Иван Васильев – Еще один шанс (страница 89)

— Чем подавить — у меня же ничего нет? — удивлению пилота не было предела. Он негодуя рубанул ладонью по воздуху, ткнул кулаком в пыльное стекло. — Я до вчерашнего дня одни доски с бревнами тягал на дальние заставы. И вообще, черт возьми… я, не полосатый «Крокодил» вооруженный до зубов (Примечание автора. Прозвище ударного вертолёта Ми-24), а обычная ломовая коняга. У меня, даже пулемёта нет, уже не говоря о ракетах. А из вооружения — вон, автомат к борту прицеплен.

— Да, ты, что, ядрёный сапожник! — Капитан заорал от негодования как полоумный. — На задание поперся без вооружения? Кто же тебя — гада ползучего выпустил? Да, ты знаешь, что тебе за это будет? Да, ты, у меня под трибунал пойдешь! Эх, ты — босота! — Расстроенный десантник схватил со стены автомат. Высунул дуло в разбитый иллюминатор и начал палить из него в белый свет «как в копеечку». — С-су-ки! Как же мы теперь без оружия! Как можно воевать — без него? Да нас же тут всех до одного положат! — Он с нарастающим остервенением не переставал давить на гашетку. — У-ро-ды, не-на-вижу!

Вертушку в очередной раз сильно тряхнуло. «Пчела» чудом продолжала держаться в воздухе, оставляя за собой космы темного дыма. Душманский крупнокалиберный пулемёт наделал массу пробоин в её корпусе. Двигатель уже не просто натужно загудел, а странно, почти по-человечески начал чихать. Лопасти с лаем и свистом рубили воздух. Вертолёт дернулся, и внезапно со всего маху уткнулся в невидимый барьер. Невиданная сила швырнула Павла на пол. Он на какое-то мгновение потерял сознание, провалился в мягкую темноту. К действительности его вернул резкий толчок. — Он осмотрелся затуманенными от боли глазами. Едким горячим дымом заволокло салон, в котором повсюду, как куклы, были разбросаны тела раненых бойцов. Внутри вертолёта становилось душно и жарко. Позади него что-то сильно горело. Винтокрылая машина неестественно, надсадно гудела с каким-то тяжелым надрывом, но продолжала, кашляя, вертеть тяжелые лопасти. С их гулом смешивались крики и стоны умирающих бойцов.

Пехота медленно приподнялся и ползком начал перебираться в сторону кабины пилотов. Он с трудом оторвал взгляд от пола и взглянул на летунов. Бортовой техник не подавал признаков жизни, его голова не естественно свесилась. Голова второго летчика была вся в крови. Он медленно, как зомби навалившись всем телом давил на штурвал, борясь из последних сил за живучесть стальной птицы. Стрелки приборов яростно дергались и ползли к нулевым отметкам. Мигали красные лампочки — многие, из которых показывали на аварийное состояние погибающей «восьмерки».

— Га-ды-ы! Как можно было лететь не вооружившись? Как? — последняя фраза по-прежнему не покидала контуженой головы капитана. — Эх, мне бы ДШКу или гранатомет… — Пехота до крови прикусил нижнюю губу. — Да чтобы, я — ещё раз… да без оружия — на задание… Да, никогда! С-су-ки, столько пацанов зазря положили!

Ми-8 оставляя в синеве неба черный дымный хвост, быстро терял устойчивость и, нёсся в глубокий провал хаоса красно-коричневых скал с раскрошенными верхушками. Пилот с большим трудом, но все, же перевел падающий вертолет из снижения по спирали, на прямолинейное движение. Он отчаянно старался уменьшить скорость, машины, заставлял его, как коня, вставать на дыбы. А земля приближалась, она была уже почти рядом, под железным брюхом.

С громким лязгом, треском, скрежетом железная птица не приземлилась, а буквально рухнула и, ломая с треском лопасти, неестественно дрожа, юзом поползла по земле, оставляя за собой широкую темную борозду на выжженной солнцем бурой земле. Винтокрылая машина из последних сил дернулась и замерла на самом краю площадки, перед обрывом в пропасть.

Глава 19

— Паша, смотри, как красиво на небе! — милая, пригожая девушка расположившаяся на коленях у молодого человека, обернулась и посмотрела на него своими светлыми, лучистыми глазами. Она слегка наклонила голову, улыбнулась и снова взглянула на усыпанный мириадами звезд небосвод: Звезды высоко вверху, и звезды далеко внизу у горизонта. Одна из них сорвалась и, прочертив полосу, унеслась в бесконечность. Ещё одна… Ещё… Звезды испуганно взметывались, рассыпались, плясали в неподвижных складках ночного неба.

— Варенька, любимая моя! Все эти звезды — это огромные далекие миры, где так же как здесь живут люди. Они рождаются, влюбляются, смотрят на звёзды…

— Ой! Гляди, гляди, ещё одна упала! — девушка ослепительно улыбалась, всему удивлялась и восторгалась, как ребенок. Она слушала Павла с широко раскрытыми глазами: ей казалось, что он каждый раз, начиная говорить, произносит значительные, редкостные, незнакомые слова, а того больше произносит их красиво и только для неё в своей душе…

— Какая она, наверное… Малюсенькая — малюсенькая! — платьишко на точеной фигурке затейницы было синее, платок на голове синий и даже лента в русой трубчатой косе, перекинутой через плечо, была синей. — Пашенька, какие у тебя теплые, ласковые, нежные руки!

От легких, волшебных прикосновений искусительницы по жилам влюбленного струилась сладкая истома. В висках стучало от небывалого ощущения нежности. От тайных желаний кружило голову и переполняло чувствами душу.

— Солнышко мое красное, — Варя вздрогнула. Прерывающимся голосом произнесла еле слышно. — Как хочется видеть тебя всегда, прижиматься к твоему сердечку! Мне так любо, хорошо с тобой! — Нежное, мягкое плечо любимого создания приятно прильнуло к груди майора.

— Паш, а куда падают звезды? Наверное, куда-то недалеко? Вот бы, найти одну из них, — озорница весело засмеялась. Начала ерзать ногами. Изогнулась. Закинула к небу голову. — Говорят, если найти звездочку — то будет счастье? Любый мой, а почему ты всё время молчишь? — Она притворно надула губки и глубоко вздохнула. Её упругая грудь приподнялась. Девушка заглянула в глаза своему избраннику. — Скажи, мне — только правду — а я, правда, красивая? Я, тебе, нравлюсь?

— Господи! — в голове Пехоты шумел водопад чувств. «У старого вояки» отчего-то тревожно и сладко защемило на сердце.

— Варенька! — Павел засмотрелся в её сияющие глаза. — Как долго я тебя искал? Как далеко мне пришлось идти, чтобы найти, тебя? — Он аккуратно отодвинул ладонью синий платок с головы девушки и стал нежно гладить любимую по кудрявым, шелковистым волосам. — И какая же ты у меня хорошенькая… пригожая… лапонька — и описать нельзя!

Резкий звук падающего металлического предмета прервал чудный, волшебный, завораживающий сон Пехоты. Майор вздрогнул и открыл глаза. Было слышно, как на полу что-то гремело похожее на сковородку. Оно громко каталась, и громыхало.

— Откуда здесь сковородка? — Пехота быстро осмотрел комнату. Полная темень. Никаких источников света ни внутри, ни снаружи. Он привстал с кровати и обернулся. Его взгляд привлекло еле светящиеся окно портала, открытого возле двери.

— Рота подъем, — голос нового начальства еле слышно прозвучал из межвременного проема. — Боевая тревога. Все на выход! Точнее — на вход!

Проснувшийся ничего не понимая, недовольно встал с кровати и перешел во время Алексея. Его взору предстала обычная больничная палата на две кровати. Одна койка была пустая. На второй находился Алексей в своем настоящем возрасте. Седой старик лежал оперевшись на спинку кровати. У изголовья с одной стороны от больного стояла капельница с другой какой-то прибор с меняющимися цифрами.

— Ничего себе картина Репина — «Приплыли»? — проснувшийся не спеша ещё раз зевнул и протер глаза, разогнал последние наваждения ото сна. — Алексей, что случилось? Ты, что делаешь в больнице? Ты, заболел?

— Нет, — седовласый оторвал от себя капельницу. — Решил пройти плановое обследование. Положили на несколько дней. Вот, только не вовремя — как всегда.

— Командир, а, что так гремело? Я уже думал — ты в меня чем-то тяжелым запустил!

— Ну, прости — под рукой ничего не было — кроме «утки». Её и отправил в полет.

— Ладно, забыли. Что случилось?

— Боевое задание, майор. — Рязанцев как всегда начал шутить. — Собирай опер. группу и на выезд.

— Какой выезд? Какая опер. группа? — Пехота недовольно осмотрелся по сторонам. — Тебя, что лекарствами перекололи? Сейчас же половина пятого утра — ещё все спят.

— Павел, слушай, внимательно. Для контроля… Один раз — в три дня — ночью, я открываю портал в каюту судна «Искатель сокровищ». Слушаю спокойный храп нашего бравого пирата — ирландца и закрываю окно. Сегодня, в очередной раз проверил подопечного. И услышал пьяные ругательства другого человека. Это говорит о том, что на судне что-то произошло — причем для нас не очень приятное. Похоже, команда поменяла капитана. Паша, разберись с запутанной ситуацией. Аккуратно поговори с человеком в каюте. Либо притащи этого языка — матершинника сюда. Короче, мне необходимо знать, что произошло на судне. Откуда в наших «хоромах» новый жилец. Я бы и сам сходил — но меня могут хватиться. Так, что идти надо — тебе.

— Хорошо, командир. Дай мне пятнадцать минут на сборы. Я все сделаю.

— Зачем? Иди, сейчас! Буди этого наглого храпуна, разговаривай с ним и быстро обратно. Тут дел-то на пару минут.

— Нет уж! — Пехота решительно перебил Рязанцева. — Знаем мы, эти — несколько минут! Тут, может затянуться надолго. — Он недовольно затряс головой, вспоминая давно минувшие события. — Я не хожу на задания, не подготовившись! Тем более — без оружия. Так, что — жди! Буду, как сказал, через обозначенное время. Возьму с собой двух человек. Разберусь, что к чему! Кстати, ты накройся одеялом, что бы тебя не было видно или за штору спрячься. — Павел закончил разговор и быстро ушел к себе в комнату.