Иван Васильев – Земля русская (страница 71)
СЛУЖБЫ ПОДРЯДА
Вскоре после описанной встречи в райкоме Прокошенко распорядился назначить комиссию для изучения положения в службах подряда. Пока комиссия готовилась, я решил с целью общего знакомства объехать всю «сельскую индустрию».
Пожалуй, не следует это определение заключать в кавычки. То, что создано и создается для обслуживания колхозов и совхозов, не в переносном, а в самом прямом смысле есть сельская индустрия. Более того, уже допустимо сказать: не для обслуживания, а для р а б о т ы н а з е м л е.
Вся сельская индустрия, включающая в себя на сегодня сорок три подрядные организации, расположена в пяти зонах либо на окраине города, либо за городской чертой. «Старые», такие, как «Сельхозтехника», сейчас разделившаяся на несколько самостоятельных служб, некогда выдвинутые на окраину, оказались в городской черте, город охватил их кольцом и вытесняет. На положении «нежелательного объекта» оказалось, в частности, все хозяйство «Сельхозхимии». Склады минеральных удобрений, построенные в свое время «Сельхозтехникой» у Сеньковского переезда, очутились в зоне промышленной и жилой застройки. Масса туков, аммиачной воды, ядохимикатов возрастает год от года, и, конечно же, в черте города переваливать их из вагонов в склады, из складов в машины просто немыслимо.
«Молодые» предприятия, то есть те, что созданы в последние десять лет, в город уже не пустили, им отведены пригородные земли — неудобица. К таким относятся автохозяйства, мелиоративная колонна со всем шлейфом собственных субподрядчиков, некоторые строительные и дорожные организации.
Ходячим стало выражение: ПМК растут как грибы. Подразумевается быстрота и многочисленность. Я бы добавил: и бессистемность. Гриб вырастает там, где ему удобно, а не н а м. Нечто похожее происходит и с передвижными механизированными колоннами, участками, филиалами и прочими подразделениями. Понадобилось какому-нибудь ведомству организовать, реорганизовать, отпочковать, разделить, выделить, оно ищет подходящее место — и возникает… гриб. Да не один, а с семейством. «Семейство» состоит из конторы, мастерской, котельной, жилых домов, столовой, детсада и т. д.
В «зоне мелиораторов» высятся трубы шести котельных, корпуса пяти мастерских, столько же контор, множество складов — у каждого все собственное. ПМК-11, автохозяйство, полигон железобетонных изделий, строительная ПМК, участок по ремонту тракторов, участок торфопредприятия, участок по эксплуатации и ремонту осушительных систем — все огородились заборами, каждый пускает свой дым в небо, каждый спускает в канавы свой мазут. В других зонах картина такая же.
По уровню проектирования и исполнения все тут — вчерашний день. Сельская индустрия не только территориально, но и по уровню застройки своих «гнезд» находится между городом и деревней. В сравнении с сегодняшней великолукской деревней поселок мелиораторов — будущее, в сравнении с городом — прошлое. Можно предположить, что скоро обгонит его и деревня, как обогнало, например, село Переслегино, центр колхоза «Россия», хотя и оно считается уже устаревшим.
Город не пускает сельскую индустрию к своим благам. Не берусь судить, насколько это правильно в отношении производства, но что касается жилья, то тут и слепому видно — неправильно. Редко удается «привязать» в городе один-два дома. Говорят, городские коммуникации перегружены. Странно: для городской автоколонны не перегружены, для сельской — перегружены. Будто за разными «баранками» сидят шоферы: одному нужна горячая вода в квартире, другому — не обязательно, пускай на колодец бегает. Самостоятельно же каждому ведомству ни одного объекта на современном уровне не поднять. Вот и ставят двухэтажные (от силы!) из железобетонных глыб домишки с устаревшей планировкой квартир, крохотные детсадики, столовые-времянки, какой-нибудь гибрид конторы с клубом, маломощные котельные, от которых ни жару ни пару. Из шести котельных в зоне мелиораторов половина не подпадает под регистрацию Минтоплива, следовательно, в плановом порядке углем не снабжается, живет «побирушничеством». Главный инженер ПМК-21 С. П. Федоров-Семенов говорит о своей кочегарке: «Дают нам по наряду всего шестьдесят четыре тонны угля, это один вагон, а котельная сжигает восемь тонн в сутки — крутись, как знаешь». О горячей воде в квартирах при таких котельных и мечтать забудешь.
Мелиораторы, надо сказать, относительно еще богаты, свою строительную ПМК имеют, а вот автоколонна-7 облсельхозуправления в течение трех лет так и не «влезла» в план, чтобы поставить два домика: проекты устарели, надо опять просить лимиты на проектирование, умолять какого-нибудь подрядчика включить в план.
Выход видится в кооперации. И тут приходится сказать, что сельская индустрия безнадежно отстала, плетется в хвосте прогресса. Колхозы и совхозы встали на путь кооперирования, имеют уже опыт, а сферу обслуживания разъедает ведомственность. О, эта проклятая проказа нашего хозяйствования! Прямо-таки знать друг дружку не хотят, не то чтобы за один стол сесть.
Помню, лет десять назад писал я о поселке Погорелое-Городище (есть такой в Калининской области) — там льнозавод, совхоз, местный Совет никак не могли договориться, чтобы ставить дома на общей улице, налепили всяк своих скворечен — ни виду, ни удобств, ни экономии. А несколько позже проехал верхней Волгой под Ржевом, и такая удельщина открылась взору — волосы на голове поднимаются: на тридцати километрах десяток поселков! Даже песчаные карьеры прямо на обрывах ставили свои дома с котельными. И — ничего, пиши не пиши — как с гуся вода. Призывы к разуму, к трезвому расчету, доводы в защиту общенародного интереса — ничего не помогает.
И вот на очереди сельская индустрия. Почему она повторяет жизнью отвергнутый, всеми решениями осужденный метод? Ведь у всей этой ударной силы, у этого мощного индустриального отряда строителей, мелиораторов, агрохимиков, монтажников одна-единственная цель — преобразование деревни, подъем сельского хозяйства, они становятся главными работниками на земле! Неужели так и будем действовать растопыренными пальцами, распыляя и деньги, и материалы, и людскую силу, разум, энтузиазм?
Не станем заниматься предсказаниями, в каком направлении пойдет нечерноземная деревня, куда приведет ее концентрация производства, однако нельзя не прислушаться к мнению многих практиков о будущем чисто сельскохозяйственных райцентров. В нашем крае много поселков и городков, бывших торговых сел и уездных центров, которые стали центрами районов. Все промышленное будущее их — переработка сельхозпродукции. Развиваются они медленно и трудно. Долго не видеть им ни центрального отопления, ни водопровода, ни канализации. Но в последние годы наметился обнадеживающий просвет — сельская индустрия.
Сошлюсь на пример моего родного Бежаницкого района. Торговое село Бежаницы выросло на старинном Петербургском тракте и пребывало таковым, наверно, не одну сотню лет. Ничего не изменила в судьбе Бежаниц и пролегшая в двух километрах железная дорога, разве только соединилось оно улицей рубленых изб со станцией Сущево и получило статус рабочего поселка. Разбитый дочиста войной поселок только к середине семидесятых годов получил административные здания, среднюю школу, магазины, десяток двухэтажных домов. И вот, приехав в Бежаницы, увидел я на месте чистого поля новый городок: высокие трубы, блочные дома, бетонные заборы и несметные «стада» машин за ними — то было «поселение» сельской индустрии: мелиораторов, строителей, дорожников, монтажников… Словом, картина та же, что и под Великими Луками, с той лишь разницей, что для Великих Лук такое поселение напоминает пуговицу к пальто, для Бежаниц — все пальто. И вполне может статься, что нынешний райцентр разовьется в центральное аграрное поселение: нивы здесь сравнительно просторные, магистральные дороги есть, а 50—60 тысяч га для будущего аграрного объединения — норма вполне подходящая. Если хотите, то прообраз его здесь уже есть — совхоз «Ударник», вобравший шестьдесят семь почти обезлюдевших деревень. А расположен совхозный поселок в райцентре, только с другого боку.
В общем, растущие как грибы «зоны» сельской индустрии пришло время делать на вырост. Но данной проблемы, по всему видно, не коснулся ни один исследовательский институт. Нужны прежде всего исследования, научный прогноз, ответ на вопрос, что за сила поднимается на границе города и деревни, какова ее грядущая роль в сельском производстве, куда отнести коллективы квалифицированных рабочих с небывалой для деревни насыщенностью инженерами — к городу или к селу, и соответственно прогнозу возводить сельские индустриальные центры.
На научные изыскания потребуется время, а оно не терпит, в какой-то мере оно уже упущено, потому что основа уже заложена. Для практиков сейчас важнее остановить ведомственность, урезать ее властью местных Советов. От нее уже страдают и сами коллективы подрядных организаций и общее дело.
Специализация пошла вглубь, службы дробятся на более мелкие узкопрофильные. Образно говоря, сельская индустрия переживает период размножения. «Дети» отделяются от «родителей»: и сами еще слабы, маломощны, им надо время, чтобы набраться сил, и родители от раздела страдают: «детеныши» изрядно «общипывают» их. И опять встает вопрос теории. Где тот критерий, где нормативы, которыми руководствуются высокие инстанции, принимая решение выделить ту или иную функцию в самостоятельную службу? Как представляется руководителям низовых подразделений, непосредственным исполнителям, людям трезвым и практичным, исходящим только из интересов общего дела, специализировать следует при созревании двух условий: достаточно прочном техническом и экономическом состоянии обслуживающего и при известной готовности к этому обслуживаемого. Для примера сошлемся на попытку племобъединений централизовать искусственное осеменение коров. Было решено, что объединение заведет свой штат осеменаторов, которые будут выезжать на фермы по вызовам. По схеме выглядело идеально, на деле — нет дорог, нет кадров, и все вернулось на круги своя. То же происходит сейчас в автотранспорте: специальный автомобиль потребовал точного графика, четкой организации загрузки, а какая в деревне четкость, если и свободных рук нет, а там, где есть, их еще собрать надо из тридцати деревень.