Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 12 (страница 2)

– Ни в коем случае, ваше императорское величество, – ответил я, стараясь не выдать волнения. Пусть вопрос и был задан вполне обычным голосом, да и сам по себе не звучал угрожающе, но чувство предвиденья буквально взвыло о грозящей мне опасности. – Наоборот, благодаря тренировкам мои сподвижники могут сопротивляться действию диссонанса длительное время.

– Это… интересно, – взгляд Бориса неуловимо изменился. Не сказать, что потеплел, скорее превратился из угрожающей шипастой дубины в острый скальпель. – Мне приходили доклады о твоём Ордене святого Александра Невского, хотя и весьма противоречивые. Если то, что ты говоришь – правда, это может пригодиться в будущем как империи, так и всему миру.

– Всегда можно найти общие точки соприкосновения, если их искать, – осторожно ответил я.

– И в самом деле, – кивнул Борис Владимирович. – Флот миротворческого корпуса сильно пострадал при открытии врат диссонанса, так что тебе придётся передать свои корабли в ведение армии. Можешь оставить себе пару военных судов для сопровождения и транспортник. Остальное тебе в ближайшие годы не пригодится.

– Я хотел бы быть уверенным, что это и в самом деле так, – сказал я. – Весь мой предыдущий опыт говорит о том, что лучше иметь нужный флот и людей под рукой. Иначе может прийтись туго.

– Весь – это полтора года? – император откровенно усмехнулся. – Впрочем, неважно. Хоть ни один ребёнок не может проснуться с достаточными знаниями, меня этот вопрос интересует в наименьшей степени. Всё решено, и прошлого уже не изменить. Ты же должен перестать мыслить как обычный барчик и начинать уже мыслить как правитель. Имперская армия – твоя армия. Имперский флот – твой флот. Все земли в империи – твои, независимо от того есть у тебя соответствующий титул или нет.

– Пока мне сложно это осознать, ваше величество. Как только удастся, так сразу я передам в род и в государство и земли, и войска, и титулы. Кроме, разве что, ордена, потому как он не может никому принадлежать, – ответил я.

– С Филаретом мы разберёмся позже, – отмахнулся кончиками пальцев император. – Что с Генрихом? Или его ты тоже передать не можешь?

– Святой престол от него отказался, у меня есть ряд официальных бумаг относительно его дальнейшей судьбы, – ответил я. – Однако он и в самом деле мне всё ещё нужен, для обмена.

– Для обмена на кого? – заинтересованно спросил Борис Владимирович.

– На что, ваше величество. На технологии, которые могли бы помочь исцелить моего друга, – произнёс я. – Он спас меня, пожертвовав своим здоровьем, лишился конечностей и глаз…

– Грустная история, однако, причём здесь обмен и Генрих? – чуть поднял бровь Борис Васильевич.

– Мы предполагаем, что на нас напал один из убийц общества Теслы, – осторожно высказался я. – Генрих же интересен принцессе Елизавете Прусской, которая, по моим сведениям, так же входит в общество.

– Интересные у тебя осведомители, Александр, – по-новому взглянул на меня император. – И что же тебе ещё известно об обществе?

– Лишь общепризнанные сведения, – ответил я, пожав плечами. – Что оно создано Николой Тесла для контроля изобретённых им устройств. Что постепенно из России переместилось в Англию, а затем в Америку. Что в его совете состоят крайне могущественные личности, в основном из правящих домов…

– Продолжай, – подбодрил меня Борис Владимирович, но я замолчал, догадываясь, к чему всё придёт.

– Если вы очередной убийца, посланный обществом, то… я всё равно не сдамся, – сказал я, нахмурившись.

– Будь мы в обществе, за такое оскорбление я имел бы полное право не только лишить тебя права престолонаследия, но и отправить в ссылку, – холодно произнёс император. – Мне казалось, ты умней.

– Может, я и не долго живу на этом свете, но навидаться успел всякого, ваше величество, – ответил я. – И меняющих личину перевёртышей, и сверхсильных искажённых, и убийц, способных одним криком ломать пространство. Можете оскорбляться, но пока я вижу в вас лишь угрозу. Возможно, потому что мир не давал мне иного и редко баловал.

– Тебе необходимы уроки хороших манер и культуры диалога, Александр, – покачал головой Борис Владимирович. – И это не угроза, а констатация твой необразованности и ограниченности. На твоё счастье, это поправимо и не противоречит моим планам и интересам России. Но переходить от оскорблений, обоснованных на страхе к оскорблениям, основанным на детской травме – плохое решение.

– Помолчу, может, за умного сойду, – сказал я, чуть улыбнувшись.

– Для своего возраста вполне, – усмехнулся император. – Твои знания общества весьма поверхностны, но даже так ты должен быть в курсе, что оно неоднородно. Нет одного управляющего или принимающего решения относительно всего происходящего в мире. То, что тебе известна одна личность совета и есть рычаг воздействия на неё – большая удача. Но желаемое ты не получишь.

– Почему? – спросил я, искренне не понимая в чём дело.

– Потому что… а ведь и в самом деле, – вновь улыбнулся император и подвинулся вперёд, внимательно разглядывая моё лицо. – Даже черты лица изменились. Мой сын выглядел бы иначе. Меньше мускулатуры, менее выраженные углы… жаль, я никогда не узнаю, каким бы он мог стать, а ты, сколь ни притворяйся, не он.

На это мне оставалось лишь пожать плечами.

– Но в одном ты прав, генетически всё верно. А значит, твои дети, мои внуки, будут истинными продолжателями династии Романовых, – после небольшой паузы ответил император. – Но тебе на троне не место. Впрочем, это не значит, что я собираюсь тебя отстранять или изгонять. Наоборот, я предлагаю тебе великую миссию, огромную силу и ответственность.

– В данный момент меня волнуют куда меньшие субстанции. Например, спасение друга или мир в нашей стране, – ответил я.

– Ты не решишь их без знания своего противника – общества Теслы. А посвятить тебя в детали я смогу, только если ты согласишься мне помогать, – сказал император.

– Ваше величество, я никогда не выступал и не собираюсь выступать против России. И если помощь вам значит помощь империи – вы полностью можете на меня рассчитывать, – ответил я, чуть помедлив. – Хотя не вижу, как мои дети могут стать правителями, если их некому будет этому научить. Возможно, я сам мелко мыслю, но для того, чтобы обучиться иному, мне потребуется время.

– Возможно… – кивнул Борис Владимирович – А возможно, я сумею помочь тебе в решении проблем твоего товарища. Но Генриха придётся вернуть, и как можно скорее. Иначе угроза со стороны Германии обострится. Прекращай думать о своей выгоде и мысли о выгоде государства.

– Всегда считал, что так и делаю, – пожал я плечами.

– Генриха нужно отдать в ближайшие пять дней, – не поддержал меня император. – Учитывая образование новой зоны, сделать это можно будет только над Балтикой, ближе к Норвегии. Твоего товарища я осмотрю, доставьте его во дворец.

– Боюсь, это невозможно, он сросся с кораблём, – ответил я.

– Подробнее, – заинтересованно сказал Борис Владимирович.

– Убийца представлял из себя смесь механизмов и вживлённого в них тела. Во время сражения он смертельно ранил моего товарища, но мне удалось прикончить механойда, – проговорил я, в очередной раз повторяя историю помещения Максима в костюм с щупальцами. – Сейчас он уже настолько сроднился с механизмом, что в состоянии воспринимать тактильные ощущения.

– Эльза тут совершенно ни при чём, ты только зря её злишь, – покачал головой Борис Владимирович. – В то же время с каждым твоим словом ты и твои товарищи становятся все более интересны. Убить – это одно. Захватить и использовать совершенно незнакомые технологии, не допустив смерти носителя, – совершенно иное.

– Надеюсь, этот интерес будет на пользу нашему сотрудничеству, – ответил я.

– Безусловно… может даже, мне удастся оставить тебя на престоле, по крайней мере, дать пару лет, чтобы гарантировать законность передачи власти, – улыбнулся император. – Пока же… можете войти.

Не знаю, как и когда он успел снять защитное поле, полностью повторяющее контуры зала, но сделал это мгновенно. И несмотря на испуг Екатерины, после общения с моими супругами она, кажется, даже немного порозовела и не собиралась бежать без оглядки, вернувшись по первому зову.

– То, о чём я вам расскажу, станет достоянием широкой общественности через пару дней. У вас же будет время всё осознать и составить план действий, – холодно произнёс император. – Сегодня утром, примерно в шесть утра по Варшаве, группа террористов попыталась устранить адмирала Морозова и штаб его командования. К их несчастью войска, были предупреждены, и террористы получили ожесточённый отпор.

– Отец жив? – чуть не вскочила со своего места Мария. – Прошу прощения, ваше величество, но я очень волнуюсь.

– Жив, хоть и подвергся существенному влиянию диссонанса, – ответил император, наградив Марию обжигающим взглядом. – Чего нельзя сказать о террористах. Их проблема состояла в том, что они активировали взрывные устройства в то же время, когда Петра пытались убить несколько иные силы. В результате сражения между тремя сторонами произошло перенасыщение конструктами корабельного класса и раскрытие врат диссонанса.

– Обычно это приводит к тяжёлым, но не катастрофическим последствиям. Но в этот раз схватка велась до последнего вздоха, и врата распахнулись достаточно для образования новой, Польской зоны, – продолжил Борис Владимирович. – В данный момент исчезли с лица земли Варшава и города в трёхсоткилометровом радиусе от неё. Есть надежда, что зона стабилизируется при радиусе триста пятьдесят-четыреста километров. Однако говорить об этом пока рано.