Иван Васильев – Еще один шанс (страница 87)
К молодому собутыльнику подошел худенький, «бледный» паренёк и о чём-то быстро заговорил с ним на неизвестном языке. (Примечание автора. Краткий перевод пламенной речи Пашки Пехоты с русского… Брать надо ваятеля — тепленьким. Таганово будет ему «второй Родиной». Преимуществ для старикашки, море — обучение прямо на дому. Кормешка с огорода. Жить будет под «чутким» присмотром Лукерьи. Старый, прыщавый. Если, что дальше леса не убежит. На баб по жизни обижен. Вот она, лучшая кандидатура для Вари! И вообще… Я давно хотел ей сделать подарок! А в нагрузку к нему ещё мольберт из будущего притащу. Тогда она точно довольная будет!)
— О чём щебечет этот рыжий заморыш? — пьяная реплика «мастера кисти» перебила живую речь конопатого «юнца».
— Он говорит, а слабо, вам… — собеседник сделал паузу. Хитро прищурил глаза. А затем осторожно, «на голландский манер» начал подбирать понятные пьяному художнику словасочетания. — Как это по местному сказать-то… А, вот… Не могли бы, вы — уважаемый Альберт Кейп, начать обучение прямо сегодня? Дом ученицы — здесь неподалеку — от этой таверны несколько минут хода. Почти за углом. Кстати, её будущий родственник готов немедленно подписать с вами все бумаги на обучение. И взять на себя расходы по содержанию вашей персоны у неё в гостях.
— Да запросто! — седовласый искусник подпер рукой поникшую голову. «Поплыв» куда-то вдаль, уже явно «не видя берегов».
— А прямо сейчас… двинуться в путь дорогу? — настойчивый «вьюноша» выглянул из-за головы странника и ехидно произнес на ломанном английском языке.
— Согласен! — кудесник гордо опрокинул новую порцию спиртного «за воротник» и ударил кулаком по столу так, что кружки с бутылками подпрыгнули.
— Тогда! — синеглазый работодатель развел руки в стороны. — Давайте подпишем наши договоренности.
— Хорошо, мой новый друг! — седой мастер тяжело закивал головой. — Запомните, Алеберт Кейп, никогда и ничего не боялся! И уж тем более какой-то недолгой прогулки до дома ученика!
Прохиндеи хитро переглянулись. Рыжий быстро вытащил из походной сумки листы контракта. Подсунул их уже не «вяжущему лыко» посидельцу таверны. Протянул ручку. Кейп взял неизвестное перо в руку, покрутил его, прицелился и медленно, дрожащими руками вписал свои инициалы в указанное место.
— Итак, господа хорошие, где моя ученица? Ик, — живописец очередной раз икнул и посмотрел по сторонам в поисках юного дарования. — Где, я вас спрашиваю, мои ученики! Я желаю приступить к обучению немедленно. Вы убеждали меня, что она где-то рядом. Ведите меня к ней! — Внезапно глаза творца закрылись, голова двинулася в сторону столешницы, и сизый нос «упал» в блюдо, стоявшее на столе.
Гости ухмыльнулись, и быстро «спеленав под белые руки» декана кальвинисткой общины города Дордрехта, куда-то воодушевлённо его поволокли.
Глава 18
Этот спокойный, теплый вечер в Коралловой бухте был прекрасен. Небесно-голубой цвет от водяной гляди возле горизонта в сочетании с малиново-фиолетовыми красками заходящего солнца в темные облака создавали фантасмагорическую палитру чего-то нереального и безумно красивого. Слабый восточный ветер с берега, уносил нагретый воздух в море, усиливался и увеличивал рябь, которая белыми бурунчиками уходила далеко вперед. Чуть слышный шум ударов волн о борт покачивающегося корабля и далекие крики чаек наполняли картину сказочного зрелища звуковым содержанием.
Два пожилых джентльмена расположились за небольшим столиком, находившимся на открытой палубе белоснежной красавицы-яхты «Ла каза де Павлос Сифакис». Подставив лица лучам заходящего солнца, они мирно беседовали, вспоминая давно минувшие дни.
— Знаешь, Алексиус, — седоватый мужчина задумчиво произнес, глядя сквозь бокал зеленоватого стекла на последние лучи заходящего солнца. — Буквально на следующий день, после того как ты внезапно исчез, убили папашу Фокаса Эстэбано. Как только это случилось, в городе начался сущий ад. Все кланы — сошли с ума. Люди, озверели от вседозволенности и отсутствия закона. Они начали резать, убивать друг друга. Мстить. Пролилось много крови. А сколько свежих могил появилась на кладбище? Трудно было сосчитать! С тех пор я молю бога за ту «удачную пьяную потасовку», после которой попал в больницу. Ах, если бы не ты и не твой удачный хук слева, который сломал мне нос… Если бы не эта белобрысая бестия Долорес — жена судьи Фасулаки, которая так мило мне строила глазки. И твоя целомудренность, в результате которой ты полез драться ни с того ни с сего. То, я, бы наверное, не сидел сейчас рядом с тобой и не потягивал бы это прекрасное винцо Рецина с приятным ароматом смолы.
— Павлос! — восторженно ответил собеседник. — Я же — твой близкий друг! Я не мог поступить иначе. Мне нужно было защитить честь твоей беременной невесты. Как ты мог пялиться на длинные, стройные ноги другой женщины! Даже если она чертовски хороша собой, и в тоже время уже пьяна и согласная на всё! И это в тот момент — когда твоя ненаглядная Хеора где-то горько скучала и ждала ребенка?
— Да не ждала она от меня ребенка! — хозяин яхты с раздражением парировал обвинения «корефана». — Не было у меня с ней ничего. Понимаешь — не было! — Он глубоко вздохнул. — Денег она хотела — вот и говорила про какого-то, там, ребенка. А как только я попал в больницу — то она сразу подцепила молодого «Бинго» и уехала с ним в Южную Америку.
— Вот, рыжая ведьма! — путник возмущенно выругался. В порыве чувств он ударил себя по коленке. — Как она могла? Так, грязно оскорбить моего лучшего приятеля — моего самого близкого друга в этой части полушария? — Странник взял из плетеной корзины сочный персик и резко надкусил его. Прожевал. Начал читать нравоучения. — А я тебя сразу предупреждал, что она тебе не пара. И ещё говорил — найди спокойную, уравновешенную, работящую… из деревенских. Ну-у, на худой конец — из пригорода. По слухам они там ещё до сих пор помнят, как нужно нормальных девчонок воспитывать! А эти городские выдерги — красавицы — только деньги тянут из мужиков! Больше они не на, что не способны.
— Друг, вот теперь, через столько лет, я услышал тебя. Более того — я согласен с тобой. — Сифакис извиняясь за все «плохие поступки» склонил голову и стал легонько стучать ладонью по лбу. — Сейчас всё изменилось! Поверь — я повзрослел. Теперь — смотрю на мир по-другому. Ноне я знаю, как нужно общаться с женщинами. И главное я понял — что они из себя представляют. Ты доверяешь мне? Давай выпьем за это!
На какое-то время друзья замолчали. Они снова любовались морем, закатом, необыкновенно игрой красок.
Солнце опускалось все ниже за горизонт. Уже можно было ощутить прохладное дыхание ночного ветерка, которое днем не чувствовалось из-за жары. Запоздалые влюбленные парочки неспешно покидали пляж, поднимались по ступеням лестницы, ведущей наверх, к прогулочной аллее, по которой они попадали в город. Вдали прибрежные кафе уже зажигали свои огни. На фоне заходящего в размытые облака солнца две последние, похожие на жирафа «песчаных» яхты, подгоняемые ветром, катились к отдаленной кромке прибоя — к месту стоянки.
Стройная, молодая девушка, слегка покачивая узкими, с плавным изгибом бедрами, поднялась по лестнице на палубу. На гибком, соблазнительном теле был плотно одет облегающий мини купальник — две узкие полоски. Пока незнакомка поднималась, Алексей успел хорошо рассмотреть её: Гладкая кожа цвета кофе с молоком блестела, как шелк. Идеальная, равномерно загарелая фигура завершалась очаровательной попкой, крепкой и круглой, как вздутый орешек. Прекрасное с золотистым оттенком лицо, сверкающие карие глаза, густые, струящиеся по плечам пшеничные волосы. Искусительница, плавно перебирая аппетитными, стройными ножками подошла к «папе» и уселась к нему на колени. Обняла за шею. Чувственно заглянула в глаза. Замерла. Наклонила голову. Копна золотистых волос водопадом закрыла её лицо. Она задорно откинула рукой занавесу и чарующим голоском промурлыкала… — Аполлонис — мне скучно. Там внизу, темно и кто-то страшно стонет. И ещё… — Она показала ладонь. — Вот, я сломала ноготь.
— Девочка моя, я занят. Утешь себя — сходи в бар, найди что-нибудь. Я скоро буду.
Темно-русая нимфа недовольно вытянула губы «уточкой», а затем нараспев произнесла. — Хорошо, мой Титаниус, но только давай поскорее. — Наяда стрельнув глазами в сторону гостя и попутно оценив его, упорхала по палубе в сторону верхних кают.
«Геракуле-си-ус» чувственно выпустил воздух из груди и проводил томным взглядом возлюбленную. Заулыбался. Взял стакан со спиртным. Отпил несколько глотков. — Ну, а ты как поживаешь? Чем занимаешься?
— Всем по не многу… — глаза странника хитро блеснули. — Кручусь-верчусь, мотаюсь по миру из одного места в другое. Пока — бесцельно. Такую же, вот, зазнобу ищу. Всё думаю, кому бы наследство отдать? Ты, вот — не с кем не познакомишь? Мне твой вкус очень даже понравился!
— Да-а, столько времени прошло, а бабий угодник так и не изменился, — старый повеса поставил стакан на стол. — Все шутишь, балагуришь. Честно скажу — не ожидал, что увидимся снова. Ходили слухи, что тебя порезали братья Гатрэ. Потом говорили, что ты чудом выжил. И твою тушку вывезли на греческом сухогрузе контрабандисты ночью, тайно. Некоторые горячие головы утверждали, что впоследствии ты изменился и стал чист перед законом. Представляю, во сколько тебе это обошлось — если это правда, конечно. — Он засмеялся. — Наверное сумма за то, чтобы тебя «отмыли», соизмерима со стоимостью небольшого острова в Адриатическом море. Так, что из этого, правда, а?