Иванна Флокс – «Весомый» повод для скандала (страница 9)
От слов Маркуса в груди вспыхнуло раздражение. Его логика пусть и была жестока, но в ней заключалась истина. Мой персонаж — высокомерный аристократ. Он бы надменно сморщился, и в лучшем случае отдал приказ слуге.
Я уже ненавидел этого напыщенного ублюдка, которым прикидывался, ведь Каин Ривенгер никогда бы не остался в стороне.
«Плевать! Пусть катится все в пекло!»
Скинув руку Маркуса, я все же рванул к реке, намереваясь поступить по-своему. Но прежде чем успел добежать, с изумлением увидел девушку. Вид ее платья явно говорил о благородном происхождении. И все же титул не стал для нее препятствием.
Довольно ловко перебравшись через остатки ограды, она, не мешкая ни секунды, прыгнула в воду под ошеломленный крик собственной камеристки и изумленные вздохи зевак.
Я замер, пораженный. Ее поступок был немыслим для здешней знати.
— Ну, посмотри на это, — усмехнулся спустя мгновение, переводя взгляд на Маркуса. — Видимо, ей тоже никто не рассказывал, что аристократам не положено быть хорошими людьми.
Ответа ждать не стал. Скользнул взглядом по берегу реки и, отыскав спуск, поспешил туда, на ходу скидывая ненавистный камзол.
Спустя несколько ударов сердца я уже вошел воду. Кожу обожгло холодом, в туфли залилась вода, но это ощущение оказалось куда приятнее, чем сдавливающий горло крахмальный воротничок. Оно было хотя бы знакомо. Я находился в своей стихии, помогая тем, кто во мне нуждался.
— Я держу, — произнес твердо, перехватывая дрожащего от страха и холода мальчишку.
Девушка подняла на меня взгляд, смахивая мокрые каштановые пряди с лица. Большие зеленые глаза, полные отваги и чего-то еще… усталой решимости, встретились с моими. Я был поражен. В этом городе лицемерия и притворства ее бескорыстие и отвага стали подобны глотку свежего воздуха.
Прижимая к себе ребенка и придерживая храбрую незнакомку, я помог им выбраться на тротуар. И стоило это сделать, нас тут же окружили. Перепуганная камеристка накинула на плечи госпожи плащ.
— Миледи, боги! Глазам своим не верю! Вы ангел-хранитель для этого дитя! — бормотала женщина, поспешно скидывая с себя накидку и укутывая в нее ребенка, сидящего на моих руках. — Тихо малыш, все хорошо.
Маркус поспешил к нам. В его взгляде смешались два противоречивых чувства — насмешливость, говорящая о том, что я никогда не изменюсь, и осуждение, ведь мое положение было слишком шатким.
— Возьми парнишку, отнеси домой, накорми, переодень и пригласи лекаря! — передал я мальчика другу. — Он под твоей ответственностью!
— Ваша светлость… — не выходя из роли, произнес Маркус.
— Живо! — потребовал я командным тоном.
Больше спорить он не стал. Коротко кивнул, без лишних слов унося мальца от воды и любопытных взглядов. Девушка, которую служанка уже закутывала в плащ, с тревогой смотрела им вслед.
— С ним все будет хорошо, — поспешил я ее успокоить. — Мой человек не подведет. Если хотите, позже сможете его навестить. Но сначала вам нужно согреться. Вы поступили очень смело. Но простуда — не лучшая награда за героизм.
Аристократка кивнула, и я заметил, как по ее телу пробежала мелкая дрожь. Холод давал о себе знать.
— Позвольте представиться, — сделал легкий, подобающий ситуации поклон. — Люциан дэ’Лэстер. А вы, смелая леди?
— Элайна, — ответила она просто, без титулов. — Элайна Делакур.
Имя мне ничего не говорило. Но в ее взгляде было столько силы и достоинства, что я почувствовал неподдельное уважение. Элайна отличалась от тех жеманных кукол, которых я привык видеть при дворе. Она кипела жизнью, и это не могло не очаровывать. Найдя милым розовый румянец на девичьих щеках, неловко кашлянул, заставляя себя не разглядывать ее.
Леди Делакур макушкой едва доставала мне до плеча, что лишь придавало ей шарма.
Из неловкого оцепенения меня выдернули тихие смешки.
— Стыдоба какая, — раздался приглушенный голос стоящий неподалеку дамы. — Предстать перед таким мужчиной в столь жалком виде.
— Как курица мокрая, — поддакнула другая.
Тихое хихиканье разнеслось по улице, подхваченное другими недалекими особами.
Вновь взглянув на Элайну, заметил, как к своей чести, она расправила плечи, невозмутимо взглянув на сплетниц.
«С ума сойти!» — мысленно хмыкнул в изумлении, чувствуя, как в груди вновь разрастается раздражение из-за гнилых душонок присутствующих.
Терпеть их ядовитые комментарии я не собирался.
— Кажется, некоторые здесь забыли, что истинная красота определяется поступками, а не количеством кружев, — произнес я громко, но беззлобно, обращаясь скорее к толпе, чем к конкретным девицам. — Леди продемонстрировала сегодня больше благородства, чем некоторые за всю жизнь. И смеяться над этим, все равно что выставлять напоказ недостаток ума. Не находите?
Наступила неловкая тишина. Под моим взглядом остряки поспешно отвели глаза.
— Позвольте проводить вас до кареты, леди Элайна, — повернулся я к ней, вновь становясь учтивым аристократом. — Вам необходимо как можно скорее оказаться в тепле…
Глава 10. Ответное послание
Сегодня тихий перезвон столового серебра о фарфор казался особенно громким. В безмолвном бессилии я смотрела на разложенные приборы, в отчаянии вспоминая, какой именно из всего арсенала принадлежностей полагается использовать для нежного суфле из шпината.
Память Элайны не сильно помогала, лишь подкидывая размытые образы прошлых обедов. Каждое движение девушки было доведено до автоматизма. В отличие от меня, она с пеленок знала все правила этикета, которые давались мне с огромным трудом.
Так и сидя с нерешительно замершей рукой над тарелкой, я перевела взгляд на графиню Делакур. Мать поймала мой растерянный взгляд и едва заметным движением брови указала на нужный прибор — чуть более узкий и изящный. Облегченно вздохнув, кивнула ей с благодарностью, которую трудно было выразить словами, и последовала безмолвному совету. Отец, заметивший наши переглядывания, без труда все понял. Но вместо того, чтобы сделать замечание и отчитать меня за незнание элементарных правил, лишь тепло улыбнулся, даря отеческую поддержку. Я была благодарна им. Борясь с чувством вины и тяжестью на душе, старалась мысленно оправдать свою ложь.
«Все-таки это лучше, чем рассказать правду!» — надеялась про себя.
— Элайна, дорогая, ты почти не притронулась к еде, — голос отца прозвучал мягко, но от меня не укрылась тревога, наполняющая его. — Хорошо себя чувствуешь? Вернулась вся мокрая, раскрасневшаяся, продрогшая до костей. А теперь игнорируешь даже утку под твоим любимым соусом из трюфелей. Может, послать за лекарем Йормуном?
Обеспокоенные взгляды родителей устремились на меня. Обоих волновало мое состояние и отсутствие аппетита, который я отчаянно пыталась контролировать. Тело Элайны привыкло к изобилию жирной пищи этого мира, а вот разум Ники прекрасно помнил о вреде такого питания и пагубном воздействии сахара на организм. В своей прошлой жизни я давно воспитала привычку следить за тем, что попадает в рот, а вот научить этому новую себя казалось непростой задачей.
И все же, я уже решила, что изменю Элайну, ну или точнее нас обеих. Перемены заключались не только в смене нарядов, поведения, но также и в образе жизни. Тихое затворничество в комнате осталось позади. Я намеревалась полностью перекроить привычный день леди Делакур, начиная с малых вещей.
Осмотрев стол, выбрала то немногое, что подходило под понятие «правильной тарелки», и перевела внимание на родителей.
— Нет необходимости беспокоить лекаря Йормуна, папа. Спасибо за заботу. Я хорошо себя чувствую. Просто решила немного пересмотреть питание, — улыбнулась встревоженному мужчине, между бровей которого залегла глубокая морщинка.
— Элайна… — начал было он терпеливым тоном, но графиня Делакур его перебила.
— Дочь, что ты такое говоришь? Намереваешься уподобиться этим глупым девицам, принимающим новомодные пилюли и ядовитые отвары? Я не позволю тебе губить свое здоровье! Только вчера разговаривала с матерью Аниты! Девочка еще замуж не вышла, а уже имеет проблемы с желудком! Через день к лекарям обращаются. Хочешь тоже страдать, как она?
Видимо перспектива того, что Элайна может навредить себе в попытках похудеть, действительно сильно напугала женщину, так как от ее лица отлила вся краска.
— Мама, я не собираюсь портить здоровье и принимать какие-то пилюли, — в памяти мгновенно вспыхнули исторические сводки о жутких методах похудения, от которых едва не содрогнулась. «Фу! Не знаю, правильно ли поняла, но проверять точно не стану!» — Хочу только пересмотреть питание, — продолжила спокойным тоном. — Жирная пища и сдоба никому не идут на пользу. Будь спокойна, я не преследую цели любыми путями сбросить вес. Лишь намереваюсь сохранить здоровье, — пояснила родителям, но, кажется, не смогла их убедить.
Не знала, какими способами поддерживают стройность другие знатные барышни. И, должна признать, если судить по ломящимся от количества и качества еды столам, было чему удивляться. Как в обществе уживалось два противоречия — изможденная, слишком худая фигура и истекающая жиром или сиропами пища, почти не имеющая альтернативы?
В обеденной зале воцарилась тишина. Эдгар Делакур откинулся на спинку стула, его добродушное лицо омрачилось. Он медленно покачал головой.