Иван Шишкин – Случайный попутчик (страница 3)

– А сейчас у тебя ничего и не получится, – ехидно улыбнулся нованг.

– Но я все равно не понял, док, почему ты поднял эту тему.

– Я тебя просто предупредил, коммодор.

– Давай по-честному, до конца. В чем дело?

– Да в том, Кадет, что после процедуры твое тело – молодые силы, гормоны, иная, высокая острота восприятия жизни вокруг… потребуют любви. Хочешь ты этого или нет! Закон жизни, коммодор! Этого тебе не избежать, к счастью,- улыбнулся нованг. – А если ты не снимешь секс-блокировку, у тебя может возникнуть психологический дискомфорт. Влюбишься – а на уровне инстинктов ты можешь не понять, что с тобою происходит. Возникнут комплексы. А самостоятельно пробить… снять блокировку невозможно. По крайней мере, так уверяют земляне. Имей это в виду, коммодор. Так что я предлагаю тебе отложить процедуру и решить возникшую проблему. Это то, что я хотел тебе сказать,- нованг посерьезнел.- Это все, коммодор!…

– Похоже, это не все,- подозрительным тоном произнес Кадет. – Говори… Ты хочешь отложить мое омолаживание? – озабоченно спросил он.

– Нет!… Если ты настаиваешь, коммодор, мы можем начать сегодня же. Восстановительный саркофаг подготовлен. Ждет тебя в соседнем корпусе, – доктор отбросил вопрос, махнув маленькой лапкой с крошечными пальчиками.

С такими лапками и пальчиками нованги, конечно, не могли противостоять практически всем расам Цивилизованного Пространства в неизбежных и неизбывных вооруженных конфликтах, но они успешно отстаивали и расширяли свои права в Пространстве феноменальным интеллектом и изобретениями практически во всех областях науки. И тонкой терпеливой дипломатией. А проблему отсутствия у них сильных, умелых и бесстрашных бойцов они решали, весьма успешно, щедро оплаченным наемничеством. И Кадет был у них одним из самых успешных наемников.

– Настаиваю.

– Хорошо… Ты помнишь, да? Процедура занимает приблизительно год, стандартный год, эффект – приблизительно пятьдесят процентов. Сейчас тебе – пятьдесят девять стандартных лет, пробудим тебя, когда омолодишься до тридцати лет…

– А еще больше… ну, до двадцати пяти – можно? – вкрадчивым тоном спросил Кадет. – Уж очень этот возраст… хорош. Я помню!

На мордочке нованга появилось кислое выражение.

– Наверное, ты помнишь… даже через сорок лет… Твой предел омоложения – шестьдесят восемь с половиной процентов. – Кадет настороженно кивнул: цифру он помнил. Он вообще очень легко запоминал всевозможные цифры. – Но сколько-то, немного, надо оставить про запас, коммодор. Наш опыт говорит – на всякий случай. Мало ли, тяжелая болезнь, ну и все такое подобное прочее…Вы все, омоложенные, почему-то после процедуры начинаете так быстро жить, так тратить себя… будто мы вам вторую жизнь подарили. А это – не так, коммодор! Подумай, вдруг тебе со временем понадобится небольшой ремонт?… Поэтому, давай договоримся: около пятидесяти процентов! Договорились?

– А как у меня с предельным возрастом? – спросил Кадет и в упор уставился на маленького нованга. – Ну, доктор, скажи же мне сегодня что-нибудь приятное!…

– К сожалению, коммодор, – нованг виновато развел лапками,- с этим ничего не изменилось: твой критический биологический возраст остался прежним – 120 -126 стандартных лет. Для людена – очень хороший срок. Впереди у тебя еще долгая жизнь в очень здоровом теле.

– Ладно, жадюга, – усмехнулся успокоившийся Кадет. – Раз у меня есть 126 лет… Я согласен на твои проценты. Буду жить экономно… – И они вместе тихо посмеялись. Но нованг опять посерьезнел.

– Одно предупреждение, Кадет. – Он приблизил свою мордочку к лицу Кадета. – Ты помнишь, когда мы тебя инициировали?

– Вы же мне никогда об этом не говорили, нованги! – сердито ответил Кадет. – А я спрашивал! Разводите тайны…

– Мне разрешили сообщить тебе вот что… Тебе было три стандартных года. И мы, оценив твой тогдашний физический и ментальный потенциалы, пошли на инициацию. Ты ведь задумывался о том, почему мы взяли тебя в воспитанники?

– Неспящая сказала мне!

– Очень неудачное название для инициированной интуиции, Кадет. Унизительное.

– А мне нравится!

– Ладно… – нованг помолчал с недовольной миной на мордочке. – Называй, как хочешь. И что она тебе сказала?

– Как всегда – правду, док. Вам был нужен очень большой и сильный наемник-люден.

– Образованный, бесстрашный, умелый, умный. Она сказала тебе об этом?

– Я и сам об этом знаю,- засмеялся Кадет. – Но ты продолжай…мне нравится, док!

– Мы изучили вживляемый чип из черепа захваченной тобой живой собаки-охотника леонидян, огромное тебе за это спасибо, коммодор, в глазах всех новангов – это подвиг! Мы столько узнали!… – Нованг перешел на шепот и из глаз у него покатились слезы – вот так необычно у новангов проявлялись сильные эмоции, и отрицательные и положительные. – Ты просто!… Но мы подозреваем, что ты припрятал такой же чип, для себя – мы ведь неплохо знаем тебя, коммодор Кадет, твои способности и твой характер… Ты ведь захватил не одну собаку, верно?… – нованг пытливо заглянул Кадету в глаза – сначала в левый, потом в правый: классика доверительного контакта. Кадет слушал нованга с непроницаемым выражением лица – туповатый рядовой десантник на построении. Слушал и молчал. – Не делай попыток вживить себе этот чип, коммодор! – Нованг все пытался докопаться до правды.- Этот чип, назовем его для удобства Артефакт, похоже, превращает любое существо в абсолютно аморальное орудие убийства, очень изобретательное и с ослабленным чувством самосохранения… В чудовище… Он не перепрограммируется… Ты не справишься с этим. Ты молчишь?

– Я слушаю,- ровным тоном отозвался Кадет. У него было припрятано два Артефакта. Запас карман не тянет.

– Меня попросили неофициально предупредить тебя, сказать тебе вот что: как только мы узнаем, что где-нибудь… когда-нибудь… в Цивилизованном Пространстве… обнаружатся следы действий запрещенного Артефакта собаки-охотника леонидян… мы сразу же заподозрим тебя. И натравим на тебя всю вооруженную мощь Объединенного Пространства, ту самую, которую своими усилиями, своим подвигом, ты вызвал к жизни на планете Тропики. И мы уничтожим тебя, Кадет. Извини. Это все, коммодор.

«Чего ты гонишь?»- на языке рядового десантника подумал Кадет.

– Почему «неофициально», дорогой доктор? – очень вежливо спросил коммодор Кадет.

– Нам не хочется оскорблять тебя официальными подозрениями, коммодор. Служба безопасности Синей Галактики хотела поговорить с тобой об этом, но Компания была резко против – ты мог обидеться на нас. А ведь ты – герой всех новангов, пример для подражания, безупречный светлый воин… Мне поручили просто предупредить тебя…- на мордочке нованга появилось страдальческое выражение: не так легко и очень неприятно предупреждать героя о черных подозрениях на его счет, но ему приказали сделать это.

– Со мной не будет проблем,- люден коммодор Кадет посмотрел на нованга строго-холодно и слегка с вызовом, как с собственного портрета. – Оставим в покое ваши фантазии, вернемся к реальности. Так что же, доктор?… Я готов. Только начинать процедуру сегодня не получится, извини! Мне надо утрясти некоторые хозяйственные дела. Дай мне два дня!… А теперь: где подписаться?

А хозяйственные дела в те дни у Кадета были желанные, интересные и вдохновляющие – предстоял визит на верфь и последние согласования чертежей «Робинзона». На его строительство как раз требовался почти полный год.

«Ждал год, три месяца еще подожду, недолго. Найду, чем заняться,- рассудил Кадет уже на борту грузовика, устраиваясь в каюте. – Рассортирую вещи и инструменты на складах «Робинзона», все руки не доходили… Освежу записи в библиотеках, пойду курс какого-нибудь заочного обучения, например, ксеноботаники, чтобы выращивать эти вкусные…»

…И вдруг он заметил два округлых нароста на прежде гладком скользком теле «Робинзона»: один – на самом диске, а другой – на ближайшем к нему кольце, фокусирующем кольце, связывающим веретена маршевых двигателей…Сердце у Кадета пропустило удар, дыхание сбилось. Он узнал эти «наросты». Он уже видел такие. Давно. Лет восемнадцать назад. Война за планету С-56. Первая его стычка с леонидянами. Со счетом один-один.

Он немедленно отключил тягу скафандра и завис метрах в тридцати от яхты. По правилам он был обязан экстренно информировать капитанский мостик грузовика: «неизвестные предметы» или даже совсем точно и честно – «обнаружены мины».

Магнитные мины, тип – «Газовые горелки». Работают в воде, воздухе и Пространстве. Давнее, даже древнее изобретение новангов для борьбы с вражескими металлическими чудищами любого тоннажа. Когда-то поля этих мин почти непроницаемым щитом закрыли планету Нованга от набегов злых и алчных звездных соседей. Теперь эти мины, усовершенствованные леонидянами, «Сюрпризы» – популярное оружие пиратов, потому что работа такой мины в безвоздушном пространстве в считанные секунды прожигает броневой корпус любого космического корабля и убивает не столько сам корабль, сколько экипаж: за расчетные пять минут работы «Сюрпризы» выжигают в корпусе корабля десятки сквозных дыр и весь воздух и вся вода очень быстро уходят в вакуум Пространства. Аварийные системы никогда не успевают спасти экипаж… Затем приходи и бери груз.

«Вот почему они со мной играли в кошки-мышки,- понял Кадет, через электронную оптическую систему скафандра изучая мины – полусферические массы, каждая килограмм по пятьсот. – Не снаряды, а мины. Я думал, что пираты – новички-неумехи, новая банда с никудышными роботами-артиллеристами, а они загоняли меня в минные поля. В ловушку. Заранее подготовленную ловушку на моем маршруте. Вот почему они дали мне уйти. А это не в правилах пиратов. Значит, их наняли. Наняли – на что? На убийство? Конечно. Однако: мины как средство убийства? Странно… Почему они спят?… Хотя они, как известно, программируемые мины… Отсроченное убийство? Зачем и почему – отсроченное? Чтобы я помучился? Тогда это не просто убийство, а месть. Пожалуй… Предположим – это месть. Но пираты не тратят силы, время и деньги на месть. И за что им мстить мне? Наши интересы не перекались за последние тридцать лет. Если это месть – то только леонидян, за Тропики. Других вариантов я не вижу. Да, скорее всего, это квазилюди, леонидяне. У других моих врагов нет таких денег на дорогие умные мины, времени на поиски и недостаточно терпения для такого способа мщения. Значит, леонидяне ждали момента. Значит, они следили за мной. Это они и могут и любят. Допустим… Но где они выследили меня? На Нованге? Вернее всего – там. Подкупленные нованги?! Нет, не возможно. Но как вычислили мой маршрут? Хотя, один раз на верфях, перед омоложением, я так глупо расхвастался… проговорился о маршруте… Но почему мины еще не сработали? Какая-то каверза леонидян?» Он с тоской смотрел на свою любимую обреченную яхту. Осуществленную мечту.