А царь-то, слышь, на бал к французу поехал…
Как ни в чём не бывало…
ВТОРОЙ САНИТАР
(крестясь)
Тише… Не гневи Бога…
Это знамение… Не к добру…
Короновался на крови —
На крови и закончит…
(Вдали гремят фанфары с бала. На поле – тихий плач.)
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ХОР
(за сценой)
Вот она – цена царской милости —
Кровь за пряник, смерть за кружку…
И первый звон прозвучал над троном —
Ещё далёкий, но неумолимый…
Часть пятая. Бал
Роскошный зал в доме французского посла. Музыка, смех, блеск. Николай и Александра механически, машинально, отрешенно кружатся в танце. Их улыбки натянуты, глаза пусты. В толпе гостей, прислонившись к колонне, стоит ГУЧКОВ. Он наблюдает за царственной четой с холодным презрением.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
(шепотом)
Какой блеск! Какое величие!
ДРУГОЙ ГОЛОС
А слышали, на Ходынке-то… тысячи…
ПЕРВЫЙ ГОЛОС
Тсс… не к месту. Видите – их величества веселы.
Значит, не столь уж и страшно то, что было.
Гучков отворачивается от танцующих и глядит прямо в зал, словно обращаясь к зрителям.
ГУЧКОВ
Народ давился в грязи за ковригу,
Чтоб крикнуть «ура!», увидев лик царя.
А он… он вальс танцует.
Видимость спокойствия
Важнее для него, чем жизни тех,
Кто за него и умер бы, не дрогнув.
(Горько усмехается.)
Вот она – цена народной жизни.
Один бал.
Николай, проходя в танце мимо, на мгновение встречается с ним взглядом. В глазах императора – бездонная мука и стыд. Но ноги его все так же четко отбивают па вальса. Музыка звучит все громче, переходя в траурный набат.
Занавес.
Часть шестая. Следствие и милость
Кабинет Николая в Кремле. Июнь 1896 года. Министры и следователь. Читается отчёт.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(читывает, потупя взор)
«…Тысяча триста восемьдесят девять душ погибли,
Тысяча триста – искалечены навеки.
Причины: поле, изрытое словно после сечи,
Слухи о скудости даров, охраны малость…»
НИКОЛАЙ
(бледнея)
Продолжайте… Я должен всё знать…
Каждая цифра – как нож в сердце…
СЛЕДОВАТЕЛЬ
«…Раздатчики, спасая будки свои,
Кульки в толпу швыряли, смуту умножая…
Охраны – тысяча восемьсот душ на сто тысяч —
Капля в море… Рвы стали могилами…»
(Пауза. Все молчат.)
Перед Николаем стоят обер-полицмейстер ВЛАСОВСКИЙ и ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СЕРГЕЙ.
ВЛАСОВСКИЙ
(дрожа)
Виноват, Ваше Величество… Не уследил…
Но кто ж знал, что народ, как зверь, ринется…
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Я, как генерал-губернатор, отвечаю…
Но разве могли мы предвидеть такое безумие?
НИКОЛАЙ
