Иван Панин – Магия, рожденная среди кукурузных полей (страница 12)

Прошло почти девять лет с того дня, как я покинул дом и оказался на ферме, которая стала моим новым домом, а Бен – моей семьей. Где-то далеко прокукарекал петух, этот отвратительный звук был не очень громким, но я все равно проснулся из-за него. Я все еще был вегетарианцем, но это пернатое создание мне иногда хотелось не только съесть, но и самостоятельно приготовить. Но будильником он был прекрасным, правда, не думаю, что меня все эти годы будил один и тот же петух.

Я открыл глаза и уставился в потолок, лежал в комнате Эрика, покойного сына Бена. В ней почти ничего не изменилось, как и во всем доме, только в небольшом шкафу и ящиках стола теперь были мои вещи. Мои книги, тетради и одежда, некоторые предметы уже не мешало бы выбросить, но мне как-то было не до этого. Я потянулся и вылез из-под одеяла.

– Сегодня надо заняться деревьями, – подумал я, глядя в окно.

За ним все еще был сад, где росли вишни, некоторые уже должны были созреть. Прошлым вечером я как раз приготовил несколько ведер специально для сбора этих ягод. Мне надо было торопиться, хоть и было рано, и я натянул на себя вещи, что висели на стуле. Темные джинсы и фиолетовую футболку, которая обтянула мои плечи.

За годы, проведенные на ферме, я не просто подрос, я вырос. Вырос и окреп, стал совсем взрослым. Плечи стали заметно шире, а на руках проступал рельеф мышц, шея тоже стала крупнее, и светлые волосы ее больше не прикрывали. Они все еще были темными, я их стриг, но редко, только когда они прилично отрастали.

Причесываться я не стал, я даже не посмотрел на себя в зеркало, просто покинул свою комнату и оказался у лестницы. Дверь в комнату Бена была открыта, я краем глаза увидел кровать, в которой никто не спал уже три года, и начал спускаться вниз. Бен умер три года назад, и теперь вся его ферма принадлежала мне. Огромные поля кукурузы и пшеницы, сад, амбар, дом и даже его полуразвалившийся пикап. Все это теперь было моим.

Огород перед домом все еще был, он стал почти в два раза больше. Я заметил, что перец начал цвести, а рядом уже висели небольшие зеленые помидоры. Некоторый редис можно было выдергивать, и листья салата ждала почти та же участь.

Мне почти не надо было покупать еду из-за всей этой зелени, а излишки я обменивал на яйца и молочные продукты на соседних фермах. Мне же тем временем надо было что-то делать с вишней, ее было слишком много для меня одного. Варенье из нее я, конечно, мог сделать, но у меня уже был небольшой запас.

– Ладно, – подумал я, оказавшись среди деревьев, и поставил перед собой три ведра.

Большая часть ягод созрела, я это чувствовал, как и то, что на соседней ферме еще не начались работы. И это было самое главное. Мои волосы трепал ветер, что стих на несколько секунд, а листва продолжала шуршать, только на вишневых деревьях она шуршала заметно громче. Спелые ягоды, что висели на ветках, начали отрываться от них вместе с плодоножками и сразу после этого летели в ведра, которые наполнились почти до краев.

Произошло это по моей воле, силы давно вернулись ко мне. Проводника у меня больше не было, но я все еще был магом и использовал только низшую магию, которая оказалась весьма полезной для жизни на ферме.

Я чувствовал состояния растений, земли и даже воздуха, поэтому знал, что в ближайшие дни точно не должно было быть дождя. Правда, дождь бы совсем не помешал, особенно над кукурузой, чьи початки только начали формироваться. Но и с этим можно было легко разобраться, и специальный аппарат для полива был не нужен. Я просто позаимствовал немного влаги с неба, отделив от туч несколько маленьких кусков, которые спустились практически на землю и стали каплями среди кукурузных стеблей.

– А теперь можно заняться завтраком, – подумал я, глядя на поля.

Что-то я делал при помощи магии, но чаще все-таки поступал как обычный человек. Я занес ведра с вишней в дом и вышел с небольшим пластиковым контейнером и ножом, которым обычно срезал то, что не мог сорвать. Так часть листьев салата была вырвана с корнями, которые я аккуратно отсек. И после того, как зелень оказалась в контейнере, я перебрался к грядке, из которой принялся вырывать редис. Мне надо было совсем немного для салата, и я остановился на трех. Смахнул с них землю и положил в контейнер, который через пару минут оказался на кухне рядом с раковиной.

Я все еще не мог привыкнуть к тому, что приходилось готовить одному. По привычке я иногда делал две порции и не знал, что делать со второй. Что-то не давало мне съесть ее. Тарелка несколько дней стояла в холодильнике, после чего приходилось выкидывать ее содержимое в компост.

И на этот раз я чуть не начал резать листья для второй порции, но вовремя опомнился. В итоге порция вышла немного больше, чем я ожидал, и редиса в ней было меньше, чем надо. Я добавил еще немного тофу, немного перемешал и разместился за столом, на месте, на котором обычно сидел.

Напротив стоял стул, на котором бы разместился Бен. Мы часто ели вместе, и даже не часто, а почти всегда. И мысли об этом заставили меня встать, взять тарелку и выйти на улицу, где я продолжил есть на ступеньках.

С каждой минутой становилось теплее, а к обеду стало так жарко, что мне снова пришлось вызвать дождь на своих полях. Лило совсем слабо, у самых корней, но в воздухе ощущалась влажность. Я наблюдал за происходящим с мельницы, которую немного привел в порядок. Конечно, она не функционировала как когда-то, но теперь наверх вела крепкая лестница, лопасти вращались почти бесшумно, и к тому же внутри стало чисто. Не было ни пыли, ни грязи, ни другого мусора, от которого я избавился. Толку от этого строения не было, такие мельницы давно не использовались, поэтому в городе их осталось всего четыре.

Я же был рад тому факту, что мне принадлежала одна из них. Мне нравилось находиться в этих стенах, в них я мог забыть обо всем и часами наслаждаться видом. В тот день я тоже немало времени провел под ее дырявой крышей, даже не догадываясь о том, что происходило в нескольких километрах к океану, где находилась еще одна ферма.

С ее владельцем я был знаком, он собирался продать ее и переехать. Только потенциальных покупателей не находилось, но зато нашлись желающие немного пожить в стенах старого фермерского дома. И небольшой зеленый автомобиль этих двоих как раз припарковался прямо у небольшого крыльца.

– Может, поставить машину в амбар? – предложила девушка, которая сидела за рулем. – Все равно она нам в ближайшие дни не пригодится.

– Давай сначала посмотрим, что внутри, – произнесла та, что сидела рядом, глядя на фасад.

– Хорошо.

Девушка заглушила двигатель и вышла из машины, и тут же порыв ветра взлохматил ее медно-рыжие волосы. В свете солнца ее кожа казалась ослепительно белой, на ее фоне выделялись пухлые губы, на которых блестел тонкий слой бальзама. Она захлопнула дверь и поправила свою длинную юбку, и снова уставилась на дом своими огромными зелеными глазами.

– И здесь нам жить целый месяц, – сказала та, что тоже решила покинуть салон.

Она была на полголовы ниже, широкой в плечах и не такой хрупкой, как та, что была за рулем. Ее черные волосы были совсем короткими, а на коренастом теле висели просторные шорты с большими карманами и майка.

– Интересно, как дела с интернетом? – произнесла она, глядя на провода, которые тянулись к крыше.

– Думаю, раз ты здесь, он точно совсем скоро появится.

– Да, но телефон здесь ловит, – сказала темноволосая, уставившись на небольшой экран, в углу которого сначала светились три полоски, но через секунду осталась только одна.

– Ладно, пошли.

Они поднялись по скрипучим ступенькам и оказались перед белой дверью, темноволосая полезла в карман за ключами, а рука рыжей потянулась к медной ручке.

– Открыто, – удивленно произнесла она, когда петли заскрипели.

– Открыто?

– Если бы сейчас смеркалось, все это бы выглядело как эпизод из фильма ужасов.

– Захлопнись, Мэлла, – недовольно произнесла темноволосая, глядя в темноту, что была за дверью.

А когда дверь распахнулась полностью, стало видно лестницу, ведущую на второй этаж. Каждая ее ступенька хорошо освещалась, как и выцветший рисунок на обоях.

– Вот это антураж, – сказала Мэлла, оказавшись в прихожей.

Она встала прямо перед лестницей и уставилась вверх, на потолок, который местами был в паутине.

– И как мы на это согласились? – прозвучало за ее спиной.

– Не знаю, но думаю, смена обстановки нам не повредит.

– Прибраться здесь тоже не повредит.

– А я бы оставила немного пыли и паутины, – продолжила Мэлла и отправилась в гостиную. – Здесь есть камин.

– Конечно, есть, труба же из крыши торчит.

– Эри, я хочу его разжечь.

– И посидеть перед ним со скетчбуком, – добавила Эри, тоже войдя в гостиную.

Там тоже было пыльно, немного пахло сыростью, Мэлла села на диван, что располагался напротив камина. Прозвучал скрип пружин.

– Какое здесь все старое, – продолжила Эри, глядя на пейзаж, что висел на стене. – Здесь же должны быть три спальни?

– Да, две на втором этаже, и еще одна на чердаке.

– На чердаке, – повторила Эри. – Я там точно не буду спать.

– А если там будет лучше ловить интернет? – сказала Мэлла, уставившись в топку камина.

– Издеваешься?

Мэлла посмеялась, а потом встала и отправилась на второй этаж, куда через несколько минут они вместе с Эри отнесли свои вещи. Три коробки и два рюкзака оказались на полу в проходе между двумя комнатами. Там же, напротив небольшого окна была лестница, ведущая на чердак, и она была не такой, как та, по которой они поднимались. Ее ступени были скорее перекладинами, перил не было, и располагалась она практически вертикально.