Иван Васильев – Диджей (страница 50)
4
Из небольшой квадратной вахты довольный женский голос напевал песню «Помоги мне» из кинофильма «Бриллиантовая рука».
— Марья Ивановна, вы сегодня выглядите прекрасно, — молоденькая уборщица Раиса Селивёрстова, как положено с утра, подошла к тумбе вахтера за инвентарём. — Такая, прям, вся веселая, радостная — поёте! Что-то произошло хорошее?
— Произошло! — женщина повела плечами. Лицо её, до этого вежливо-равнодушное, стало мягким и добрым, в глазах засветилось дружеское участие. — Раисанька, праздник у нас. Как подумаю о нём, просто кровь бурлит от радости. До чего же хорошо на душе!
— Надо же! Здорово! А какой праздник?
— Наконец-то эти охламоны, тунеядцы и воздыхатели противных «Березок», перестанут нам досаждать. Всех до одного повыдерем, словно репей с грядок. И вновь станет тихо и спокойно в нашем доме как в старые добрые времена.
— Неужели? — технический работник удивленно расширила остро блеснувшие глаза.
— Да, Раечка. Правду говорят — есть-таки бог на свете! Главное верить и надеяться. Вот я поверила к концу жизни — и он услышал меня!
— Ой, Марья Ивановна, прям, заинтриговали. Такая прямо загадочная тайна — перетайна. Всё-таки, что произошло?
— Догадайся? — женщина игриво приподняла правую бровь.
— «Березки» будут репетировать, когда вас не будет на дежурстве.
— …И скорее всего где-нибудь в сыром подвале без света, отопления и еды, — девушка попыталась пошутить.
— Нет, не угадала! Лучше.
— Они будут репетировать вообще в другом месте, как вы и хотели — где-нибудь далеко за городом — в каком-нибудь далёком — предалёком, заброшенном селе или даже просто в колхозном поле, засаженном картошкой.
— Хороший вариант ответа. Но опять — нет!
— Всех хипарей-волосатиков вместе с их дурацкими гитарами и магнитофонами забрали в психушку и отпустят через год — полтора, если вообще отпустят — потому, что вы обо всём договорились с ихним начальством!
— Хотелось бы конечно, чтобы это случилось, — «охранница инвентаря» усмехнулась улыбкой голодной акулы. — Но ты опять не угадала.
— Марья Ивановна, сдаюсь. Больше нет вариантов.
— Хорошо, отвечу: В кои то веки комитет комсомола вместе с руководством затеяли нужное дело. Теперь все эти непутёвые бездельники, лоботрясы и хулиганы либо разбегутся по домам, либо, во что я абсолютно не верю, начнут работать.
— Работать? — не поверила девушка.
— Что я тебе рассказываю? Выйди на крыльцо, прочитай объявление и всё поймешь.
Рая вышла на улицу, и внимательно осмотрела огромный плакат, прикрепленный к витражному стеклу. На нём были нарисованы танцующие девушки с гитарами и большими буквами написано…
Дорогие друзья!
Руководство Дома Культуры приглашает всех желающих вступить в клуб поклонников творческой группы «Березки».
Для зачисления необходимо:
Записаться и выполнить общественно-хозяйственные работы в ДК в размере 10 человеко-часов.
Граждане, прошедшие трудовой отбор, имеют право на:
1. Свободное посещение репетиций-генеральных прогонов перед концертами.
2. Участие в розыгрышах бесплатных билетов, абонементов, авторских магнитоальбомов, кассет, плакатов, сувениров с автографами участников.
3. Ежемесячные творческие встречи-посиделки с артистами.
4. Фото с участниками группы в концертных костюмах после завершения концертов.
Спешите!!! Количество мест ограничено!
— Раиса, прочитала? — ответственная вахтер, недожавшись результата, выглянула на улицу. — Что скажешь?
— Ничего себе! — девушка внезапно произнесла фразу, явно не ту, что ожидали от неё.
Лицо уборщицы стало радостно-растерянным. Глаза, отравленные музыкальным «Нарзаном», заволокла поволока тумана, а затем они вообще остекленели.
— А можно работникам ДК принять участие? — губы музыкальной активистки немного оттаяли. — Я, например, могу остаться после работы. Или прийти в выходные. А ещё могу договориться на вечер, в подмену…
5
Новая, только что оснащенная студия звукозаписи Дома Культуры напоминала склад радиотехники. Вдоль стен были расставлены открытые шкафы, на полках которых, как на витрине магазина были выставлены различные теле, радио и аудио приборы. В центре комнаты впритык друг к другу стояло два больших массивных дубовых стола. За одним из них, в паутине проводов, сходящихся к нанизанной пирамидой аппаратуре, расположился Максим. С другой стороны, за одиноким микрофоном чуть сгорбившись, сидел Валерий Смирнов.
— Валера, — с хитрецой посмотрели на подопытного кролика. Плутоватые глаза путешественника во времени близко прижались к переносице, как будто один глаз хотел заглянуть в другой. — Эту строчку надо спеть тоньше и протяжнее.
— Тоньше? — недовольно заурчали в ответ. — Куда же ещё тоньше? Я уже писклявю как могу. У меня горло дерёт и слюна закончилась, а ты предлагаешь ещё тоньше.
— А ты постарайся. Больше выдоха в конце строки: С грустью, с тоской — как бы выпрашивая свидание…
— Неплохо, — похвалили артиста, щелкая тумблерами и перематывая плёнку. — А теперь ещё раз. Добавь в голос бархата и пропой нежнее в конце слова ночь…
— Очень хорошо, почти замечательно. Но, всё-таки… — попробуй ещё раз и на полтона ниже, как бы смущаясь в своем поступке и произнося слова под музыку чуть-чуть помягче
— Ещё ниже? Мягче? Расслабиться? Меня, итак дразнят в ДК — писклявой дыдлой. Смеются над моим голосом.
Смирнов начал пародировать реплики своих злых недоброжелателей…
— Послушай, Макс, а нельзя спеть песню по нормальному, по человечески? Бодрым, твердым голосом, без всякой сопливости и плаксивости на зубах.
— Нельзя. Ты мелодию слышишь?
— Слышу.
— Вот и пой под неё.
— Блин, так давай её поменяем — делов-то: Одну ноту выдерем — поставим другую. Потом ещё одну — глядишь, и песня станет человеческой. А мне не придется надрываться.
— Не станет Валера — не станет. Петь надо так — как надо. Давай, без разговоров, ещё раз, с начала строки. И-и-и, начали…
— Подожди, Макс. А почему вообще пою, я? Вроде договаривались, я играю на гитаре, или на крайний случай подпеваю бэк-вокалом. А в итоге — пою только я?
— Потому, что у тебя самый подходящий голос, — обрубили недовольство оппонента. — Ещё вопросы есть — нет. Пой. Время идёт — часы тикают.
— Слушай, старик! — очередная гениальная идея взбудоражила кучерявую голову. — А может, перенесём запись фонограммы на завтра? Сегодня у меня нет вдохновения. День какой-то тяжёлый, валиться из рук всё. А вот, завтра, с утрица, как рванём на пятой скорости! Я прямо чувствую — завтра наш день!
— Валера, понимаю, всем трудно, всем тяжело, — звукооператор, не желая уступать ни пяди своего творчества, продолжил колдовать над аппаратурой: Нажимал какие-то кнопки, двигал рычажки, переключал тумблеры, перематывая туда-сюда плёнку.
— …Посмотри на девчонок. У них мозоли на ногах с ладонь — от репетиций. Юлия Борисовна пьёт успокоительное — вёдрами. Директор (Хоть и в отпуске) заходит раз в полчаса, интересуется как дела, не сочинили ли мы музыку на его «гениальные» стихи. Вовчик жужжит как шмель, не даёт сосредоточиться. А ты просто не можешь пойти всем на встречу и спеть строчку с самого начала.