Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 19 (страница 4)
— Во время вашей самой громкой и успешной операции, по замене боеприпасов у мятежных бояр и дворян во флоте, меня чуть не убили. Многочисленные покушения, пришлось купировать не вашей секретной службе, а моим людям и мне лично. Не говоря уже о провале с бомбой прямо над нами во время бала. А после…
— Вы знаете всё о наших провалах, но понятия не имеете о наших успехах. Потому что наша служба – тихая и неприметная, а если о ней начали говорить, значит, кто-то сильно облажался, — продолжал настаивать Багратион. — Вы сами не захотели знать о наших тайных операциях. И правильно сделали, между прочим.
— Я спрашиваю вас о конкретном событии, прямо сейчас, — постучав пальцем по столу, сказал я. — Рассказывайте.
— Нет, — покачал головой глава внешней разведки. — Можете меня уволить. Если угодно. Но это решение принимается не вами единолично, а кабинетом министров. И пока он будет собираться и вести голосование, всё уже закончится.
— Вы настолько уверены в своих целях и методах, что готовы поставить под угрозу не только переговоры, жизни наших солдат и братьев, но и собственную должность? — мрачно поинтересовался я.
— Никогда не держался за эту должность. Тем более в последние несколько лет. И предлагал освободить её, когда понял, что сын не займёт моё место… а пошёл на повышение, — улыбнулся Леонид. — Наверное, и вправду пора. Внука понянчу, отдохну от праведных трудов.
— Да уж… — проговорил я, откинувшись на спинку кресла. Напугал ежа голой жопой. — Вот только даже если бы я хотел тебя отпустить, не смог бы. Ты глава внешней разведки, который знает слишком много.
— Но сына же отпустил? — пожал плечами Багратион-старший, и мне пришлось задуматься. Выходило, что он везде прав. Почти.
— Что же. По-хорошему не получилось. Но вот ведь незадача… Я могу приказать.
— Не стоит. Честное слово, — поморщился Леонид. — После этого нам в самом деле придётся расстаться. А я, ещё раз напомню, действую строго в интересах страны. Больше того, в интересах вашего правящего дома. Несмотря на возраст и вспыльчивость, вы умны, вы взяли на работу Сан Саныча, хотя он давно вышел на пенсию, подтянули его и послали на передовую. И скажем прямо, у вас нет никого опытней меня.
— Бред, — раздосадовано сказал я, не понимая, что дальше делать.
Стоит ли моё любопытство, моя уверенность в правильности выбранных действий, поломанной службы внешней разведки перед началом войны? А что, если это уже не моя служба разведки, что, если он работает… ну, пусть будет не на врагов, а на Константина?
Очень фиговая ситуация. Ладно, допустим, я его прогну, покажу, что именно я хозяин ситуации. А потом окажется, что он был честен и старался удержать всё под контролем, не вмешивая в это меня и семью. Что тогда? Правило «не рассказывай и не придётся врать» не просто так придумали.
— Хорошо. На самом деле мне плевать, что вы задумали, если это на благо страны, — наконец решил я, и Леонид улыбнулся, собираясь подняться с кресла, но я остановил его движением ладони. — Возможно, я не прав, и мои сомнения напрасны. Но я не только оставлю вас на посту, но и не буду больше сомневаться, если вы скажете, то же, что и минутой раньше, при свидетельнице. Нашей няньке.
— Без проблем, я готов, — почти не раздумывая, ответил Багратион.
— Хорошо, — кивнул я и нажал кнопку вызова. — Варвару ко мне.
Монахиня пришла через пять минут, во время которых я перебирал варианты. Иногда слова не имеют никакого значения, но иногда в них вся суть – в точности формулировок и в том, что может под ними скрываться. Самые страшные и жуткие вещи часто прячут под «милосердием», «справедливостью» и «честью».
— Что вы хотите, чтобы я сделала? — уточнила Варвара, не впервые видевшая Леонида и догадывающаяся, чем он занимается.
— Ничего сверх меры. Просто проследи, чтобы он говорил правду и ничего, кроме правды, — ответил я, листая справочник. — Я не стану оскорблять ваше достоинство недоверием или заковыристыми вопросами – мы поступим честнее и проще.
— Это что? — чуть нахмурился Багратион, когда я повернул к нему экран. — Текст присяги? Но я его уже давал, больше сорока лет назад. И вам клялся в верности после того, как ваш отец освободил меня от обязательств.
— Верно. Но вы не отвечаете на мои вопросы и не хотите сотрудничать, а потому я сомневаюсь в вас. Это… — я показал пальцем на планшет. — Способ избежать дальнейших недоразумений.
— Хорошо, — поджав губы, наконец сказал Леонид. — Я князь Леонид Георгиевич Багратион, владетель Тифлиса, защитник Грузии, перед лицом бога и свидетелей клянусь, что буду верой и правдой служить Александру Борисовичу Романову и Российской империи, не жалея живота своего. Ни словом, ни делом, ни бездействием я не стану вредить своему господину, своей стране и своей вере…
— Дословно, пожалуйста, — попросил я, уловив сдвиг в его словах.
— Ни словом, ни делом, ни бездействием я клянусь, что не стану вредить государству Российскому и его монарху Александру Борисовичу Романову, — едва заметно поморщившись, произнёс Леонид.
— Благодарю вас, князь. И простите за этот цирк, — вздохнул я и протянул ему руку. Тот, чуть замешкавшись, всё же её пожал. — Вы свободны.
— Честь имею, — холодно ответил Багратион-старший и вышел.
— Что скажешь? — повернувшись к Варваре, спросил я.
— Он словно медуза, зацепиться не за что. Всё время просачивается сквозь пальцы.
— Работа у него такая, скользкая и противная, — вздохнул я, барабаня пальцами по столу и думая, стоило ли ради такого сомнительного результата ссориться с Леонидом.
— Но мне, кажется, он был искренен, хоть и раздражён до предела, — заметила Варвара. — Если бы вы разрешили мне влезть ему в голову, я, возможно, нашла бы там истинные мысли.
— А заодно узнала бы такое, после чего уже тебе понадобилась бы знатная чистка прекрасной головушки. Нет, не нужно взваливать на себя такую ношу, — проговорил я, прикидывая, что делать дальше. — Спасибо, если ты мне хочешь ещё что-то сказать, говори. Если нет, то я тебя больше не задерживаю.
— Нет, наверное… точно нет, — чуть посомневавшись, сказала Варвара, но уже у самой двери обернулась. — Мне показалось, что он был очень обижен. Но в то же время доволен. Ну или удовлетворён.
— Хорошо. Ступай, — кивнул я и, как только дверь закрылась, нажал кнопку селектора. — Василий, найди мне Тарана.
— Покой нам только снится, — вздохнул Ивель, кладя трубку.
После отъезда заместителя количество дел внезапно выросло, а требования к качеству подготовки никуда не делись. И вот родина опять зовёт. Император бы и хотел сам отправиться в Стамбул, да бросать столицу без присмотра не может. А уж то, что он вместе с супругами и линкором в состоянии защитить Петроград лучше, чем пара сотен братьев ордена, никто не сомневался.
— Через сколько вылетаем? — заметив задумчивость супруга, спросила Ольга. — И в каком составе?
— Ударный крейсер, два звена перехватчиков и наша первая сотня со сменой, — ответил Таран, обняв свою миниатюрную красотку. — Может, останешься дома?
— Это ты пошутил так? — вздёрнув брови и носик, спросила Вяземская. — Чтобы я сидела дома, а ты полетел на передовую?
— Обычно жёны так и делают, — осторожно заметил Ивель. Несмотря на то что он был выше неё на две головы, а сверху него слева направо можно было положить три таких как Ольга, расстраивать её он не хотел. — Я не хочу, чтобы ты подвергалась чрезмерному риску. А что там будет, пока никто не знает. Возможно, начало новой войны.
— И именно поэтому я должна быть рядом и прикрывать твою широкую спину, — улыбнулась Оля и задорно стукнула его своим острым кулачком под рёбра.
— Больно, знаешь ли… — поморщился, едва сдерживая улыбку, Таран.
— Ну так не перечь жене! — фыркнула она, и буряту оставалось лишь надеяться, что с появлением ребёнка его рыжая бестия хоть немного угомонится.
— Пришёл императорский приказ, черты города не покидать, в бой с населением не вступать, при появлении вражеской эскадры – первыми не атаковать, — зачитал Суворов, чуть поморщившись. — Что скажете, господа офицеры?
— Политические цели, поставленные во главу угла, до добра не доведут, — прокомментировал первый помощник, седой как лунь Иван Давидович Гробовщиков, с которым Мирослав прошёл и огонь, и воду, и медные трубы. — Но приказ есть приказ.
— Так-то оно так, да выполнять его можно по-разному. Можно отодвинуться от площади к окраинам и выбрать там место побезлюднее. А можно висеть прямо над толпой и ждать, что сделают храмовники, — заметил капитан второго ранга, тоже уже не молодой князь Матвей Константинович Голицын. — Они тут главные действующие лица.
— Это пока, но взбаламутили они наше болото знатно, — покачав головой, сказал Мирослав. — Нет чтобы сидеть смирно и не дёргаться…
Толпа внизу бесновалась, то накатывая на резонансные щиты вокруг Собора Софии, то отступая. Лозунги при этом перемешались так, что было непонятно, где призывают немедля бросить все силы на борьбу с русскими, а где восхвалять свободную Турцию. Про османов же вспоминали и те и другие, недобрым словом.
— Они так могут неделями голосить, — задумчиво сказал Мирослав, глядя на изображение с нижней полусферы, проецирующийся на пол.