Там… давка. Тысячи стекались за подарками…
Кто-то крикнул, что булок не хватит…
Бросились… Падали… Давили друг друга…
Тысячи… Мертвые и раненые…
Николай бледнеет. Он отступает на шаг. Корона на его голове кажется вдруг невыносимо тяжелой.
НИКОЛАЙ
Тысячи? На моей коронации?..
Это… знамение? Господи, что же я наделал?
(Кричит почти в отчаянии.)
Немедленно отменить все празднества!
Объявить траур! Мы должны быть с народом!
АЛЕКСАНДРА
(в ужасе, закрывая лицо руками)
Кровь… В день наш такой… кровь…
Входит ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, генерал-губернатор Москвы. Его лицо сурово.
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ники, опомнись! Траур? Отменить бал?
Бал у французского посла? Немыслимо!
Это будет знаком слабости. Испуга.
Европа подумает, что в России – хаос.
НИКОЛАЙ
Но кровь, Сергей! Кровь моего народа!
Как я посмотрю в глаза вдовам, сиротам?
ВЕЛ. КН. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Ты посмотришь в глаза Европы, император!
Долг превыше чувств. Монарх скорбит в душе,
Но для подданных – он воплощение силы.
Поедешь на бал. И будешь улыбаться.
Таков наш крест. Ты должен.
Николай смотрит то на одного, то на другого. В его глазах – мука. Он подавлен.
НИКОЛАЙ
(тихо, сдавленно)
Должен… Всегда – должен.
Ни минуты быть собою…
(Помолчав, опускает голову.)
Хорошо. Пусть будет так. Едем на бал.
Часть четвёртая. Кровавая жатва.
Вечер. Те же места. Полиция выносит трупы. ЖЕНЩИНЫ в траурных платках.
ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА
(над телом мужа)
Ванюшка… родимый…
Зачем пошёл?
Говорила – сиди дома…
Нет, царя захотел увидать…
А царь-то… царь-то где был?
На балу, поди…
ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА
(качая мёртвого ребёнка)
Дитятко моё бедное…
Из-за кружки
Эмалированной…
Из-за платочка цветного…
Жизнь отдал…
На коронации царской…
ПОЛИЦЕЙСКИЙ
(отворачиваясь)
Господи… И зачем я
В полицию пошёл…
Лучше бы на фронте погиб…
Чем такое видеть…
Сумерки сгущаются. По полю бродят санитары с фонарями.
САНИТАР
(товарищу)
Тыщу, поди, наберётся… А то и больше…
И все – из-за слуха дурацкого… 
