Иван Васильев – Диджей (страница 20)

12

Пришелец стрелой выскочил из комнаты и пулей помчался по едва освещенному коридору. Проходя мимо кухни, он замедлил свои шаги и стал украдкой рассматривать два силуэта, один из которых был ему хорошо знаком. Второй, неизвестный раскрыл пачку сигарет «Мальборо», смачно щелчком выбил одну себе, звонко щелкнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку.

— И что это за пижон? — словно старый мотороллер, выдыхая клубы дыма, требовательно пропыхтел тощий дылда. Волосы у него были длинные, они сальными прядями разлохматились по замше тертой куртки, тонкие ноги парня были туго обтянутые джинсами, отчего казались трубочками, вставленными в длинные башмаки похожими на утюги. Судя по всему, он считал себя неотразимым.

— Какой пижон? — девушка невозмутима, проигнорировала эмоциональный всплеск своего воздыхателя. Ножки сероглазой колдуньи, слегка раздвинувшись, как бы невзначай, показывали испод коротенького халатика зелёные ажурные трусики. Она чуть прищурила длинно подведенные, как у итальянских киноактрис, глаза.

— Такой! — «стиляга» недоверчиво сморщился, перевел дыхание, словно переключился с третьей скорости на вторую. Губы его при этом сжались, нос выгнулся горбинкой. — Который, притащился к вам в комнату, с бананами!

— А, этот. Так, то к Тане. Новенький, из четыреста двенадцатой, знакомиться пришел.

— К Танюхе? — хипан резким движением перебросил дымящую сигарету из одного угла рта в другой. — Ой, смотри Криска! А не то я ему, а потом тебе, а потом вам обоим все ноги переломаю. Ты же знаешь мой характер — стальной.

— Жорик, ты, что? — Кристина легко запрокинула голову, чуть ближе подвинулась к своему спутнику и ласково заглянула ему в глаза. — Не доверяешь? Мне?

— Не знаю, Лариска, тут такого понарассказывала, — мужской силуэт гневно бросил светящийся окурок в открытое окно.

— И ты веришь этой малявке?

— А что я, по-твоему, должен думать?

— Жора, ты очень любишь меня? — в глазах сероглазой колдуньи недвусмысленно блестела затаенная страсть. Голос у нее стал мягкий, грудной, такой голос, от которого парни теряют головы.

— Ксюня, и ты ещё спрашиваешь? — кролик зачарованный взглядом удава, покорно присел на задние лапки. — Очень! Очень люблю!

— Тогда почему так мало говоришь об этом?

— Ма-ло?

— Конечно, мало! Жо-о-рик, — девушка вытянула губы в колечко и требовательно поскребла указательным пальцем по груди парня. Мягко улыбнулась. В истоме прикусила нижнюю губу. — Сиди и повторяй сейчас в наказание слово люблю — десять раз! А я закрою глаза, чтобы ничего не мешало, и буду слушать.

— Только, смотри, не торопись, — озабоченно произнесла она вверх уже с закрытыми, незрячими глазами. — Растягивай каждое слово как можно длиннее. Тогда может быть я тебя и прощу!

— Люблю… — раздался скрип старой не мазаной двери.

— Хорошо, ещё… — мечтательно прошептали сочные губы, слегка тронутые помадой.

— Люблю… — камни, недовольно урча, покатились с горы.

— Уже лучше… Ещё…

Обиженный влюбленный быстро прошел открытую дверь на кухню. Его сердце почему-то учащённо стучало от несчастья и горя. На душе мерзко скребли кошки. Хрустальный дворец, который он возводил в своих мечтах в последние часы — и уж возвел высоко, под самую крышу, вдруг рассыпался в одно мгновение.

— Скажите, что?! — паровозным гудком ревели в нём чувства. — Что она в нём нашла? Что???

13

Поздний вечер тихо подкрался «из-за угла». В темном небе облака похитили луну.

В комнате для умывания всего один человек.

Дверь закрыта на задвижку.

Еле слышно цокают стрелки на будильнике. Тихо капает вода из крана.

Три упаковки краски для окрашивания волос решительно и безвозвратно разведены в небольшом тазу.

— Посмотрим, на тебя, Алешенька — который товарищ рядовой Иванов, Алексей Михайлович, ВЧ 23–45, с полуострова Таймыр, с Крайнего Севера!

Лариса Корычева, с распущенной гривой рыжих волос, мстительно сверкнула глазами, решительно сжала губы и приступила к перевоплощению своей внешности.

— Поглядим, о чём ты запоёшь, подводник с ледокола «Ленин», когда я стану самой красивой и обаятельной. И не просто самой красивой, а полной копией Анны Сергеевны из кинофильма «Брильянтовая рука». (Напомним, для тех, кто случайно забыл или не знал — так выглядела Светлана Светличная в этой роли).

Тут же в голове коварной мстительницы возник яркий сценарий в результате, которого безумная сердцеедка в новом обличие встретит, этого зачуханного неудачника, и он сильно пожалеет об этой встрече…

Лариса представила, что она всемирно известная и знаменитая киноактриса. Вся такая в шикарных нарядах, безумно дорогих бриллиантах, плывет на палубе своего собственного огромного белоснежного лайнера. А вокруг суетятся журналисты, гримеры, стилисты, костюмеры и просто рабы. (Пусть будут — никогда не помешают хорошо воспитанной девушке лишние мускулистые «просто рабы»).

В ближайшем порту её ждет очередь поклонников — такая огромная, что способна трижды обогнуть Землю по экватору и пять по меридиану. И все с подарками, угощениями, цветами. Люди ждут — день, два, три. Многие не выдерживают — теряют сознание — падают в обморок, но продолжают верить, надеется и ждать.

А этот — как его там? Муслим? Касим? Максим? Он просто бомж, неудачник, скатился ниже плинтуса — ни работы, ни семьи, ни смысла жизни — лежит на пустынном пляже высохшей мумией — умирает. Или, нет — пусть лучше он тонет. И не просто тонет, а уже захлёбывается, пускает пузыри над водой! Или даже пускай его, догрызают свирепые акулы и всякие мерзкие медузы. Так ему и надо!

Жалкий, несчастный, затрёпанный оборванец — увидел её великолепный многопалубный корабль и просит помощи, кричит, машет руками изо-всех сил… — Но судно медленно проплывает мимо, пуская едкий дым из труб в его сторону.

Чтобы стать наверняка, самой настоящей блондинкой из всех блондинок, Лариса приняла волевое решение — подержать краску на голове на час дольше положенного. А потом подумала и решила увеличить время ещё на половину часа. Чтобы уже вернее и надежнее походить на роковую сердцеедку в исполнении Натальи Кустинской из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

«Да! Именно в её образе и обличие она будит мстить и карать». Берегись, Алёшенька! БЕРЕГИСЬ!

Девушка решительно сжала кулачки.

— Видите ли… Он не общается с малолетками. Я тебе покажу — малолетку! Я тебе всё припомню. Я не забуду теперь эту малолетку до гробовой доски!

Голова страшно зудела, чесалась, кололась, а перед глазами зарождалась новая кинокартина…

Лариса представила, что она известная партизанка — разведчица, которая только, что вернулась с самого опасного за все годы войны боевого задания. Героиня взорвала в одиночку пять мостов и пустила под откос десять эшелонов с вражеской техникой. По пути следования с боевого задания она лично уничтожила склад боеприпасов, разгромила вражеский конвой и захватила в плен двух немецких генералов с большими портфелями с самой секретной информацией.

И сейчас, когда она готовилась за свои подвиги получать ордена и медали, ей доверили право расстрелять несколько трусов-предателей, которые жировали на народном горе — скрывали добро награбленное у крестьян. И надо же — среди них оказался её «бывший жених».

Вот, он: Негодяй и подлец, весь синий, избитый, замотанный грязными тряпками, немытый, нечёсаный, тянет к ней руки, кричит и молит о пощаде… — Но нет жалости у товарища «Маузера» от быстрых пуль, которые разорвут его плоть в клочья.

Не выдержав пыток от чесотки, будущая мстительница промыла голову. Многие волосы предательски убежали в раковину вместе с водой. Оставшиеся не поддались магическому действию краски. Они просто превратились из медных в ярко желто — кирпичные и после сушки полотенцем растопырились во все стороны подобно прошлогодней перегнившей соломе.

… «Утопленница» подняла глаза и посмотрела на себя в зеркало.

Из облаков тихо, словно из ежовых рукавиц, вынырнула полная луна. Хулиганка ощерилась и «вынула ножик из кармана».

— А-а-а-а, — раздался громкий вой проснувшейся нечистой силы.

Глава 5

1

Стоял душный летний день. За распахнутыми окнами районного комитета Комсомола трелью звенели трамваи, пахло расплавленным асфальтом. Гулкие этажи, здания, несмотря на кипевшую в нем жизнь, наполняла устоявшаяся, строго поддерживаемая тишина. И посетители, и служащие разговаривали без крика, ходили степенно, уважительно переглядывались, здоровались друг с другом.

В коридоре на небольших столах были разложены цветные агитки — листы с краткими сведениями о стройках. На стенах висели плакаты с фотографиями городов, гор, рек, призывавшие на промышленные объекты Сибири, Севера и Дальнего Востока: Заполярье зазывало башенными кранами и грузовиками на засыпанной снегом дороге. Восточные стройки манили высокими заводскими трубами, раскинувшимися многоэтажными зданиями производственных корпусов. На щите знаменитой ГЭС — о ней часто писали в газетах — поблескивал Енисей меж крутых берегов, красочно темнела тайга…

Максим сидел на прохладном кожаном диване перед открытой дверью в приемную второго секретаря Райкома и чутко прислушивался к беседе, проходящей в кабинете…

— Вы обязаны выдать мне комсомольскую путевку на строительство Байкало-Амурской магистрали! — внутри помещения звенел смутно знакомый, требовательно — капризный девичий голос.