Иван Васильев – Земля русская (страница 69)

Оперативный штаб кампании — одно из проявлений, получившее организационную форму, возросшей  х о з я й с т в е н н о й  власти райкома. В ходе анализа коснемся и других, а пока отметим как факт, как объективную данность наших дней то, что сельский райком партии получил сильный крен в сторону хозяйственного органа.

Функции партии, как руководящей силы в государстве, всеобъемлющи, но в каждый момент исторического развития общества на первый план выступает, становится доминирующей какая-то одна: военная, воспитательная, хозяйственная и т. д. Ныне сельские партийные комитеты главное внимание сосредоточивают на развитии производства, и это закономерно, ибо сегодняшняя деревня находится на таком переломе, какого она за свою историю, пожалуй, и не знала. Сельское хозяйство становится вторым индустриальным цехом страны. Меняется буквально все: техника, технология, формы организации труда, методы ведения хозяйства, быт и культура, психология крестьянина, весь уклад деревенской жизни. А основа всех этих изменений — производство, его индустриализация. Идет огромный по масштабам и значению поиск, и, естественно, руководит поиском партия. Именно в шестидесятые годы начался процесс выдвижения в партийные комитеты специалистов сельского хозяйства: агрономов, инженеров, зоотехников, экономистов. Сейчас редко встретишь работника райкома, секретаря парторганизации, не имеющего сельскохозяйственного образования и опыта работы на производстве. Для парторганизатора знание производства важнее других качеств.

Да, важнее, но, как говорится, до поры до времени. В процессе развития экономики меняется и человек. Меняя дело, меняешься сам. Наступает срок, и мы, увлеченные хозяйственными делами, вдруг как бы приостанавливаемся и задумываемся: а почему это, несмотря на все наши технически и экономически идеальные расчеты, не получается расчетного результата? И тогда замечаем: человек-то не тот! Не учли в расчетах  н о в у ю  п с и х о л о г и ю. Значит, умаление воспитательной функции затянулось, момент, когда следовало бы поставить ее наравне с хозяйственной, упустили, и теперь она неизбежно потребует к себе главного внимания.

Сейчас, в начале 80-х годов, так и получается: человек снова выходит на первый план. Но каков он сегодня? Как отразились на нем двадцать лет бурного технического развития деревни? Знать это чрезвычайно важно. Райком партии, делая крен в сторону воспитательной функции, тщательно пересматривает арсенал форм и методов воздействия на человека, отбирает наиболее действенные в данных условиях, находит новые, соответствующие задачам сегодняшним.

Так что же представляет собою нынешний земледелец? В общих чертах можно сказать так: во-первых, это работник, не знавший или почти не знавший ручного труда, он сразу вступил в машинное производство. Те, кто руками растил хлеб, доил корову, то есть поколение военного и послевоенного времени, ушли на пенсию. Быстрый технический переворот, происшедший всего за смену поколений, не мог не сказаться на разности психологии. Она, эта разность, гораздо больше и острее, чем у предыдущей смены. Само собой понятно, работник машинного производства образованнее, культурнее, прошел специальную профессиональную подготовку. Короче говоря, это  к а ч е с т в е н н о  новый работник.

Во-вторых, широта мышления. Если в пору мелких колхозов о крестьянине правомерно было сказать «дальше своей деревни не видит», то сейчас, когда производственные связи вышли далеко за рамки хозяйства, земледелец видит, осмысливает и понимает уже проблемы  р а й о н н о г о, а то и областного масштаба. Он знает положение в районе, понимает, что решение таких задач, как строительство крупных ферм, дорог, электролиний, аэродромов, мелиорация земель, создание агрохимической, ремонтной и прочих служб, ведется по единому плану, что все это в конечном счете делается и для его хозяйства (хотя и не в его деревне). Иначе сказать, он мыслит уже масштабами районного хозяйственного комплекса. И все средства массовой информации, все массовые воспитательные мероприятия направляют его разум именно в это русло. Таково следствие и таково веление крупного машинного производства.

Наконец, в-третьих… А в-третьих — парадокс. По логике должно бы так: коль человек мысленным взором охватывает и умом понимает взаимосвязи своего и общего, то должен он заботиться об общем так же, как о своем. На деле же наблюдается рост безучастности. Он знает, видит, понимает, но не воздействует. Не оттого ли, что с ростом масштабности, когда решения выносятся не бригадой, не правлением, а районной или областной конторой, которая лично его мнения не спрашивает (вероятно, и нужды в том нет), у него появляется убеждение, что он и хотел бы, да не в силах что-либо изменить? Так ведь это неизбежное следствие того же крупного машинного производства, его концентрации и специализации! Значит, надо искать пути развития инициативы, высокой заинтересованности и активного участия каждого работника на данной ступени развития производства. А эта задача целиком и в первую очередь ложится на райком партии.

Таким образом, сегодня роль сельского райкома партии возрастает, усложняется, становится решающей по обоим направлениям: хозяйственному и воспитательному.

СОТВОРЦЫ ХЛЕБА ИЛИ ПРОСТО ПОДРЯДЧИКИ?

Всего каких-то три года не касался я сферы производственного обслуживания колхозов и совхозов. Слышать слышал, что там происходит бурное дробление, но в подробности не вникал. Первый секретарь Великолукского райкома партии Борис Алексеевич Прокошенко, когда мы заговорили на эту тему, произнес такую фразу: «Пришло время райкому овладевать стихией». Полез я в проблему и в первый же день убедился в правоте секретаря: действительно — стихия!

Начать надо с того, что понадобилось три дня, чтобы установить число и названия подрядных организаций. Никто в районе точно не знает, сколько их и какие. В райсельхозуправлении сказали, что им они не подведомственны, перед ними не отчитываются, если и дают какие цифры, то по просьбе райкома или райисполкома. Районные еще более или менее покладисты, а вот межрайонные и знать никого не хотят.

Попробовал зайти в райфинотдел, думал, что финансисты-то наверняка контролируют все и вся. Ничего подобного, они имеют дело с «бюджетниками», хозрасчетных мало касаются. Оставался статистический отдел (теперь он называется ГИВС — государственная информационно-вычислительная станция). Там, правда, нашел список, названия и два показателя: численность работающих и фонд зарплаты. Однако о назначении многих подрядчиков сотрудники ГИВС ничего вразумительного сказать не могли. «У них так часто меняются названия, что не успеваешь запомнить, кто чем занимается».

Кое-какие данные сообщили мне в комитете народного контроля. Вот, говорят, было раньше отделение «Сельхозтехники» и был в ней автотранспортный отряд, руководили которым два человека. Теперь отряд преобразован в специализированную автоколонну, а в колонне — контора, 32 человека. Или такой пример: дорожники специализируются, свою стройжилконтору завели — двое работяг чего-то там ковыряют. А где их наберешь больше? Переманивают друг у друга…

В общем, хождение по районным кабинетам ничего не дало, сколько-нибудь ясной картины не складывалось. Однако это вовсе не значило, что в тех же кабинетах не чувствуют нарастающего влияния «неуловимых подрядчиков», скорее наоборот — только о них и разговоров. Мы с секретарем райкома попросили двух председателей колхозов сделать фотографию своей рабочей недели на предмет, так сказать, самостоятельности решений. Оказалось, что каждое второе хозяйственное решение председателя тем или иным концом упиралось в службу подряда. Только половину вопросов текущей хозяйственной жизни можно решить своими внутренними силами. А что уж говорить о перспективных, там вообще без помощи со стороны не обойдешься. Недаром председатели шутку придумали, что становятся они местными министрами иностранных дел.

Увязками и согласованиями разного рода хозяйственных вопросов заполнен рабочий день и первого секретаря райкома. В колхозе «Авангард» наладчики «Сельхозтехники» сняли на ферме охладитель молока, увезли в ремонт и не возвращают — председатель звонит в райком, просит воздействовать. Из другого хозяйства жалуются, что полгода не могут получить из ремонта трактор, из третьего — жалоба на монтажников, из четвертого — на снабженцев. И так — без конца.

Повседневные хозяйственные дела врываются в кабинет первого секретаря потому, что ни райисполком, ни его сельхозуправление не обладают достаточной властью, чтобы разрешать подобные конфликты. Я убедился в этом на простом факте. Дело было перед майскими праздниками. По календарю выходило чуть не подряд семь нерабочих дней. Все конторы будут закрыты. И вот в последний день апреля в кабинете секретаря раздается звонок: помогите, возможен падеж скота! Оказывается, мелькомбинат не хочет выдать комбикорма на неделю вперед, а зимовка на фермах была крайне тяжелой, скот истощен, травы на пастбищах нет — не только удои снизятся, грозит падеж. Все попытки убедить в этом работников мелькомбината ничего не дали. Вся надежда на райком. И Борис Алексеевич Прокошенко понимает, что просьбу не переадресуешь. Но у секретаря нет права приказать, он не администратор, не хозяйственник. Зато у него есть авторитет имени и должности. И секретарь звонит в Псков, в, областное управление, и просит, а точнее — упрашивает, чтобы оттуда распорядились выдать корма наперед, а том еще капризничают, ломаются, выставляют какие-то причины, и он должен слушать и во второй, в третий, в пятый раз повторять одно и то же: нельзя оставлять скотину некормленой. Вот ведь  ч т о  доказывать-то надо, а!