: вольная или невольная причастность Вероники ко всем этим происшествиям. Случайно ли она появилась рядом с этим злосчастным коттеджем и не грозит ли опасность ей?

Из всех пунктов созидательного плана по переделыванию всех срочных дел, составленного мною мысленно утром, был выполнен только первый. Думать об его продолжении я уже не мог. Надо было найти хоть какую-то зацепку и начать раскручивать узлы, которые грозили превратиться в один безнадежно запутанный клубок. Дела снова отодвигаются на туманную перспективу.

Я расплатился с Петром. Он, похоже, был обижен поспешностью, с которой я сделала это.

Был нарушен ранее принятый ритуал в виде обсуждения темы: «как было, как стало». Но я не мог отвлечься от одолевающих меня мыслей.

– С чего началась эта череда странных происшествий? – задавал я себе вопрос.

– Пожалуй, знакомство с Артуром Борисовичем явилось тем триггером, который нарушил монотонность моей жизни, – последовал мысленный ответ.

Дальнейшие рассуждения привели к неизбежному выводу о том, что надо начинать с самого начала. С открытки. Необходимо выяснить, каким образом открытка попала к дяде, и подробнее изучить этот прямоугольник плотной бумаги. Благо, что я предварительно ее сфотографировал.

Я завел мотор и отправился к дяде. Рядом с его домом работали два дворника, старательно отмывая следы вчерашнего пожара.

Я с порога начал рассказывать ему обо всех событиях вчерашнего дня и о статье, которую я прочитал в ожидании получения автомобиля после ремонта.

Самая привлекательная для меня черта дядюшки заключалась в его удивительном самообладании. Никогда я не видел его раздраженным, выражающим бурную радость или досаду. Ровный спокойный тон, интеллигентное лицо располагали людей.

Наиболее самонадеянные люди принимали его безукоризненную вежливость за податливость чужой воле и пытались влиять на него в своих целях. Но они всегда бывали быстро разочарованы: дядя отличался способностью виртуозно поставить на место кого угодно. Причем человек, опрометчиво покусившийся на его независимость, только спустя какое-то время начинал понимать, как изысканно и безнадежно его отшили. Особенно часто такие вещи случались с женщинами.

Завидный холостяк тревожил многих из них именно своим статусом свободного мужчины. Сначала дядя успешно отражал атаки сослуживиц. Потом они, убедившись в безнадежности своих усилий, подключили своих подруг, сестер, племянниц. Со временем его оставили в покое, удовлетворившись положением добрых знакомых и приличных сотрудников.

Были ли у его романы? Я не знаю. Эти темы мы обходили при своем вполне дружеском общении. Наверное, были. Но они, видимо, остались в прошлом и влияния на сегодняшнюю жизнь не оказывали никакого.

Дядя оставался верен себе. На протяжении всего моего рассказа он не выразил никаких эмоций: слушал спокойно, лишь изредка задавая сопутствующие вопросы.

– Ты прав, – сказал он после того, как я закончил свой рассказ, – начинать надо с открытки. Давай ее посмотрим еще раз.

Я достал телефон, чтобы найти нужный снимок. Снимок не находился. Я быстро перелистывал кадр за кадром, но снимка не было. Он исчез.

– Еще один штрих в картине маслом, – сказал дядя, – Значит, не все так просто с этой открыткой. Ты прав, начинать надо с нее. Поедем к Григорию, узнаем, откуда прилетела эта птичка.

Склонность к метафорам возникала у дяди в минуты напряженной умственной деятельности. Я же впал в оцепенение. Могло быть только две причины исчезновения фотографий: или у меня развивается паранойя, или кто-то их стер из моего телефона.

Размышлять было некогда. Мы уже спускались к машине.