Иван Васильев – Диджей (страница 18)

Дверь дрогнула.

…….

— Закат на море и белый пароход! — из-за двери донесся шум прибоя.

— Склад, — за дверью тишина.

— Море, — громкое шипение волн и крик чаек.

— Склад.

— Психбольница!!!

— Ааа… — я понял принцип! — раздался через несколько секунд бодрый голос, свихнувшегося человека. (Поверившего во все чудеса сразу включая инопланетян, нечистую силу и Деда Мороза).

— Сейчас попробуем по-другому, — у Максима внезапно возникла блестящая идея, как будто кинокамера начала прокручивать в голове пленку и на экране появились четкие кадры его желаний.

— Море…

— Чердак общежития, где я живу…

— Красная площадь…

— Склад…

— ГУМ…

— Красная площадь со стороны ГУМа…

— ГУМ со стороны Красной площади…

— Фантастика! — радостное возбуждение охватило Максима и вскружило голову.

— Вот это дверка!

— Вот это, подарок, кто-то оставил, для меня!!!

— А ну-ка, теперь, попробуем пройтись подальше от Москвы, по другим городам, а может быть и странам!

— Например? — Максим почесал затылок, быстро что-то соображая.

— Куда бы попасть?.. — мысли, перебивая и толкая друг друга, метались в воспаленном мозгу.

— Например…

— Новосибирск, улица Ленина!

— Должна быть такая. (В каждом городе есть, точно. Значит и в Новосибирске должна быть!).

— Дом?

— Пускай, будет… Семьдесят три.

— Подъезд?

— А, давай, первый!

9

Высоко в небе теплый ветер гнал черные облака, они цеплялись за луну, неслышно рвались на части и снова соединялись в ветхую ткань. Уличные фонари большого города мерцали редкой цепочкой. Золотистыми прямоугольниками ещё светились многочисленные окна. Постепенно они тухли, превращая большие громады домов в мрачные темные изваяния.

В старом, притихшем дворе, который замкнуло каре стандартных пятиэтажек, было также как в тысячах подобных дворов в необъятной стране: Скверик, в котором с усилием росли чахлые деревца и кустарники, стояли пустые скамейки, висел у подъезда фонарь, расположились двое. Один человек отчитывал другого.

— Где ты была? — ледяным тоном спросила невысокая, полноватая женщина, что была постарше.

— Гуляла, — ответила та, что помоложе, с распущенными темно-русыми волосами.

— До двенадцати ночи?

— Ну, мама…

— С кем ты была?

Девушка обиженно шмыгнула носом, твердо сжала губы, нахмурилась, отвернула лицо в сторону и промолчала.

— Я спрашиваю, с кем ты гуляла и где?

— С одним… человеком.

— Что это за человек? Ты его давно знаешь?

— Раньше не знала, а теперь знаю. Сегодня познакомились.

— Докатилась! — женщина густо покраснела. Часта задышала. Негодование, несколько минут кряду не находившее исхода в её душе, выразило себя в чудовищной по выводам тираде: Единственная дочь!!! Начала знакомиться на улицах, с неизвестными. Он, поди, ещё, и намного старше тебя? Наверняка пьющий с утра и до вечера или вообще сексуальный маньяк?

Пара на несколько минут замолчала, осознавая огромный ужас, случайно прошедший мимо их семьи.

Баламутный дневной ветер, что куролесил весь день, вздымая пыль на подсохшем асфальте и весело гоняя пожелтевшие газетные листы, наконец-то стих. Ночная мгла густым покрывалом опустилась на улицы и дворы. Молодые деревья с тонкими стволами потянулись к тротуару вычерченными тенями. Где-то, совсем близко недовольно проурчал мотор «Волги». За углом дома, раздался громкий девичий смех. Его подхватил мужской баритон. Кто-то смачно выругался, завел густым басом непристойную песнь. Друзья — собутыльники подхватили её пьяными голосами.

— Люся, доченька моя, опомнись! Ты, начинаешь проявлять дурной вкус: сегодня у тебя один, завтра другой, послезавтра — третий… Погляди, как страшно вокруг… — вечером собаку во двор выпустить страшно — того и гляди загрызут бандиты.

— Простите, пожалуйста, что прерываю вашу семейную драму, — донеслось из полуоткрытой телефонной будки, которая стояла недалеко от разговаривающей пары. Оттуда высунулось лицо побитого человека, с короткой стрижкой. — Мне нужно срочно узнать…

— Второй час ночи, — резко обрубила взрослая женщина, не дослушав вопроса подозрительного незнакомца.

— Спасибо. Только у меня другое… Скажите, а это какой город?

— ????? — недоумение с одной, юной, ещё не окрепшей стороны. — Пошел ты к черту, со своими дурацкими вопросами! Нашел время…

— Новосибирск, — раздалось с другой, взрослой и всегда обоснованно правой. — А вообще, молодой человек, пить надо меньше.

Несчастная мать резко повернулась в сторону дочери. Махнула головой в сторону будки. — Я надеюсь, это не он?

— Мама??? — молодушка рассерженно фыркнула. — За кого ты меня принимаешь? Я не такая!

— Спасибо… Доброй вам ночи, — получив ответ, неизвестный плотно закрыл дверь за собой. (Как будто собирался задержаться там на долго. Возможно, даже переночевать.)

10

— Так, что у нас дальше по плану? — произнес путешественник, только, что вернувшийся из далекого сибирского города.

— Какие ещё испытания устроить для нашей супер-пупер дверки? — Макс задумчиво прикусил губу. — А не попробовать ли нам что-нибудь эдакое, фантастичное?

— Например: Что будет, если я попрошу дверь открыть вход в сказочную пещеру Али-Бабы или показать мне дорогу в легендарную страну, утопающую в золоте? Как её там называли? Эльдорадо, что ли? Хотя нет, скорее всего, это сказки. Однако… Почему не попробовать?

Максим подошел к стене, огляделся по сторонам и почему-то шепотом, как будто его могли подслушать соседи, произнес…

— Хочу на остров сокровищ!

Затем он поправил себя, чтобы дверце было понятно какой из островов имеется ввиду…

— Настоящий! Пиратский! Остров сокровищ!

Исполнительница желаний слегка ошалела от произнесенных слов. (Не каждый день такое просят), затем немного подумала. (Оценивая психическое и психологическое состояние жильца комнаты.) Мысленно покрутила пальцем у виска, вздохнула, (А что делать? Пожелания надо выполнять — работа такая) опосля противно скрипнула и приоткрылась.

Лучи солнечного света яркими нитями просвечивали полог леса, пробиваясь между стволами и мясистыми листьями эвкалиптов. Деревья громоздились друг над другом в несколько ярусов, поражали взгляд разнообразием оттенков зеленого, голубого и оранжевого, экзотической формой крон и пестротой красок порхающих меж ветвей птиц, мечущихся мартышек. Лианы толстыми змеями обвивали стволы и ветви, словно рукотворные подвесные мосты, соединяя деревья друг с другом на головокружительной высоте. Поверхность земли устилали папоротники и мхи. Ярко окрашенные крупные цветы орхидей наполняли воздух дурманящим ароматом. Махаоны, павлиноглазки и бабочки-данаиды кружили в тяжелом аромате цветов.

Яркая растительность первозданного леса упиралась в старую, покосившуюся хижину, расположившуюся в двухстах метрах от морской глади. Крыша одинокого жилища сгнила и обвалилась от времени.