Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 13 (страница 8)

Сейчас в стране было даже не двоевластие, а многополярный раскол, где существовал суперпопулярный орден святого Александра, и при разговорах все забывали добавлять Невского. Одновременно с привычной церковной структурой, которая более никакого влияния на него не оказывала.

Всех практикующих «активную молитву» мы из церковной иерархии вывели. Капелланы принесли мне личную присягу, как магистру и командующему, а среди боярских детей стало модно быть хотя бы в роли послушника. Мы для этого постарались, рекламируя орден и его деяния во всех СМИ и лишь усугубляя эффект, на котором хотела пропиариться церковь во главе с Филаретом.

Очевидная негативная сторона в таком подходе – мы не могли рассчитывать на церковную поддержку. Очевидная позитивная – мы могли дистанцироваться от православия, не делая разницы между ним, католичеством, иудаизмом, исламом и прочими религиями нашей страны. Хотя многих это смущало.

После заседания, на котором утвердили в том числе и маршрут будущего развед-дрона, я направился в бывшую лабораторию Екатерины, куда мне свезли всё необходимое, для проведения экспериментов с камнями резонанса, находящимися во всех условных агрегатных состояниях.

Добытые до появления диссонансных зон, подвергшиеся искажению, инициированные императором, активные с живыми носителями, активные без носителя.

Цель изучения, которая стояла передо мной и отобранными специалистами Екатерины, – выяснить, как происходит переход из одного состояния в другое, можно ли сделать это нашими силами и если да, то как именно.

Хотя для меня главным был вопрос – могу ли я условно активные камни лишить привязки. Массово. Настроить активный камень на другого носителя, даже если инициировавший его ещё был жив – без проблем. Но это как индивидуальная подгонка костюма, очень долго и дорого.

– Мнда, – пробормотал я, приведя свободный камень к структуре инициированного. – Пятнадцать минут… никуда не годится.

– Это гигантский прорыв, ваше высочество. С помощью ваших способностей можно использовать тонны алмазов, считавшихся бесполезными украшениями, – восторженно проговорила ассистентка. – А вы так качаете головой, будто это провал.

– Ну, не провал, но и радоваться тут нечему, – ответил я, переходя к следующей паре камней. В этот раз ушло десять минут, что тоже было недопустимо большим временем. Мне нужно десять тысяч камней через полгода. Даже если у меня будет всего по пять минут на каждый уходить и забросить все остальные дела, это будет около ста восьмидесяти камней в день. А дел у меня выше крыши.

С другой стороны… если научиться делать это постоянно, не концентрируясь, одной рукой и на автомате… нет, должен быть способ проще.

– Как вы мне их предоставили? – спросил я, когда меня внезапно осенило. – Как поняли, где камни активные, где старые, а где инициированные?

– У каждого алмаза есть своя карточка, своя история, – начала перечислять девушка. – С фотографиями с разных ракурсов, датами инициации и активации.

– Ладно, допустим. А если я их перемешаю? – спросил я, и тут же осуществил это, сгребая в одну кучку камни. – Теперь как вы определите где какой?

– По фотографиям, – несколько растерявшись, ответила женщина. – Они же все разные, для профессионала это легко определить.

– Жаль, что нет надёжного способа подтвердить, что камень инициирован, но не активен, – вздохнул я.

– Как же нет? А, я поняла, вам нужен тестер! Он стоит в устройствах для инициации, которые предоставляет общество Теслы, – радостно ответила девушка. – Такая защита от дурака. Хотите, я вам покажу?

Несколько секунд мне казалось, что я эту ду… девушку испепелю взглядом на месте, но нет, сдержался и, улыбнувшись, лишь кивнул. А через пять минут убедился в том, что это и в самом деле защита от дурака. Кладёшь камень в специальный футляр, на футляре загорается лампочка. Зелёная или красная.

– Увы, для исследования они бесполезны, – вздохнула ассистентка. – Разобрать машину мы не можем, а как она работает – непонятно.

– Для исследования, может быть. А вот мне вполне подойдёт, – усмехнувшись, я довольно потёр руками.

Через три минуты рядом с устройством-инициатором Теслы стоял ящик с камнями. Теперь мне нужно было не заставить камень полностью соответствовать неинициированному, а просто пройти проверку, чтобы загорелась лампочка.

Осталась малость – взять да сделать.

Глава 4

Когда работаешь с утра до вечера, выполняя одни и те же, а иногда лишь немногим отличающиеся действия, дни могут превратиться в одну сплошную серую муть, в которой невозможно выделить один момент. Именно на этом я поймал себя, когда спустя неделю заставил себя остановиться и посмотреть на кучу заново инициированных камней.

При этом куча – не фигура речи и не субъективный образ, а реально небольшая горка, в которой при проверке насчитали чуть больше пяти тысяч алмазов. Надо ли говорить, что к концу недели я всё же понял, как нужно менять активные кристаллы, чтобы вновь сделать их инициированными?

Взять в руки, раскрыть энергетический контур, высвободить верхние и нижние решётки для потоков праны, сформировать дополнительный внутренний контур, который будет разрушен при сведении основного… следующий. Одна проблема – массово я делать так и не научился, хоть создавать из активных камней инициированные теперь мог даже не глядя, одной рукой и на автомате. Но когда решили провести тестовую партию, нервничал как мальчишка перед первым свиданием.

– Долбанёт… – проговорил я, глядя на то, как в аппарат для инициации сел парень-доброволец, из простых.

– Не должно, – успокоила меня Ангелина. – В крайнем случае ты его вылечишь.

– В крайнем случае лечить будет некого, и мы ещё и аппарата лишимся, – возразил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вытащить парня назад. Но вот загорелась лампочка закрытия сферы, началась процедура активации, и через пару минут дверь с тихим шипением отворилась. Я задержал дыхание, но в тот же миг из аппарата вышел здоровый и довольный парень.

– У меня получилось! – сказал он довольный, показывая чуть светящийся амулет. Мельком взглянув на добровольца, со здоровьем у него всё также было в порядке, я сконцентрировался на камне. Да, мой, без всяких сомнений. Значит, вышло?!

– КИ-89556, – сверившись с документами, проговорила ассистент. – Ваше высочество, это настоящий прорыв! Достижение мирового уровня!

– Подождите радоваться, – оборвал я всех присутствовавших. – Пусть парень вначале освоит базовые конструкты, а потом уже будем кричать о прорыве. Всех, кто будет проходить инициацию с камнями, прошедшими восстановление, – под строгий учёт и в спецгруппу. Лучших учителей им, пусть освоят материал поскорее.

– Хорошо, ваше высочество, всё сделаем, – ответила воодушевлённая ассистентка. Я всё равно не стал пускать процесс на самотёк и лично следил за тем, как проходят инициацию студенты Суворовского училища. Вначале это было продиктовано исключительно количеством добровольцев, но ближе к середине я решил, что за всё, что им пришлось вытерпеть, эти ребята заслужили получить сильные камни.

Восстановленные же алмазы в основном имели большую ёмкость, а за счёт расширения энергетического контура и пиковая загрузка у них оказалась выше. Повезло? Возможно, хотя тут скорее сказалась цена и общая доступность камней в императорской сокровищнице, ведь считалось, что использовать их повторно невозможно.

В процессе я не бездельничал, и вместо того, чтобы нервничать, глядя на каждого претендента, тщательно изучал их изменения. И у кадетов, и у резонаторов. К сожалению, понять, как именно работает устройство, у меня не вышло. Слишком много помех, и с экранированием проводящим металлом была проблема, но несколько вещей удалось выделить из общей массы.

Во-первых, менялся как камень, так и человек. Тут вопросов не возникало, я отчётливо видел новообразованные энергетические каналы, идущие из большого круговорота через чакру огня к висящим на шеях амулетам-резонаторам. Примерно в том же месте, где у меня была чакра Звука. К слову, заодно стало очевидно, почему резонаторы делают именно в виде медальонов – так было проще с ними работать на старте.

Во-вторых, интенсивность поля, в котором оказывался инициируемый, достигала в определённые моменты такой мощности, что становилось совершенно непонятно, как они вообще выживали. Будь это чистый ненаправленный диссонанс, выходили бы инициированные уже с щупальцами и клешнями.

В-третьих, это совершенно точно было диссонансное воздействие. Я не раз ощущал его на себе, а благодаря истинному зрению ещё и рассмотрел эти радужные всполохи во всех мелочах. А значит, по крайней мере теоретически, Филарет, называвший нас всех искажёнными, был абсолютно прав.

– И аристократы, которые поколениями культивировали силу, выбирая самых одарённых супругов для своих детей, выходит, просто искажённые с удачным изменением, не допустившим бесплодия? – услышав мои аргументы, сделала вывод Ангелина. – Но это же… чудовищно! Получается, что все наши дети, или внуки, превратятся в монстров!

– Нет, если они будут осваивать духовные практики, – ответил я. – Так можно контролировать не только изменения тела, но и эффективность резонанса.

– Остаётся только вопрос, а что было бы с остальными? – задумчиво спросила Мария. – Те, кто не изучает техники, обречены на бесплодие?