Иван Васильев – Диджей (страница 63)

….. Желающие не заканчивались:

— Ольга Петровна, сейчас к вам зайдёт Людмила Геннадьевна. Выдай для бухгалтерии столько — сколько необходимо.

— А сколько необходимо?

— Это она тебе сама скажет.

Председатель парткома скучающе взглянул на дверь. Рабочее время уже давно закончилось. А посетителей не убавлялось.

— Кто следующий? — устало произнёс он в динамик.

В кабинет, легко ступая по блестящему паркету модными лакированными туфлями, вошла нимфа с большими, широко поставленными глазами, веки чуть подкрашены чем-то голубым, а губы приветливо сверкают перламутром.

Лицо Синицына поневоле расплылось в улыбке. Ивану Андреевичу захотелось встать, девушек с такой идеальной фигурой редко увидишь на заводе, (Не приживались они) однако он ничем не выдал своих настоящих чувств, пригласил гостью сесть сдержанно и даже холодновато.

— Я работаю на заводе недавно, вторую неделю, ещё не участвовала в спартакиаде, — незнакомка плавно положила сумочку на стол, чуть задержав руку, чтобы председатель увидел, какие у неё красивые длинные пальцы и изящная кисть. — Хотела попросить у вас один пригласительный на вечер танцев. А то наши идут, а мне не досталось.

Синицын обошёл стол и сел напротив красавицы. Она всё больше привлекала его: держалась как-то вызывающе, не сидела в кресле, а будто демонстрировала себя — дышала прерывисто, и тугая грудь подымалась под прозрачной кофточкой. Видно, хорошо знала, чем завлечь: мягко улыбнулась, и глаза у неё затуманились.

— Ну что ж, — сказал он, взяв небольшую паузу, вроде раздумывая, хотя всё уже решил. — А позовёте с собой? Если… достану билеты? Я как раз не женат!

— Конечно, — не задумываясь, произнесла незнакомка. Она посмотрела на «волшебника» округленными глазами, сразу ставшими большими.

Председатель парткома решительно обогнул стол, нажал на кнопку селектора.

— Ольга Петровна, — сказал твердо. Небезосновательно решив, что железо следует ковать, пока оно горячо. — Нельзя ли для меня, в порядке исключения, отложить два пригласительных?

Девушка смотрела на него восхищенно. В благодарность чуть приподнялась, наклонилась через стол, и Синицыну показалось, будто даже потянулась к нему, демонстрируя прекрасные формы.

— Иван Андреевич, — предательски прохрипел динамик. — А билетов нет.

— Как нет? Почему нет? Куда они делись?

— Закончились. Бухгалтерия забрала все остатки.

4

Субботние сумерки медленно надвигались на улицы столицы. Откуда-то из подворотен появился прохладный ветерок, который днём не решался высунуть носа.

Москва постепенно успокаивалась, затихала.

Шумная, разодетая в пух и прах толпа нарядилась, разукрасилась, торопилась на танцы.

Однако! Начало танцевального вечера откладывалась.

По закону детективного жанра, (Или по чьей-то задумке) предполагалось, что лишняя публика, не дождавшись окончания торжественной части, немного повозмущается, а затем потихоньку начнёт расходиться по домам.

!!! Народ, «не догадываясь» о хитростях организаторов, продолжал прибывать чуть позже назначенного времени, уплотняться, заполнять оставшиеся пустоты. Его становилось всё больше и больше. Дорога в сторону танцевальной площадки наполнялась и превращалась в улицу с односторонним движением.

— Уже прошло тридцать минут! а они даже не включили музыку? — бурлили недовольные гости. (Те, что пришли заранее — за два-три часа до начала).

— …Чего тянут?

— …Написано же — в семь. А уже без двадцати восемь?! Даже без пятнадцати?

— …Где танцы?

— …Почему не начинают?

— …Что за дела?

Под зажигательную игру гармониста на сцену поднимались победители и призёры спортивных мероприятий. Спортсменов торжественно поздравляли, вручали грамоты, призы и памятные подарки. Многим давали произнести ответное слово. Крепко жали руку. Некоторых (Молодых и симпатичных) даже целовали.

У входа возникло столпотворение:

— Ваши билеты? — строгая женщина перегородила дорогу и протянула руку навстречу молодой паре.

— Павлуша? — девушка картинно округлила глаза. Посмотрела на своего спутника. — У нас есть билеты?

— Обижаешь, котенок, — парень с деловым видом достал из пиджака два разукрашенных листочка. — Вот, они!

— Что вы подаёте? — сверлящий взгляд охранницы начал гневно буравить нарушителей правопорядка. — Я спрашиваю: Где ваши пригласительные?

— Как понять, где? А это, по-вашему, что?

— Всё что угодно, только не пригласительные?

— Почему, не пригласительные? — девушка пренебрежительно выпятила нижнюю губу, будто само обсуждение этого вопроса унижало её достоинство. — Мы их только что перекупили? Кстати, Павлик отдал за них… десять!!! рублей.

— Не знаю, сколько вы отдали, только, это — ерунда, а не пригласительные.

— Женщина, откройте глаза! Вот, смотрите, видите — число, название, ряд, место! Есть даже подпись — дирекция парка. Посмотрите!

— Молодые люди, какой ряд, какое место, какая дирекция? — контролёр посуровела лицом, сведенные брови образовали над глазами сплошную черную стрелу. — Вы в своём уме? Так! Перестаньте хулиганить и отойдите в сторону. Иначе я позову милицию.

— Это безобразие! Мы сами вызовем милицию.

Куранты на Красной площади пробили восемь. Пошёл девятый час.

В парке начало смеркаться.

Желающие попасть на танцевальную программу продолжали прибывать. Безбилетники подобно голодным зомби окружали площадку, жадно прижимались к решетке, «стеклянными» глазами смотрели в сторону сцены. Скрипели зубами. Чего-то ждали. К чему-то готовились.

Организаторы спокойно, под бой барабанов, спустили олимпийский флаг. Пожали друг другу руки. Убрали со сцены стол. Направились к выходу.

Над площадкой повисла тишина.

Люди не понимая происходящего, начали недовольно оглядываться. Волнение и беспокойство возрастали с каждой минутой. После паузы, которая тянулась, как может тянуться только Вечность, послышалось…

— …Че, всё что ли?

— …Приплыли — суши весла — кина не будет?!

— …А танцы?

— …Ерунда, какая-то?

— …Алё, танцы, когда?

Где-то очень далеко, наверно там, куда убежало вечернее солнце, возникли звуки. Спустя несколько секунд они стали густыми и тягучими, насытились, превратились в музыку.

На пульте ди-джея проснулись индикаторы. Прыгающие в столбиках кубики раскрасились красными, зелеными и голубыми цветами.

Мелодия из песни «Say you'll never» медленно нарастала, вибрировала, заполняла окружающее пространство. Она становилась громче, прорывалась сквозь вечерний сумрак, множеством огней загоралась в софитах, гроздями, развешанными по столбам, вокруг танцевальной площадки.

Вместе с калейдоскопом света нарастал звук аплодисментов, крики удовольствия и радости.

На сцене, по одной стали появляться девушки с гитарами, в платьях аппетитно обтягивающих стройные фигуры:

— …Привет, Москва-а! — проснулись микрофоны.

— …О-у!

— …Мы любим вас!

— У-у-у-рра-а-а! — эхом понеслось в ответ приветствию девушек. (Черти зелено-полосатые — как же долго мы вас ждали!!!. А ещё говорили, что их не будет!).

— … Друзья, вечер добрый! — исполнительницы красиво переступая, покачивали грифами гитар. Постепенно их движения начали объединяться, синхронизироваться, входить в резонанс.