Иван Васильев – Диджей (страница 49)

— Дядя Максим, а вы научите меня так красиво играть на гитаре? — вместо ответа, почесав нос, произнёс новоявленный гений.

— Постараюсь, если вспомним хотя бы несколько композиций.

— Эту песню, вы спели почти правильно — слово в слово, — воодушевился мальчишка. — Да, и ещё в конце музыку надо играть немного погромче и делать так: Тан-тан-дан. И будет полностью, как тогда — на дискотеке.

3

— …Оу бейби, ду ю уона, иф ю уона, тэйк уот ю нид, — старательно выводил полный мальчишка слова песни под мелодию совсем не похожую на «Жили у бабуси два веселых гуся».

— Подожди Вова, не части, — беглец из будущего, театрально закидывая ручку вверх, подражая знаменитым композиторам, что-то быстро строчил на листе. — Давай ещё раз пропой последнюю строчку со слов: «дую в оба».

— Не дую в оба… — поправил «Золотой голос ДК» своего «внимательного» учителя. — А… ду-ю у-о-на.

— Ну, да. Я так и сказал — «дую в Нона». Пой дальше, не отвлекайся. Обед скоро.

— …Кстати, румяный калач обсыпанный маком с вишневым киселём, будешь?

— Ага, — аппетитно облизнулся «Мальчиш-Плохиш». По его круглому лицу, как по сковородке масленый блин, расплылась широкая улыбка. — Буду.

— Тогда сейчас добьём до конца последнюю композицию и сходим в буфет — перекусим чего-нибудь вкусненького. Хочешь чего-нибудь вкусненького?

— Хочу.

— Тогда ускоряйся. Пой быстрее. А то скоро перерыв у девчонок из группы «Хозяюшка». А они знаешь, какие голодные после занятий? После них — как после Мамая — одни горки, горки да кости остаются!

— А с какой ду ю уона продолжать петь: с первой или со второй.

Ди-джей оторвался от записей. Поднял голову. Недовольно закатил глаза в сторону потолка.

— Их, там, что… ещё и две было?

— Ну, да. В каждом куплете поют.

«Блин!» — писатель мега-шлягеров мысленно чертыхнулся. Полной грудью набрал воздуха. Стал что-то решительно отмечать на бумаге. Рисовать вопросы и зачёркивать их жирными линиями. Кривить губы. «Время — первый час. Сейчас соберётся очередь в буфете. Весь кисель разберут… — А он тут… «бую в волны» считает».

— Вова? А ты ничего не попутал? Мы поём всё ту же песню или уже перешли к другой?

— Может быть, эту… — исполнителю мягко намекнули на завершение репетиции. — Ну её нафик… — уже закончили?

— Не-а, она просто длинная, с частыми повторами. И дяденька пел, там — так тоскливо. Даже девочки плакали.

— Точно?

— Ага.

— Ладно. Пыхти дальше. Со второй… «дую вона».

— …Ду ю уона, иф ю уона, тэйк уот ю ни-и-и-д, — мальчишка ускорил своё надрывное завывание под мелодию отдалённо похожую на припев песни «Пусть всегда будет солнце».

Не смотря на строгую запрещающую табличку «Не отвлекать — идёт творческий поиск!» в комнату звукозаписи протиснулся красный и фыркающий, как самовар, Валерий Смирнов.

— Максим, чепуха на постном масле получается! — Валерка с ходу начал недовольно высказывать своё мнение о проходящей работе.

— Что произошло? — произнесли, спокойно заканчивая дописывать расшифрованные слова песни. На клетчатую бумагу легла ровная, каллиграфическая строчка: Oh baby, do you wanna, if you wanna, take what you need.

— Я попробовал самостоятельно перевести с английского на русский восстановленную песню аборигенов с планеты «Чанга-Чунга».

— И что? — путешественник во времени с интересом посмотрел на комсомольского друга.

— Получается полная абракадабра! Я не поверил результату и пошёл проверить себя в библиотеку, обложился словарями — получилось ещё хуже. В конце концов, я подошёл к Анне Аркадьевне, она у нас в Доме культуры ведет курсы разговорного английского. Она семь лет жила за границей! А потом ещё пять лет работала с иностранцами в посольстве. Стали переводить вместе с ней — получилось вообще ужасно.

— Послушай, к примеру, четвертый куплет…

   Слышишь?! Малышка!    Снимай крышу со своего дома,    Немедленно ложись в постель, раздевайся до нога и ЖДИ!!!    Сейчас с неба начнут падать настоящие мужики!    Алелуя!    Будет дождь из брутальных самцов — мужиков!    Хэй-Хэй…

— Как можно такое исполнять? Да ещё по-русски? К тому же эта белиберда совершенно не рифмуется?

— Вовчик, — Валерка посмотрел на съёжившегося мальчишку, тщетно силясь сердито свести брови. — Ты спел правильно? Всё верно? Ничего не упустил?

— Не наезжай на ребёнка! — ди-джей решил заступаться за непризнанного гения. — Может быть, в песне были использованы многозначные слова. Скорее всего, надо понимать смысл слов в контексте всего предложения, а то и всего четверостишья. А может это вообще не песня или песня — но ни о чём. Кто этих проклятых капиталистов разберёт, про что они поют, когда напьются, в своих диких забугорных пабах и клубах.

— …И вообще, нам надо придумать, что то свое — Советское, родное, а не тупо переводить слова с одного языка на другой.

— А, что придумать? — сразу заинтересовался Смирнов.

— Не знаю. Ты же у нас гений по придумыванию и изобретательности — тебе и решать. Вот иди, шевели мозгами и не мешай нам работать.

— Так, — Максим строго постучал по столу ручкой. — Владимир не отвлекаемся. Поём следующую строчку, а то обед скоро закончиться.

   Ай хиэ ё    Хат-бит,    Хат-бит,    Хат-бит…    Бегинг-фо-мо…

Паренёк мотороллером затарахтел под мелодию, больше походящую на ранний рэп в исполнении Винни Пуха из знаменитого советского мультика.

В творческую студию «звукозаписи» заглянула новая гостья — секретарь директора Дома Культуры.

— Ребята, Егор Кузьмич попросил передать вам красивые стихи. Он только, что выписал их из какого-то журнала. Сказал, может быть это поможет в написании новой песни.

— Точно! — Валерка хлопнул себя ладонью по голове, и его лицо засветилось от радости как лампочка. — Упасть и не встать!!!

— У нас есть стихи! — его глаза метали молнии, а руки выписывали какие-то необъяснимые движения. — А значит, мы можем создать к ним музыку. Парни!!! Всё гениальное — просто: Берем стихи — пишем к ним музыку — исполняем песню. И всё — работа сделана.

— Старик, на, возьми, — он с деловым видом сунул лист со стихами в руки малолетнего ребёнка. — Попробуй пропеть, что там написал директор. Только… это… проникнись чувствами и соберись! И… думай о чём-нибудь хорошем.

— Че петь, чё ли? — морща курносый, чуть вздернутый нос, певец вопросительно посмотрел на Максима.

— Попробуй. А вдруг получится?

— Гроза прошла. Дождя застыли капли под радужной дугой, — запел парнишка текст под бормотание больше похожее на… (К сожалению Максим, не смог определить, на что походила эта возвышенная импровизация).

Валерка заметался глазами по комнате, схватил со стола гитару и начал подбирать что-то величаво-эпохальное, а может быть эпохально-величавое, понятное только ему.

— В его глазах, как некое виденье, случайно появилась ты, — громко, с выражением тараторил розовощёкий крепыш.

— Трынь-дрень… дрень-трынь… трунь-дрень-дрень, — с непоколебимым упрямством пытался играть художник-оформитель только одному ему понятную «атомную» серенаду.

— Так! Всё! — Макс, как старший по выделенному ему помещению, решил завершить несанкционированный концерт озабоченных мартовских котов.

— Прекращаем самодеятельность! Идём на обед. А потом будем думать, куда плыть дальше.