Иван Русских – Рассказы 11. Изнанка сущего (страница 12)
За стеной ругнулся отчим, глухо, будто Витька находился глубоко под землей. Протяжно скрипнул родительский диван, потом что-то грохнуло. Мать всхлипывала тонко и надрывно, ее причитания исказились и звучали наподобие испорченного компакт-диска.
Витька беззвучно орал, вопль метался внутри головы, вибрировал в ушах, отдавался болью в кончиках пальцев. Что-то мелькнуло в темноте на полу, возле дивана.
Витька подтянул колени к подбородку, продолжая по-рыбьи разевать рот. Снова мельтешение, на сей раз под окном, еще одно у двери. Комнату наводнили странные существа.
Монстры выныривали из темноты, длинные, змееподобные, с хищными пастями-присосками. Черные, с зеленоватым отливом, они ползали по стенам, витали под потолком, сплетались на ковре. Клубок сливался в человекоподобную фигуру.
Пришелец поправил сюртук и слегка поклонился Витьке – а может, это просто существа извивались – ноутбук снова мигнул, и легкие Витьки лопнули от первобытного животного крика.
– Забей на них! – Светка взяла брата под руку.
Такси поехало прочь, у Витьки в ушах звучал назойливый попсовый мотивчик, игравший в машине. Всю дорогу к дому кавказец шутил и клеил Светку, пока та не гавкнула в ответ.
Утро выдалось погожим, работали кафе и магазины, таксисты слушали музыку и приставали к хорошеньким девчонкам, вездесущие бабки сидели на скамейках у парадных. Сидели, грелись на солнце и судачили.
Пальцы сестренки больно впились в локоть, Витька едва поспевал за ней мимо цепких старушечьих глаз. Казалось, даже такса, которую толстая пенсионерка с первого этажа выгуливала часами, вперила глаза-бусинки Витьке между лопаток. Дверь захлопнулась, отрезав дворовый патруль.
Витька живо представил, как старые сплетницы шушукаются об убийстве, как они жаждут расспросить его о случившемся. Про ковер со следами крови, который вынесли из спальни, про фотографии тела отчима, про то, как мужик в поношенном пиджаке сказал, что кухонный нож эффективнее калаша.
Дай этим кошелкам волю, и они облепят его со Светкой подобно зомби, схватят за шкирку, посадят на скамейку и будут спрашивать, выпытывать смачные подробности, чтобы потом делиться со своими товарками.
– А Томка-то с нашего дома, ну, алкоголичка которая, сожителя своего порешила. Всего ножом истыкала, не довезли!
– Да ты што!
– А сынок ейный сбрендил, чуть с кулаками на нас с Петровной не кинулся.
– Это все тырнэты ихние, я всегда знала, што так выйдет!
Витька обернулся, но сестра увлекла его за собой. Почему он сам не зарезал отчима?
– Теть Таня прилетит завтра, через Москву. – Светка положила сотовый в карман.
Витька сосредоточенно наблюдал за чаинками на дне чашки. Около раковины красовалась перемытая посуда: они закончили уборку. Работа отвлекала от ненастных мыслей, но сейчас, когда квартира пахла чистотой, безысходность вернулась.
– Через год мне стукнет восемнадцать, я доучусь, и мы уедем.
Витька подул и помешал напиток ложечкой.
– Вить…
– Правда?
Сестра села рядом и обняла его. Витька окунулся в запах чистых волос и заплакал, искренне, как в детстве, когда огорчался или боялся чего-то.
Светка гладила брата по голове.
– Мне вчера папа снился. И ты, и мама…
Витька молчал, уткнувшись носом в ее плечо.
– Мы на колесе обозрения катались, помнишь?
Витька шмыгнул носом.
– Родители были такие счастливые… Помнишь, как ты не хотел брать с собой свитер, а потом даже в нем мерз?
Витькина спина мелко подрагивала, он отстранился, глотнул чаю, подошел к раковине и плеснул в лицо водой.
– Ты не бросишь меня, Свет?
– Не брошу…
– Останься!
– В кафе свадьба сегодня, я и так опоздала, нам деньги нужны на адвоката и…
Витька кивнул, понял мол, не дурак. И на похороны. У отчима-детдомовца за родню местная алкашня, которую Светка шуганула уже с утра. Прознав о случившемся, бичи ретировались.
С папиной родней на Украине связь давно потерялась, а теть Таня живет в далеком Норильске. Все хлопоты на нем и сестре.
– Я приеду сразу, как освобожусь, Вить.
– Хорошо.
…Кроме стола в подвале мебели нет. Фонарь «Летучая мышь» бросает тени на низкий сводчатый потолок, застит каменную кладку стен. Два послушника застыли рядом со священником, как два ворона, на столе – Евангелие в кожаном переплете.
Перед слугами Бога – молодой человек в сюртуке. Ему связали кисти хитрым узлом, зафиксировав мизинцы и указательные пальцы так, чтобы он не сумел сжать кулаки. Священник поднял распятие:
– Покайся, Николка!
Одержимый хрипло заговорил на непонятном языке. Священник срывающимся голосом начал отчитку. Николка плевался богохульствами. Фонарь на столе лопнул, Библия вспыхнула, вырвав из непроглядной чернильной густоты звероподобный лик.
Осколок стекла рассек скулу одному из послушников, другой вонзился в шею священнику, он рухнул рядом с бесноватым, захлебываясь кровью. Узлы, спеленавшие персты одержимого, лопнули, он выставил перед собой ладони, словно хвастаясь.
И было чем. Пальцы извивались дождевыми червями, ногти раскрылись хищно, бесноватый задрал голову, выкрикнул что-то, и потолок обрушился снегом…
Мокро. Мокро и холодно. Витька перевернулся на другой бок, отдернул ногу и окончательно пробудился. Простыни, пропитанные ледяной влагой, противно липли к озябшему телу. Витька сел и не поверил глазам: на постели таял снег.
Стемнело, он проспал до вечера. Витька смутно помнил, что ему снились холод и страх. Ноутбук, успевший покрыться легкой перхотью пыли, покоился на тумбочке. Может, сестра вернулась и открыла форточку в комнате матери или на кухне?
– Света!
Тишина, не такая, как в
Кап… Кап… Ковер потемнел.
Витьке вспомнился обрывок сна, в котором огромные жирные пиявки выбрались из ноутбука и просочились сквозь оконное стекло.
Он почувствовал легкую щекотку: по ноге ползла тварь, еще одна устроилась на шее. Его руки извивались, точно щупальца, подушечки пальцев ощерились жадными пастями.
Витька мечтал стать сильным, прогнать отчима. Его всегда предавали: батя обещал победить рак и сдох, мать клялась завязать, но всякий раз напивалась по новой, пока не загремела за решетку, и сестра… Светка такая же, смоталась и трахается сейчас с каким-нибудь хахалем. Ему никто не нужен. Люди ничто, корм.
Витька стиснул зубы. «Уродка, – процедил он, – лживая мразь». Ноутбук проснулся, экран пузырился, словно некто давил изнутри.
Нет! – Витька потряс головой, и морок исчез.
Эти штуки питаются ненавистью. Его ненавистью. Каким-то образом они пронюхали жгучую детскую обиду и приползли из своего потустороннего логова.
«Прости, сестренка, я не хотел!» – он подбежал к ноуту и захлопнул крышку. Компьютер огрызнулся разрядом тока, Витьку проняло от макушки до пяток.
– Я люблю свою сестру! – он погрозил адской машинке кулаком.
Окно покрылось матовой наледью, изморозь зашевелилась, и Витька прочел: «Не прогоняй меня».
– Уходи! Я поеду к ней и все расскажу, она поверит, поймет! – Он бросился в прихожую.
Ковер под ногами затрещал, выбрался из-под дивана, свернулся в рулон, ударил в ноги. Витька нелепо взмахнул руками и упал, кончики пальцев немели. Он вскочил, сорвал одеяло и швырнул в ноутбук.
Девайс кувырнулся с тумбочки, одеяло покрылось корочкой льда, Витька шмыгнул к двери и угодил босой пяткой во что-то холодное, глянул вниз. Пол покрыл иней, на котором выступило очередное послание: «Позволь мне остаться». Витька показал средний палец замерзшему одеялу. Под ним что-то топорщилось, Витька выскочил в коридор.
Одеваясь на бегу, он думал только о том, чтобы успеть. Успеть обнять сестру, снова вдохнуть запах ее волос, улыбнуться, сказать, что Светка для него все, сберечь ее от непонятной снежной нежити.
Теплые объятия метро вернули надежду. Надо позвонить, пока связь не пропала. Он пошарил по карманам: пара мятых полтинников да ключи. Трубка осталась в компании свихнувшегося компьютера. Так даже лучше. Вдруг оно вселилось и в телефон?
Возле кафе, в котором работала сестра, милицейская машина мерцала оттенками синего. Нестройная толпа переговаривалась неподалеку:
– Погуляли свадебку…