Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 13 (страница 9)

– Не обязательно, – покачал я головой. – Помнишь выводок кабанчиков возле Вилюйска? Фертильные особи остались бы, вот только не факт, что они являлись бы людьми, и по поведению, и по образу мысли. А учитывая, что с каждым поколением одарённые всё сильнее, то рано или поздно все станут такими, как моя мать.

– Ты же сейчас просто хочешь нас напугать? – на всякий случай переспросила Ангелина. – Нет? Но это же…

– Да, это конец. Представь себе ребёнка, который во время истерики, без всякого амулета, создаёт разрыв врат, из которого немедля лезут твари, – проговорил я в наступившей тишине. – Или молодого парня, что в порыве бессильной ревности и ненависти проклинает весь мир, желая ему поскорее сгинуть и тем самым…

– Мы поняли, – подняв ладони, проговорила Инга. – Все умерли.

– Не все, – снова возразил я. – Твари останутся. И те, кто сумеет научиться полностью управлять своими телами и резонансом в них. А ещё те, кто превратит диссонанс из искусства и навыка в науку и технологию. Например, научится закрывать врата и блокировать эффект зоны.

– Если кто-то и может это сделать, так это Тесловцы, – поморщилась Мария. – Но идти к ним на поклон нельзя.

– Не то что нельзя – бесполезно, – ответил я. – Даже если они закроют одни врата, ограничат по распространению Польскую зону, это не решит проблему, а технологиями они делиться не собираются. Иначе во всём мире бы давно шла просветительская работа.

– Дорогой, ну вот как ты себе это представляешь? – удивлённо посмотрела на меня первая супруга. – Признать, что между одарёнными и искажёнными нет никакой разницы – это всё равно, что называть самых богатых, сильных и влиятельных людей уродами! Но даже не это главное. Ты представляешь, что будет, если придётся отказаться от использования резонанса в быту?

– Да, вполне, – усмехнулся я. – Это будет означать потерю дармовой и практически бесконечной энергии, а значит, и крах всех экономик мира. Никаких больше летающих кораблей, только плавающие, как в начале прошлого века. Никакого дармового электричества, и гигантское количество угольных электростанций, от которых небо чернеет в безветренную погоду. Миллионы автомобилей, которые работают на газу и бензине, выбрасывая тонны углекислоты. Да, я всё это прекрасно представляю.

– Не дай бог жить в таком кошмаре, – проговорила Ангелина и поёжилась.

– С другой стороны, для нас это было бы очень выгодно, – заметила Инга. – Ведь большая часть месторождений нефти и газа у нас в княжестве.

– Всё это вопросы чисто теоретические, но они требуют нормального обсуждения, – сказал я, решив вернуть беседу в практическое русло. – Если мои догадки подтвердятся теоретической базой, собранной Екатериной, нам придётся с этим что-то делать. Больше некому. И в первую очередь договариваться с Филаретом и Морозовым, чтобы курсы по контролю стали обязательными.

– Разве договорённостей с Игнатовым недостаточно? – уточнила Мария.

– Нет, они касаются лишь ордена и добровольцев, а нам нужна всеобщая программа… пусть и на базовом уровне, но её должны пройти все одарённые, – ответил я. – Так что это именно политический курс страны, а не личные инициативы.

– Не боишься, что если научить твоим навыкам всех, страну переполнят… скажем так, амбициозные юноши и девушки, которые ни во что не ставят власть и аристократию? – едко усмехнувшись, спросила Мария. – Сейчас всякие народовольцы, меньшевики и прочие революционеры чуть головы вжали, но это потому, что мы боремся против понятного жуткого врага, информирование идёт почти круглосуточное. Но стоит нам хоть немного избавиться от угрозы, и вновь начнутся выступления.

– Я мог бы побыть идеалистом и сказать, что в сытом государстве люди на улицы не выходят, а предыдущие пятнадцать лет оказались не самыми лёгкими для страны. Но правда в том, что никто не сможет подняться до нашего уровня, если мы не прекратим собственное развитие, – с улыбкой объяснил я девушкам.

– Даже на раскрытие чакры земли у обычного человека уйдёт несколько лет. Это существенно улучшит его уровень жизни, но не сделает суперсолдатом или великим мыслителем. Для этого нужно прилагать массу усилий, – продолжил я. – А на использование истинного зрения, без постоянной подкачки праной со стороны наставника, как делали вы, уйдёт лет пятнадцать-двадцать.

– Ничего себе… – проговорила Ангелина. – А мы за год освоили…

– Потому что я кормил вас с ложечки, буквально запихивая энергию и заставляя ваши меридианы развиваться намного быстрее, чем это возможно в нормальной ситуации, – ответил я. – Ну и ваша одарённость тоже оказала существенное влияние. Наши тела куда лучше приспособлены к использованию энергии, чем у обычных людей.

– К тому же ещё не все могут свободно использовать истинное зрение, – не слишком довольно напомнила Инга. – Мне до сих пор это даётся с трудом, хотя начала я занятия всего на полгода позже.

– У каждого свои слабые и сильные стороны. Я, например, до сих пор не сумел освоить собственную стихию, – пожал я плечами, девушки переглянулись, но ничего не сказали, они, конечно, были в курсе моей проблемы, но сделать с этим ничего не могли. Ни они, ни все наставники, которых я приглашал.

Даже синее пламя, которое я беззастенчиво присвоил и использовал в конструктах – не было моим до конца. Я просто сумел его изолировать и использовать не только в форме клинка. Конструкт получался не сильно сложнее, но в разы эффективней. Я даже ради шутки сходил на сдачу экзамена в высшую военную академию. Результат превзошёл все ожидания – мне зачли третий ранг по всем параметрам.

Это стало поводом для дополнительной гордости сослуживцев и товарищей. Ещё бы, третий великокняжеский ранг в восемнадцать. Полное подтверждение статуса. Наконец, я стал сильнейшим в своём возрасте и одним из десятка сильнейших одарённых в стране. Официально.

И только самые близкие, мои супруги да пятёрка, с которыми мы начинали ещё в Суворовском училище, знали мои терзания. Инга уже с лёгкостью возводила неприступные стены. Ангелина выжигала своими конструктами целые площади. Мария могла до смерти заморозить человека в лёгком доспехе. И главное – это были их собственные стихийные силы, а не заёмные.

И только я, как последний вор, использовал полученный от ведьмы клинок, преобразуя его в нужную форму. Да, это была чуть ли не самая сильная из известных всем форм, синее пламя, уникальная стихия, что горячее обыкновенной в несколько раз. И всё же не моя, заёмная. Так что каждую свободную минуту я продолжал анализировать конструкты в попытке создать что-то своё.

– На полигон? – спросила Ангелина, поднимаясь. – Сегодня чур парами!

– Тогда я с Александром, – тут же сказала Инга. – А то всё вы и вы.

– Хорошо, младшим надо уступать, – с усмешкой произнесла Мария, бессовестно намекая на то, что была первой супругой.

– Конечно, особенно место в склепе. Уж раньше тебя я его точно не займу, – не стала лезть за словом в карман Ангелина.

– Ах ты лиса драная! – надменно улыбнулась Мария, но затем перевела взгляд на молчавшую Ингу. – Между прочим, она специально пытается нас рассорить, это, не говоря уже о противоположных стихиях.

– А лисой ты называешь меня, – фыркнула Ангелина. – Ничего, у нас тоже найдётся чем ответить. В полном обмундировании?

– Да, какой смысл тренироваться в четверть силы, – тут же ответила Мальвина, и мне лишь оставалось покачать головой. Меньше чем через двадцать минут, в полном боевом облачении мы стояли на закрытом полигоне Зимнего дворца. И когда я говорю полном, то это так и есть.

Настоящие бронебойные снаряды в автоматических пушках, многослойная броня, проводящие клинки и щиты на дополнительных манипуляторах. На нашем уровне биться тупыми мечами без доспехов – только тратить время. И дело не в том, что мы такие крутые, просто враги нас жалеть не станут и нельзя расслабляться.

– Третья формация, зимний парк в центре города, – сказал я, заставляя девушек немного поработать.

– Когда вы уже освоите что-нибудь созидающее, чтобы не только мы страдали? – спросила Мария, но даже по голосу в рации было слышно, что она довольна возможностью показать свои навыки во всей красе. Тем более что Инга устанет больше, и это несколько сравняет наши шансы.

Наш полигон практически ничем не отличался от любой бетонированной площадки для тренировки одарённых. Высокий потолок, толстые стены и пол, всё как у всех. Именно возможности моих супруг позволяли превращать скучную бетонную площадку в любой понравившийся пейзаж. По велению руки из земли поднимались здания, искрящийся от изморози воздух концентрировался и превращался в ледяные фигуры в виде деревьев и статуй.

– Хватит, – сказал я, оценивая результат. – А то у нас не парк будет, а лесная чащоба. Я и так дал вам достаточно форы, или думаете, я не вижу, как вы прямо на будущем поле боя делаете для себя удобные заготовки?

– Ой, ну не так уж мы много их и сделали, – возразила Мария, хотя я даже сквозь броню видел, что ей пришлось нелегко. Они с Ингой воссоздали настоящий парк во Львове, там, где мы сражались с искажёнными тварями, пытаясь выиграть беженцам хоть немного времени на эвакуацию.

– Пять минут на восстановительную медитацию, а потом начинаем, – сжалился я над девушками, и они обе тут же замерли стальными статуями. Наши новые доспехи класса Воевода, были неотличимы с точки зрения конструкции. И уж тем более невозможно определить мужчина или женщина пилотирует громадину, достигающую двух с половиной метров в высоту. Если с наплечной пушкой, конечно.