Иван Васильев – Диджей (страница 47)
— Да! Да! Да! — Григорушкин, проникшись атмосферой царящей в зале, вместе со всеми, в едином порыве, начал подбадривать выступающих. Более того, он наконец-то разглядел в первых рядах исполнителей свою суженную-ряженную. И безудержная радость ещё больше заполнила его. Вениамин Эдуардович в порыве чувств захлопал в ладоши, а спустя некоторое время затопал ногами.
Колонки в зале надрывались и дрожали, точно хотели оторваться от сцены и улететь.
Голос певца звучал так сильно, что казалось, ему невыносимо тесно в четырех стенах, что он рвется наружу — куда-то — туда — далеко за Москву-реку, за город, в поля, в степи — на просторы…
………
— Ещё… Ещё… Ещё-ё! — мощный прилив эмоций и энергии переполнял зал. Температура поднялась минимум на пять градусов. Давление безудержно росло.
Зрители понимали, что концерт завершается и скорее всего, звучит последняя песня. Люди начали подниматься со своих мест, недовольно гудеть, возмущаться, требуя при этом продолжения праздника.
— Ещё… Ещё… — Григорушкин повторял вместе со всеми и громко хлопал. — «Чего так мало? Всего одна нормальная песня? А я даже не успел толком рассмотреть свою плясунью?».
В углу сцены появилась ведущая, плавным движением рук стала успокаивать зрителей.
… К всеобщей радости присутствующих сумрак вновь окутал зал.
— У-у-у-о-а! — довольно зашумели зрители. — Да-а!!! Давай!
Новая, неизвестная композиция начала медленно усиливаться в колонках.
Зарождающуюся мелодию поддержал громкий хлопок. На сцене дружно вспыхнули два ярких огонька. Заметались в пространстве.
Огоньки под музыку начали двигаться, кружиться, танцевать, выплясывать различные кульбиты, змейки, зигзаги… (Примерно так https://www.youtube.com/watch?v=yCfQBGu9IC4).
Наконец-то прозвучал долгожданный звук далекой трубы, свидетельствующий о начале любимой мелодии.
Всё пространство медленно заполнилось красным светом, перекрасилось в синий, а затем покрылось густо фиолетовым налётом, создавая впечатление иноземности.
На сцене, под зарождающуюся композицию, лихо крутя микрофонную стойку над головой, появился вокалист.
— Хей Хей Хей, — он держал её двумя руками на уровни груди, чуть подпрыгивал и задорно подбадривал зрителей. (Поведение на сцене певца кардинально изменилось — словно это был совсем другой человек).
За его спиной, из-за кулис появились гитаристки. Выстроились неведомой фигурой.
Поведение исполнительниц также поменялось: Они стали более активно смещаться под музыку. Скользить по полу. Плавно двигать бёдрами. Качаться из стороны в сторону.
— У-о-е… — на распев, под бой барабанов, произнёс солист весь утянутый в кожу. Он резко оторвал микрофонную стойку «от земли». Вертанул над головой. Начал кружить её под музыку, выпрашивая ещё более громкие аплодисменты.
В ответ на необычные действия певца фонари юпитеров соединённые со стробоскопами сверкнули, а затем сошли с ума: Они замигали в бешенном темпе, задрожали, запульсировали от нетерпения и ярости так, как будто это была их последняя композиция — старички явно прощались с прожитой жизнью.
В глазах присутствующих замельтешило. Движения артистов размылись: Неведомые силы замедлили их во времени, затем поделили на части, а напоследок ещё и сдвинули в пространстве.
— Ого-о!!! — ответил зал в едином порыве на невиданные чудеса игры света и тьмы.
Певец усилил всеобщее безумие зрителей — резко схватил стойку «за горло» и волоком поволок её в сторону, а затем, откинув длинные волосы со лба, запел… «русскую песню» по-английски. Причем так хорошо, что создалось впечатление, что он пел её всю сознательную жизнь…
Глава 9
1
Горячий, порывистый ветер весело хулиганил в кабинете директора Дома Культуры: Швырял в открытые окна хлопья тополиного пуха. Хлопал шторой, как флагом. Задирал портьерную ткань до потолка, обнажая голые коленки батарей. При этом дебошир постоянно о чём-то напевал, насвистывал, пришептывал, куда-то подглядывал.
По стенам скользили, прыгали тени и серо-фиолетовые пятна от качающихся ветвей деревьев. Шум большого города вместе с пушинками, проникал внутрь, растекался в разные стороны, завораживал, успокаивал одни чувства, пробуждал другие.
Хозяин кабинета задумчиво смотрел в окно, ожидая работников приглашенных на совещание…
— Ребята, Юлия Борисовна, заходите, не стесняйтесь, устраивайтесь поудобнее, — три человека вошли и уселись за вытянутый буквой «Т» стол.
— Наташенька, — Щебетов обратился к секретарю через открытую дверь в приемную. Он едва не лёг объемным животом на зеркальную поверхность столешницы. — Будь любезна! Принеси, нам, пожалуйста, прохладной миниралочки.
— Уважаемые активисты и руководитель коллектива «Березки»! — «Незаменимый директор» хитро взглянул из-под косматых бровей на вошедших гостей и спросил радушно… — Хотелось поговорить с вами о жизни, о работе. Узнать, может быть, у кого-нибудь есть производственные проблемы, просьбы, пожелания? Высказывайтесь, не стесняйтесь.
— Кто первый? — он улыбнулся «лучшим друзьям» своей самой располагающей к общению улыбкой. — Смелее, готов выслушать всех по очереди.
— Егор Кузьмич, нам нужны новые костюмы, — первой на доброту Щебетова откликнулась руководительница танцевального коллектива «Березки».
— …Почему меня не слышат? Почему не обращают внимания на запросы? Я подавала заявку со сметой уже два раза! Девочки танцуют второй год в одном и том же. Выступают хорошо — нас хвалят. А денег на костюмы — нет! И новый танец — невозможно поставить без ярких, оригинальных костюмов?
— Хорошо Юлия Борисовна, — руководство что-то черкнуло в своем ежедневнике. — Я переговорю с бухгалтерией — деньги на пошив костюмов выделим. Надо — так надо!
— Идём дальше, кто следующий? — директор внимательно посмотрел на художника — оформителя. — Валера, у тебя, что?
Смирнов скромно сидел в дальнем углу стола, скрестив руки на груди, он смешно шевелил большими пальцами.
— У меня? Как всегда — краска, ватман, кисти, грунтовка. Смета также лежит в бухгалтерии.
— Ясно, — снова согласился заботливый начальник. — По этому вопросу, думаю, порешаем на неделе. Найдем для тебя всё, о чём ты там написал.
— У вас, молодой человек? — Щебетов обратился к Максиму. — Есть запросы? Не стесняйтесь — просите.
— Запросы? — Максим непонимающе посмотрел на директора. — Никаких. Я человек новый. Пока ничего не надо.
— Хорошо. Тогда уважаемые коллеги у меня к вам будет вопрос. Даже не вопрос, а скорее предложение. Даже не предложение, а просьба…
На заводе, который шефствует над нами, через две недели ожидаются торжества по случаю запуска новой конвейерной линии. Мероприятие большое, можно сказать значимое — на весь город. По случаю данного события нас попросили организовать творческий концерт. А у нас по календарю лето — сезон отпусков, ремонтов, загородных разъездов. Поэтому мы подумали и решили обратиться к вам с просьбой подготовить пять-шесть номеров. А уж остаток программы доберём творческой самодеятельностью.
— Что скажите? — он посмотрел на Валерку. — Комсомольцы, сможете помочь родному ДК?
— Конечно, сможем! — Смирнов задорно тряхнул кудрявой головой, энергично замахал руками.
— ??? пять-шесть номеров? — Юлия Борисовна подняла голову. Досадливо скривила губы. «Тут с одним-то кое-как справились — до сих пор «руки дрожат».
— Я думаю, нет — не сможем! — путешественник во времени отрицательно отреагировал на предложения директора ДК. — Для создания творческих номеров — отсутствуют стихи, нет музыки, нет костюмов. Даже темы, на которую необходимо писать песни и той — нет.