Иван Петров – Нулевой образец. Час расплаты (страница 6)

– Поэтому она и спит, – Артем открыл глаза. – Чтобы не видеть. Чтобы забыть. А мы идем ее будить.

– И что мы ей скажем? "Проснись, нам нужна твоя помощь, чтобы спасти мир"?

– Примерно так. Только, надеюсь, более убедительно.

Она покачала головой, но улыбнулась – впервые за день.

– Ты безумец, Артем Шумилов. Ты это знаешь?

– Знаю. Иди спать. Завтра тяжелый день.

Ирина забралась в спальник, отвернулась к стене. Через минуту ее дыхание стало ровным – она провалилась в сон с той же легкостью, с какой засыпала всегда, экономя силы.

Артем еще долго сидел у входа, глядя на звезды и слушая ночь. Гул в голове не стихал, но теперь он казался почти дружеским – как далекий голос, обещающий, что все будет хорошо. Он знал, что это обман. Что ничего хорошего не будет. Будет только путь, полный боли и потерь. Но выбора не было.

Под утро он задремал – сидя, прислонившись к холодной стене. И во сне к нему пришла Она.

Старуха с лицом, изрезанным морщинами глубже, чем горные ущелья. Глаза ее светились тем же зеленым, что кристаллы в гроте Старца, но свет этот был тусклым, угасающим. Она сидела на камне посреди пустынной равнины и смотрела на него.

– Ты идешь, Отмеченный, – голос ее звучал, как шелест сухой травы. – Я слышу твои шаги. Они гремят в моей голове, как камнепад.

– Я иду помочь, – ответил Артем. – Гнев просыпается. Нам нужен твой голос.

– Мой голос, – она горько усмехнулась. – Мой голос давно иссох. Я молчу уже тысячу лет. Зачем тебе мое молчание?

– Чтобы петь. Чтобы собрать хор. Чтобы убаюкать Гнев или встретить его вместе.

– Глупый, – старуха покачала головой. – Гнев нельзя убаюкать. Его можно только накормить. Или умереть, пытаясь. Вы готовы умереть?

– Если придется.

– А она? Та, что с тобой? Тоже готова?

Артем промолчал. Он не знал ответа.

– Подумай, Отмеченный, – старуха поднялась, и Артем увидел, что она не просто стара – она иссохла, как мумия, кожа обтягивала кости, глаза провалились в глазницы. – Подумай, прежде чем будить мертвых. Не все спящие хотят просыпаться. Некоторые предпочли бы умереть навсегда.

– Ты хочешь умереть?

Она долго смотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на тоску.

– Я хочу покоя. А вы несете мне войну.

– Мы несем выбор, – возразил Артем. – Ты можешь отказаться. Можешь остаться спать. Но если Гнев вырвется, он найдет тебя даже здесь. И тогда покоя не будет никому.

Старуха молчала. Ветер гнал пыль по равнине, засыпая ее иссохшие ноги.

– Ты похож на него, – вдруг сказала она. – На того, кто приходил ко мне тысячу лет назад. Тоже говорил о выборе, о спасении. А потом предал.

– Я не предам.

– Все так говорят.

Она подняла руку, и равнина вокруг них начала таять, растворяться в сером тумане. Голос ее звучал все тише, уходя в небытие.

– Приходи, Отмеченный. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле. Но помни: пробуждение стоит дорого. Очень дорого.

Артем проснулся от холода. Руки затекли, шея затекла – он так и просидел всю ночь у входа, прислонившись к камню. Зверек сидел напротив и смотрел на него с непонятным выражением – кажется, с насмешкой.

– Видел сон? – спросила Ирина из глубины пещеры. Она уже не спала, сидела на спальнике, обхватив колени.

– Видел. Она знает, что мы идем.

– И что сказала?

– Что пробуждение стоит дорого. И что она не уверена, хочет ли просыпаться.

Ирина помолчала, потом встала, подошла к нему.

– А мы уверены, что хотим ее будить?

– Нет, – честно ответил Артем. – Но у нас нет выбора. Помнишь?

– Помню.

Она протянула руку, и он принял ее, поднимаясь. Тело слушалось плохо – сказывалась бессонная ночь и перенапряжение вчерашнего дня.

– Завтракаем и идем, – сказал он. – Времени мало.

Зверек, услышав слово "идем", довольно фыркнул и побежал вперед, снова превращаясь в серо-зеленую молнию.

– Быстро же он восстанавливается, – заметила Ирина, глядя ему вслед. – Не то что мы, люди.

– Он не человек, – Артем подхватил рюкзак. – И мы уже не совсем люди. Так что давай без нытья.

– Я не ною. Я констатирую факт.

– Констатировать будешь, когда доберемся до места.

Они вышли из пещеры. Утро было ясным, холодным, солнце только начинало подниматься над гребнем гор, окрашивая снега в розовый цвет. Воздух обжигал легкие, но Артем почти не замечал этого – его тело давно адаптировалось к любым температурам.

Тропа, если это можно было назвать тропой, вилась по склону, то поднимаясь вверх, то резко ныряя вниз. Зверек вел их уверенно, ни разу не останавливаясь в нерешительности. Казалось, он знает каждый камень, каждый куст, каждый ручей на этом пути.

К полудню они вышли к перевалу. Отсюда открывался вид на следующую долину – узкую, зажатую между скал, с темным озером на дне. Вода в озере была неестественно черной, неподвижной, как зеркало, в котором отражалось только небо.

– Там, – сказал Артем, чувствуя, как гул в голове становится громче, отчетливее. – Она там. Под озером.

– Под водой? – Ирина вгляделась в черную гладь. – Но как мы…

– Не знаю. Но зверек знает. Смотри.

Проводник уже бежал вниз, к озеру, не оборачиваясь и не сбавляя темпа. Артем и Ирина двинулись следом.

Спуск оказался крутым, опасным – камни сыпались из-под ног, приходилось цепляться за редкие кусты, чтобы не сорваться в пропасть. Но они справились. Через час, ободранные, уставшие, но живые, они стояли на берегу черного озера.

Зверек сидел у самой воды и смотрел на них с терпеливым ожиданием.

– И что дальше? – спросила Ирина. – Прыгать?

Артем подошел к воде, опустился на корточки, коснулся поверхности пальцем. Вода была ледяной – настолько, что у обычного человека свело бы руку судорогой. Но он чувствовал только холод, чистый, глубокий холод, идущий из самой бездны.

– Ты слышишь меня? – мысленно позвал он. – Мы пришли. Мы здесь.

Тишина. Только ветер шумит в скалах, только волны плещут о берег.

И вдруг вода в центре озера всколыхнулась. Не от ветра – снизу, из глубины, пошла рябь, расходящаяся кругами. А потом из черной глади поднялось Оно.

Сначала Артем увидел только тень – огромную, бесформенную, заслонившую полнеба. Но тень обретала очертания, сгущалась, превращалась в фигуру. Женскую. Высокую, стройную, с длинными волосами, струящимися по воде, как водоросли.

Горная ведьма поднялась из озера и открыла глаза.

Это были не те глаза, что Артем видел во сне. Там, в видении, они светились тусклым зеленым светом угасающей жизни. Здесь же они пылали – два белых, раскаленных солнца, от которых невозможно было отвести взгляд. Они не просто смотрели – они прожигали, пронизывали, читали каждую клетку тела, каждую мысль в голове.

Ирина вскрикнула и отшатнулась, прикрывая лицо руками. Артем стоял, не в силах пошевелиться. Свет жег сетчатку, но он не мог закрыть глаза – что-то удерживало, заставляло смотреть в самое сердце этого древнего, страшного света.

– Отмеченный, – голос ведьмы шел не изо рта – она еще не открывала губ. Он звучал прямо в голове, заполняя собой всё пространство, вытесняя мысли, чувства, саму волю. – Ты пришел. Я знала, что ты придешь. Камень сказал мне.

Артем попытался ответить, но горло перехватило спазмом. Он только кивнул – судорожно, неловко.