Иван Стародубтев – Ведьмы (страница 3)

Как назло, быстро набежавшие тучи разразились довольно сильным ливнем. Лобовое стекло полностью застелила сплошная пелена падающих капель. Неасфальтированная сельская дорога быстро размокала, превращаясь в полосу грязи. Они проехали ещё с километр, и машина встала. Колёса нещадно буксовали в грязи, мотор рычал, как раненый зверь, не в силах сдвинуть автомобиль ни на сантиметр.

– Сука! – крикнул Юрец, сильно ударив обеими руками по рулю. Сидящий рядом Кулёк аж подпрыгнул. – Съездили, блять, по бабам!

Егор хотел сказать, что бабы им как бы и не светили, но решил промолчать, наслаждаясь моментом. Лучшего развития событий он и представить себе не мог. Мало того что бухание отменяется, так ещё и мудак Кулёк отхватит давно заслуженных люлей. С одной стороны, его, конечно же, было жалко, но с другой – он реально уже достал со своим враньём. Кто-то же должен был его проучить?

Следующие минут пять сидели молча, ожидая, когда закончится дождь. Кулёк было опять начал что-то объяснять, но Юрик заткнул его жестом поднятой руки.

Дождь закончился так же быстро и так же неожиданно, как и начался. Дворники смахнули последние капли с лобового стекла, открывая вид длинной лужи, в которой они засели.

– Ебать-колотить! – выругался Юрик. – Это же, мать его так, Венехция.

Егор хотел его поправить и сказать, что правильно говорить: «Венеция», но опять решил промолчать.

Сняв обувь с носками и закатав штанины, Юрик, Егор и Кузя вышли из машины, чтобы вытолкать её из лужи. Кулька, как самого слабого из них, посадили за руль.

– Жми! – скомандовал Юрец, налегая всем своим весом на багажник.

Кулёк вжал педаль газа. Задние колёса завертелись с бешеной скоростью, выбрасывая потоки грязи во все стороны. Юрик ещё больше вдался плечом в багажник, но неожиданно поскользнулся и упал на колени. Лицо его оказалось прямо на уровне с вращающимся колесом. Летящие куски грязи быстро покрыли лицо Юрца толстой грязевой маской. Причём при всём при этом он даже не пытался закрыться. Просто стоял и молча принимал наказание от вселенной.

Егор и Кузя еле сдерживали накатывающиеся на них приступы смеха.

Юрец медленно встал, с достоинством послереволюционного интеллигента оттёр грязь с лица и пошёл к Кульку. Выдернув ничего не понимающего парня с водительского места за шкирку, он начал отвешивать ему звонкие подзатыльники своей увесистой ладонью.

– Ай! Ай! – кричал тот. – Да за что?!

Егор и Кузя бросились спасать Кулька, который на этот раз действительно был ни при чём.

С превеликим усилием им удалось вырвать бедного Кулька из рук разъярённого Юрца. Немного придя в себя, Юрик махнул рукой и пошёл дальше оттирать себя от грязи.

– Ну и пошли вы все в перду! – всхлипывая и потирая затылок, обиженно выкрикнул Кулёк.

Егора покорёжило. Опять эти его кринжовые придуманные словечки. Ну почему «в перду»? Откуда вообще он такие слова берёт? Почему нельзя просто послать «в жопу», «в задницу», ну или на крайняк «в пердильник» или «в пердак»?

Кулёк взял свою баклашку с самогонкой и, понурив голову, поплёлся прочь.

– Ну и что теперь? – спросил Егор в пустоту.

– Что-что, давайте машину выталкивать, – сказал Юрец. К этому моменту он уже полностью успокоился, и было видно, что ему стало стыдно за избиение Кулька.

– Не, – Кузя махнул рукой. – Дохлый номер. Она же по самый бампер в грязь ушла. Тут только трактором вытягивать нужно.

– Ну и где нам тут трактор взять? – спросил Егор, разводя руками.

– Пойдём до ближайшей деревни. Там спросим, – предложил Кузя.

– Эй! – окрикнул удаляющегося Кулька Егор, сложив ладони рупором. – Айда с нами. А то совсем заблудишься, а нам потом перед твоей мамкой отдуваться!

Кулёк хотел развернуться и показать им фак, но быстро передумал. Во-первых, Юрец мог опять ему втащить, а во-вторых, уже начало темнеть, и из леса донёсся далёкий вой, явно не собачий. Не строя из себя обиженную принцессу, он быстро засеменил к своей компании.

– На кой ты этого Сусанина позвал? – недовольно проворчал Кузя. – Пускай бы один пиздрячил.

– Он же реально заблудится, – ответил Егор, сам не веря тому, что стал единственным защитником Кулька.

– Ну и хер бы с ним. Такую малину нам обломал.

Назад решили не идти. Там и так было известно, что ничего нет на много километров. Пошли вперёд, в надежде набрести на какое-нибудь село и попросить трактор.

Все кроме Кулька, не участвовавшего в толкании машины, были промокшими и грязными. Несмотря на то что стоял конец мая, вечера всё ещё были достаточно холодные, поэтому все продрогли до костей и клацали зубами. Опять же все кроме того же Кулька, который и зимой и летом ходил в своей засаленной, но зато тёплой фуфайке. Чтобы не вызывать лишнего гнева, Кулёк периодически изображал, что ему тоже было холодно, хотя актёр из него был так себе.

Поначалу все шли босыми, закинув связанные шнурками кроссовки за шею. Но когда от холода начали неметь ноги, пришлось обуться. В итоге образовалась дополнительная проблема – грязь с дороги налипала им на обувь, образуя тяжёлые грязевые калоши. Так что шли они долго, молча и угрюмо.

– Может, накатим для согрева? – Кузя щёлкнул себя по шее пальцами в общепринятом жесте, обозначающем готовность принять алкоголь.

– Ага, – хмыкнул Егор. – Чтобы нам тут совсем упасть и замёрзнуть на хрен? Ещё какие гениальные идеи есть?

– Так мы же по чуть-чуть, – Кузя показал расстояние примерно в сантиметр между своими большим и указательным пальцами.

– Знаю я твоё «по чуть-чуть», и ты знаешь своё «по чуть-чуть», и все тут это знают, – рационализировал Егор.

Кузя промолчал.

– Может, анекдоты порассказываем? – предложил Кулёк, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Иди ты на хер со своими анекдотами, Сусанин ебучий, – прорычал Кузя.

– Во, про Сусанина, – не сдавался Кулёк. – Завёл, значит, Иван Сусанин немцев в лес. Ну один из них тогда предлагает: «Давайте отрежем Сусанину ногу?» А тот сразу: «Не надо, ребята, я вспомнил дорогу!»

– Заебись анекдот, – процедил Егор без тени улыбки, которого эта ситуация уже давно перестала радовать. – Только откуда там немцы-то взялись?

– Дык, это же в войну было, – невозмутимо ответил Кулёк.

– В какую войну? – спросил Егор, даже не глядя на своего собеседника.

– Знамо в какую, – усмехнулся он. – В Великую Отечественную.

– Бляяя! – Егор хлопнул себя ладонью по лбу и медленно спустил её вниз по лицу. – Какая тебе Великая Отечественная, когда это в русско-польскую войну в XVII веке было! И раз война была русско-польская, то завёл он не немцев, а поляков. Вот вечно ты, блять, нихуя не знаешь, но при этом пиздишь как дышишь! Ну забыл ты дорогу в Чернышово, с кем не бывает? Так бы сразу и сказал. Нет, блять, ты нас дальше завёл хрен знает куда!

– Во-во, – подтвердил Кузя. – Вот кому ногу надо отрезать, так это тебе.

– Да пошёл ты в перду, – обиженно отозвался Кулёк.

Опять это слово. «Перда» резанула слух Егора как ножом. Ярость вспыхнула в груди, как взрыв. Кулаки сжались сами собой. Только чудо спасло Кулька от хорошего удара по морде.

– Пацаны, смотрите! – Юрик указал пальцем вперёд.

Все повернулись. Впереди из-за ближайшего холма показалась верхушка купола деревянной церкви.

– Ну наконец-то цивилизация! – радостно выкрикнул Кузя, забыв про Кулька и прибавляя шаг.

Все последовали его примеру.

Сложенная из почерневших от времени брёвен, церковь скосилась на бок и была совершенно заброшена. Внизу от неё располагалась небольшая деревушка. Домов сорок–пятьдесят, не больше.

Все четверо подошли к церкви и заглянули внутрь через распахнутые врата. Было темно, но они сумели разглядеть, что обтёсанные деревянные стены были расписаны какими-то руническими символами, не то славянскими, не то скандинавскими. В дальнем конце на чурбане лежала протухшая голова свиньи, вокруг которой роился рой жирных чёрных мух. Над ней, на противоположной стене, была выведена большая пентаграмма. Как и руны, она была нарисована какой-то тёмно-бурой краской, которая, по идее, должна была имитировать кровь. Хотя кто знает? Может, это кровь и была?

Егор никогда не был религиозным человеком, но тут даже его покоробило от такого кощунства. Наверняка дело рук готов-малолеток, которые приехали отдыхать к бабушкам-дедушкам из города. Хотя были ли ещё готы или же они сгинули в небытие вместе с другими субкультурами, такими как панки, металлисты, скины и прочие? Он всегда думал, что единственные, кто остались после войны субкультур, были рэперы. А может, это просто были очередные московские сектанты-долбократы, которые любили селиться в дремучих лесах в глубинках?

– Пиздец, – поёжился Кузя. – Как в каком-то фильме ужасов.

Побелевший от страха Кулёк попробовал перекреститься, но так как делать он этого не умел, получилось у него, как всегда, коряво и через одно место.

– Ладно, Кулёк останется ночевать тут, а мы дальше пойдём, – пошутил Кузя, толкая Кулька в спину, так что он, запинаясь, переступил порог жуткой церквушки.

Выпрыгнув оттуда, как из чана с кипятком, он попятился назад, побледнев ещё больше.

– Ну его в перду, ребята, – забормотал он, испуганно озираясь по сторонам, – я с вами.

– Ладно, пойдём в деревню просить трактор, – сказал Юрик. – Тут ничего интересного нет.

Пока они шли вниз по дороге, ведущей к домикам, Егор отметил несколько интересных деталей: вдоль дороги не было столбов электропередачи. Сама дорога была частично поросшей короткой травой. На улице не было ни одного человека или животного. Даже вездесущих кур не было. Дома были обветшавшие. У некоторых были разбиты окна. У других и вовсе крыши завалились. Во дворах росла высокая трава.