Иван Васильев – Еще один шанс (страница 46)

— Так ты сосед наш новый! — перебил Рязанцева незнакомец. Его глаза хитро как у кота, прищурились. На лице появилась доброжелательная улыбка. — Видали, каков… сын Петра Воронцова! — развел руки собеседник, обернувшись к своим спутникам. — А похож-то как! Одно лицо… Вылитый отец в молодости!

— Прости, не серчай — не признал тебя, сразу… — неизвестный снова привстал на стременах, а потом опустился в седло. — Богатым будешь!

— Я, Киреев Григорий Иванович, — глаза человека стали добрыми, а голос мягким и напевным. — Что же ты друг ситцевый сразу-то не сказал про себя? Почему не известил о приезде? Не ждал я тебя, не гадал встретить. — Наездник подъехал почти вплотную к Рязанцеву.

— Верно, говоришь… Земля-то — твоя! А вот озеро — мое. Так, что ты стоишь на моей территории, — собеседник внезапно весело рассмеялся. — Без спроса залез! Без разрешения! Ах, ты негодник!

— Какое озеро? Без чьего разрешения? — Алексей растерянно стал отнекиваться, делая вид, что ничего не понимает.

— Послушайлушай, соседушка! А может, помиримся? Заодно и познакомимся? — новоявленный приятель произнес миролюбиво. Он спрыгнул с лошади.

— Ну-у-у, не знаю, — протянул Алексей. Странник пожал плечами. — У меня обед скоро. Тем более режим питания на охоте… Нарушить нельзя! У меня все четко! По учебникам и справочникам! Евро-пейская система поведения. И обед там строго по рас-писанию.

— Это хорошо, что обед по писанию! — Киреев оглядел пустую поляну и отсутствие, каких либо припасов у путника. — Повезло нам!

— Правда? А в чем нам повезло? — ничего не понимая, произнес странник.

— Давай мы с тобой, мой новый друг, перекусим! Хлеба-соли откушаем. Ты мне про свою охоту расскажешь, — рыжий товарищ начал хитро юлить. — Мне твой способ так понравился! Особенно это? Как её, там? Пей-скорей-ская система! Да ещё по писанию… Очень красивое и верное название.

— Тогда угощай, — на лице путешественника появилась выражение самой «простоты и доверчивости». — А за щедрым угощением я, про, что угодно расскажу… Это мы любим!

Золотое солнце играло небольшой рябью, дробясь миллиардами искр на хрустальной поверхности воды. Легкий, теплый ветрок приносил со стороны озера запах водорослей и мерный шелест сонной волны, со вздохом ласкающей берег. С жалобным курлыканьем летали над озером, выискивая добычу, встревоженные чайки. На небольшом песчаном пляже был разостлан большой ковер, уставленный посредине яствами и питьем. Возле него весело расположились и душевно вели разговор два «старых» друга — приятеля. Один из друзей возможно из-за неумения пить, а может по молодости, не ведая, что творит, — был абсолютно пьян. Второй дабы не обидеть первого делал вид, что пьян ещё больше. Дойти до такого состояния каждого из двух проходимцев заставили свои интересы.

— Пятая чарка крепит, как в народе говорят, а седьмая веселит, — змей — искуситель с рыжей бородой выразительно посмотрел на молодого собеседника и снова разлил вино по сосудам.

— Так ты говоришь, что серьезный охотник? Да ещё и с большим, многолетним опытом?

— А то! — белобрысый добытчик, выпил спиртное и оторвал рассеянный взгляд от пустого дна кубка. — Мы новгородцы с детства, — все, бывалые воины и знатные бойцы!

— У нас, — в «стельку трезвый юнец» помотал головой, скидывая наваждение. Неопрятно провел ладонью по губам. Взял в руки большую луковицу. Сжал её до хруста и начал махать ею перед своим лицом. — Пока зверя голыми руками не завалишь — оружие носить не дадут. Да, что там оружие — нож заточить не разрешат!

— Ого! — оторопело промолвил хитрый собеседник. Он крякнул «от всей души» и осушил чарку. Вытер бороду. — Эко же у вас суровые нравы! Не зря говорят, что ваших дружинников даже викинги бояться! Ну, а шведы или ливонцы там всякие и подавно Новгород стороной обходят. Даже товары свои стали кругом, через северный Архангельск возить!

— Чего там оружие! — закусывая хрустящей куриной ножкой, продолжал гордо хвастаться странник. — Здороваться с тобой не будут, пока первый трофей не принесешь. И по фамилии нигде не представят. А про дворянство? Я вообще молчу! Вот и приходиться с малолетства… Почти с малёнок-пеленок… Ни свет, ни заря добывать какое-нибудь чудище. Доказывать всем, что относишься к своему роду по праву. Иначе засмеют… или с безымянными отправят в песочницу играться.

— Вот это я понимаю — воспитание ратников! — новый друг глубоко вздохнул, а затем снова разлил вино по бокалам. — Вот она суровая школа жизни! Не то, что у нас! За мамками, да за няньками — просиживают штаны. К коню подойти бояться — уже не говоря о том, чтобы его запрячь.

— А если подвиг в бою совершишь! — «ветеран боевых действий» пел соловьем, уже не останавливаясь. — То дадут красивое прозвище!

— Да, ты, что? — Киреев икнул недоверчиво. — Вот это правильно! Это по-нашему!

— Смотри, например… — Рязанцев прицелившись, кинул обглоданную косточку в березовый ствол вблизи стоявшего дерева. — Я — «Зоркое Око».

Кость удачно миновав березку, улетела в лес.

— Ты, что — не веришь! — «правдивый» рассказчик приподнялся с места.

— Верю — тебе, верю, — рыжий товарищ попытался посадить Рязанцева на место.

— Не веришь мне — «Орлиному Глазу», — «настоящий» охотник начал водить головой в поисках чего-нибудь такого чтобы доказать, что он лучший стрелок в далёких северных краях. В глазах у «Чингачгука» от принятого спиртного, изображение предметов начало двоиться, а потом и троится. — Я… Сейчас тебе докажу. Спорим, что попаду… Вон, в ту… В тех птиц. Из своего оружия. Так! Какое из них выбрать?

— Возьми то, что посередине, — «абсолютно трезвый» напарник дал дельный совет.

— Вот на, что спорим? — Алексей с трудом поднялся и оперся на крепостную аркебузу. — Что я от любой мишени — щепки оставлю!

— Да ты пьян! — бородатый оппонент воскликнул, помотав головой.

— Ни в одном глазу! — Предметы уже не множились, а медленно качались перед глазами юного задаваки. — Я в таком состоянии ещё лучше стреляю! Один раз вообще с завязанными глазами на спор из-за спины всё мишени расстрелял.

— Хоть я и не люблю спорить. — Рыжий хитрец поднялся на ноги. — Но ты мне… Как тебя тама зовут… говоришь?

— Друг! — странник произнес, еле связывая «лыко».

— Да! — Григорий Иванович хитро прищурился и вмиг протрезвел. — Ты мне, друг — нравишься! А твои правдивые рассказы сразу вызвали к тебе доверие и уважение… — Собеседник шваркнул носом и задрал рыжую бороду. — Давай на десять гривен!

— А чего на десять? — «настоящий охотник» перебираясь ползком к краю поляны, принял пари. — Даю двадцать! Настоящее искусство требует вознаграждения. Я порох не буду тратить попусту. Да! И деньги мне пригодятся — если у тебя они лишние.

— Хорошо, — «Добрый человек» потер руки, добившись своего. — Согласен на тридцать.

В лесу раздался выстрел из положения, лёжа… на боку. Ворона взлетела с ветки от громкого звука и улетела, каркая и насмехаясь над «чудо — юдо — охотником».

— Так! Это не считается… — донеслось откуда-то из под ружья. — Просто я не с того места, стрелял. Да и эта бандура… — Страдалец икая указал на свое орудие промысло. — Не пристреляна она! Мушка кривая!

— Да и аура здесь не охотничья! И, пахнет чем-то… — недовольный спорщик с трудом поднялся с земли. — Предлагаю другое! Кто больше в течение часа дичи настреляет — тот лучший охотник! Я всем докажу, что я не пустомеля!

— Уговорил! Только помни — ты уже тридцать гривен должен! — Киреев потирая руки, радостно воскликнул.

— Мы, Воронцовы! От своих слов никогда не отказывались! Долг превыше всего! На что спорим? — «точный глаз» посмотрел в большоё дуло аркебузы, пытаясь понять, не засорилось ли оно.

— Предлагаю на твое ружье и ещё… на тридцать гривен, — «Самый рыжий и честный» из соседей произнес нехотя с сожалением.

Где-то далеко от ветра зашумела листва на деревьях. Алексей прислушался. Взял паузу.

— Подожди… Мне отыграться надо. Давай на сорок… Нет… на пятьдесят, — парировал «трезвый» путешественник и уселся на траву.

— Эх, на что не пойдешь, чтобы поддержать хорошую беседу. Ладно! По рукам! — закадычный приятель неожиданно быстро согласился. Улыбаясь своим мыслям, он поднялся с земли и подошел к лошади. — Вечером встречаемся здесь же. Кто больше настреляет тот и победил, — вскочив в седло, произнес он. — До встречи! И пусть тебе повезет.

В отведенное для спора время охота у Рязанцева не пришла. Эта своенравная дама просто не явилась на зов, когда он так её ждал.

Рассудив, что после доброго обеда полагается поспать, Алексей с наслаждением вытянулся на земле под густой тенью кустов и «сладко» задремал. Потом просто полежал на «мягкой», зеленой траве. Затем искупался в теплом, лесном озере. Далее погулял, побродир с «грустью-тоскою» по окраинам. Задумчиво покидал камешки вводу. Послушал как мирно плещет небольшая озёрная волна…

День клонится к вечеру. Жара спадала. Суматошный, полный неожиданностей день потихоньку угасал. С озера потянуло свежестью, комарье и мошкара «отступили» к опушке леса. К заходу солнца наконец-то появился противник.

— На… Забирай… — шмыгая от обиды носом, чуть не плача произнес Алексей, отдавая ружье. — У меня дома есть ещё таких — три… или пять… — раздосадовано оправдывался молодой хвастун. — Я не помню. Просто, сегодня не мой день! У всех великих охотников бывает такое. Видно слуги оружие не почистили. Или не из тех ворот в лес пошел. А может слово заветное забыл. Одним словом, твоя взяла.