Иван Васильев – Депутатский запрос (страница 27)

«Этого человека, этого народного мстителя, врача Анну Ильиничну, я знал с января по сентябрь 1943 года по совместной борьбе в партизанском отряде, действовавшем в глубоком тылу врага, в Пинских лесах.

Аксакова А. И. меня лечила после моего ранения. Одновременно ходила вместе с группой партизан на выполнение тех разведывательно-диверсионных заданий, которые мы получали с Большой земли.

С уважением, бывший командир партизанского отряда, ныне председатель колхоза «Рассвет», депутат Верховного Совета СССР

За 24 года под руководством Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда Орловского колхоз «Рассвет» вырос в крупное, современное, известное своими достижениями всей стране хозяйство. С 1968 года им руководит дважды Герой Социалистического Труда Василий Константинович Старовойтов. О колхозе и его председателях написано немало книг, поставлены кинофильмы, я не буду повторять известное, расскажу только, из-за чего зашел у нас спор.

Мы приехали в Мышковичи во второй половине дня и не рассчитывали на встречу с председателем: нам сказали, что он в Болгарии и если вернется, то только к концу дня или завтра. Мы представились секретарю парткома, главному агроному хозяйства Николаю Дмитриевичу Ленкевичу. Потом зашел в кабинет председатель профкома, потом директор Дома культуры, еще кто-то, и пошла у нас беседа, одна из тех, какие затевают дотошные корреспонденты: мы спрашивали, нам отвечали. Однако очень скоро интервью превратилось, как бы тут сказать, в коллективное размышление, что ли. Наши вопросы (мы были вдвоем с белорусским писателем Василем Яковенко) растревожили собеседников, и они стали высказывать свои опасения. Вопросы были, так сказать, «семейные», нас заинтересовало, каковы в таком богатом, с высоким уровнем социальных благ, хозяйстве семейные устои: крепки ли семьи, много ли детей, как поставлено трудовое и нравственное воспитание… Оказалось, что люди, причастные к этим вопросам, озабочены процессом, в общем-то характерным для всего общества, — ослаблением роли родителей в воспитании детей. Нам сказали: «Смотрите, что получается: питание у нас бесплатное, все, кто работает, завтракают и обедают в столовой, школьники все на «продленке», там их и кормят, дошколята, как обычно, в детском саду… Когда всей семье собраться, скажем, за обеденным столом? Семейный обед, как таковой, исчез. Общего труда в своем хозяйстве тоже нет, потому что коров у нас совсем не держат, молоко выдаем — по два литра на трудодень, — огороды маленькие, главным образом для цветов, для ягод, а картошку растим в поле…» Словом, солидные общественные фонды потребления, благодаря которым колхоз предоставляет такие социальные блага своим членам, каких и в городе еще нет, влекут за собой отмирание семьи как социально-трудового коллектива, и это уже так заметно, что вызывает у руководителей беспокойство. Лично я разделял их опасения, но…

Вот тут и возник короткий, но с накалом спор.

Он вошел в кабинет энергично, невысокий, худощавый, если не сказать — худой, в белой рубашке с короткими рукавами, в узких брюках-штруксах и в сандалиях, на голове туристская кепчонка с пластмассовым козырьком, лицо сухое, в резких морщинах, строгое, но чем-то удивительно привлекающее. Я понял, что это и есть Старовойтов. Он только что приехал и, узнав, что в колхозе гости, пришел нас встретить. Подсев к столу, он несколько минут послушал наш разговор и решительно сказал:

— Нынче вводим в строй детский сад, всех детей будем брать на круглонедельное содержание. В понедельник свозим, в субботу развозим. В детсаде создаем такие условия, каких еще не видано, все — для воспитания гармонически развитой личности. На это дело колхоз ничего не жалеет. Здесь — наше будущее.

— Недельное, — спросил я, — обязательно или по желанию?

— Обязательно! — Он прихлопнул ребром ладони по столу. — Воздействию семьи — минимум.

— Это почему же? Чем оно пугает вас?

— А чему ребенок учится в семье? Пьянке, скандалам?

— Позвольте, позвольте, а чем вы замените материнскую ладонь, которую, засыпая, ребенок тянет себе под щеку? Пуховой подушкой?

Он поглядел на меня так, будто я изрек нечто неслыханное, мне даже сделалось неловко от своей запальчивости, и я, умерив пыл, сказал, что говорю не понаслышке, а сам когда-то подкладывал ладонь сиротам, чтобы уснули…

Несколько секунд он молчал, потом поднялся, решительно двинув стулом.

— Хорошо. Идемте в машину. Сам все покажу.

Потом я понял, что это был его ответ на вопрос, нужна ли ребенку материнская ладонь. И я… усомнился в своей правоте. Два дня жил в Мышковичах, ходил, смотрел, расспрашивал, дивился, и меня мучили противоречия.

3 августа 1984 года

Вчера: на почте с газетами получилась задержка, и я прочитал «Советскую Россию» за 1 августа и «Правду» за 2 августа разом, вчера вечером. Директор Института социально-экономических проблем развития аграрно-промышленного комплекса АН СССР профессор В. Островский пишет в статье «Социологи — селу» («Правда»): «…обоснование демографической политики, выявление факторов, влияющих на разводы, рождаемость, миграцию, связаны с глубоким знанием различных слоев сельского населения, изучением которых пока серьезно никто не занимается». Прочитав это, я подумал: профессор прав. Старовойтов исходит из своих представлений, я из своих, у него больше знания конкретной обстановки и конкретных людей, у меня меньше, хотя тоже живу в деревне, но я только наблюдаю, он — руководит. И потом: надо мною довлеет прежний педагогический опыт, у него опыт другой — переустройства жизни. Это он поломал старые деревенские привычки и представления и создал такое человеческое общежитие, нормы которого мне представляются как наше будущее. И все-таки ни он, ни я не можем сослаться на научные исследования и прогнозы: их попросту нет.

Кандидат экономических наук К. Баздырев в статье «Робинзон под зонтиком» («Советская Россия») приводит такие цифры: «По данным Всесоюзной переписи населения, в 1979 году в стране насчитывалось 66 миллионов семей и… всего лишь 70 миллионов детей. То есть на каждую семью в среднем приходилось по 1,06 ребенка. И показатель этот отнюдь не растет…» Далее он цитирует письма читателей, которые пробуют объяснить причины малодетности. Одна из причин, уверяет читательская почта, в том, что дети якобы мешают современному человеку удовлетворять свои возросшие потребности, и автор восклицает: «Просто дух захватывает, как подумаешь о том, каких высот в своем всестороннем развитии могут достичь некоторые малодетные супруги по сравнению с многодетными!..» И цифрами спускает нас на грешную землю. «Но дух захватывает еще больше, когда знакомишься со структурой свободного времени малодетных граждан. Согласно подсчетам социологов, на общественную работу у них сегодня уходит от 10 до 25 минут в… неделю, на любительские занятия и непрофессиональное творчество — от 10 до 45 минут, на занятия спортом, физкультурой, поездки за город — от 1 часа до 2 часов 5 минут. Большую часть свободного времени, И — 14 часов в неделю, они занимаются, говоря по-научному, индивидуальным домашним потреблением культуры, то есть попросту сидят дома и смотрят телевизор…»

К. Баздырев делает вывод, что причина малодетности не в материальном, достатке, а в духовной бедности родителей. «Да, сегодня потребность в детях испытывают лишь «богатые» люди. Богатые духовно. И если у супругов не развиты духовные потребности — не будет в этой семье ни второго, ни третьего ребенка. Даже при наличии отдельной квартиры, материального достатка и свободного времени. Духовный дефицит — вот главная причина отсутствия потребности в детях».

А еще почта принесла бандероль из Киева. В бандероли реферат Я. А. Берегового. Реферат обильно оснащен ссылками на зарубежные исследования, из чего я мог заключить, что проблема семьи занимает все цивилизованное человечество. Автор реферата упрекает писателей (я считаю, вполне обоснованно), что они мало, очень мало вникают в школьное и семейное воспитание.

Вот такое сложилось положение, и я думаю, что наш спор с Василием Константиновичем Старовойтовым без всякого умысла с обеих сторон оказался на острие клина: семейное или общественное воспитание? Что предпочесть? Идти и дальше, коль повело нас, по пути бессемейности или предпринимать что-то такое, что помогало бы укреплению семьи?

Мы ездили по колхозу часа два. Признаюсь, за тридцать лет журналистской работы я видел такое хозяйство впервые. Не богатству дивился я — богатых видел немало, — а настрою, духу, если угодно, образу жизни. Дивился отношению людей ко всему, что их окружало, что создали и создают они своим трудом. А отношение, как известно, есть результат духовности, сознательности. Так сколь же высока здесь сознательность! И почему же тогда председатель вознамерился ограничить семейное воспитание минимумом? Никак не увязывалось одно с другим.

Во-первых, земля. Нивы огромные, ни камня, ни кустика, ни мочажины, ни тропины, ни столба, только — хлеб, хлеб, ровный, высокий, колосистый, ходит волнами под ветром, радует душу. Председатель говорит, что они затратили полмиллиона рублей на то, чтобы убрать с полей столбы электролиний, перенести их к дорогам. Каждую мочажину (агрономы называют их «блюдцами») выгрызли бульдозерами, завалили песком (в иные вбухали до полутысячи самосвалов), насыпали плодородный слой — в буквальном смысле сотворили поле.