Иван Панин – Главная деталь (страница 3)

– Через несколько дней. Это новая модель протезов, мы должны их испытать.

– А что с моими глазами? Что с ними будет?

– По правилам их надо утилизировать.

– То есть, их зальют кислотой?

– Да, – коротко ответил Натале, глядя на бумаги, что были разложены на столе.

Но это была ложь, вместо глазных яблок в контейнер для утилизации он положил два куска парафина, которым придал форму шаров. Они и расплавились в кислоте, а настоящие глаза Оберы Натале заботливо залил регенерирующим раствором и забрал в свою небольшую коллекцию человеческих аномалий.

Через несколько дней, как он и обещал, Обера смог видеть своими новыми глазами. Натале снял повязку, и как только глаза открылись, зрачки немного изменились. Появились три линии, из-за которых они стали чем-то напоминать звезды. Натале включил фонарик, от чьего света, зрачки начали шевелиться – они немного повернулись вокруг своих осей.

– Что видишь? – спросил Натале.

– Что-то вижу, только все как в тумане, – прозвучало в ответ.

Но через некоторое время зрение пришло в норму, а зрачки снова изменились. В каком-то смысле они приобрели радужки, а точнее лимб, который состоял из трех частей. Из трех участков окружности, которые тоже немного шевелились и были словно присоединены к трем линиям.

– Они похожи на лопасти, – произнес Обера, разглядывая себя в зеркале. – Что дальше будешь со мной делать? Ушами займешься?

– Нет. Некоторое время я буду просто наблюдать за твоим состоянием и за состоянием имплантов.

– Скорее за состоянием имплантов.

– Твое состояние тоже важно, особенно голова, – объяснил Натале.

– Точно. Надо же проверить, не навредят ли такие же какому-нибудь порядочному и богатому человеку.

– Волнуешься из-за этого?

– Нет, меня же продолжают чем-то накачивать, – сказал Обера, присаживаясь на кушетку.

Кабинет, где его осматривал Натале, был небольшим, и в нем было все необходимое оборудование и инвентарь. На стенах были светлые панели, окон не было, а кушетка стояла почти в самом центре. Рядом с ней располагался стол, ящики которого можно было открыть только с помощью отпечатка пальца. В них хранились препараты и инструменты.

– Неужели ты смирился с тем, что умрешь в этих стенах? – внезапно спросил Натале.

– Наверное, – ответил Обера, уставившись в потолок.

– А вот заключенный, которому руку отрезали, не смог, – продолжил Натале, изучая результаты анализов.

Обера был в норме, он был крепким. Он был идеален для подобных экспериментов. Натале же хотелось изучить его позвоночник, чем и занялся в тайне от руководства.

– Вот я понять не могу, какая связь между имплантами и моим позвоночником? – спросил Обера, в очередной раз лежа на кушетке.

Только на этот раз он лежал на животе, а Натале надел перчатки и начал прощупывать его позвонки.

– Или уже придумали, что со мной еще можно сделать? – продолжил Обера.

– Ты же никому не скажешь? – произнес Натале тихо.

– У тебя самого есть идеи?

– Не совсем. Я просто решил немного изучить тебя.

– Понравились мои шипы?

– Я же ученый, – напомнил Натале.

– Хотел бы вскрыть меня?

– И все-таки ты не ценишь свою жизнь.

– Мне терять нечего, если ты забыл, – произнес Обера.

– Жаль, что нельзя рентген сделать.

– Почему нельзя?

– Сейчас я могу только взять костную пробу, но мне этого мало.

– А я у тебя единственный пациент? – поинтересовался Обера.

– Да, но скоро обещали выделить еще одного.

– То есть, видеться будем реже?

– Тебя это беспокоит? – спросил Натале, ощупывая самый большой шип.

– Не знаю, – ответил Обера.

Через несколько недель в стенах тюрьмы произошло пополнение, и ему пришлось больше времени проводить в своей одиночной камере. У Натале работы прибавилось, у него появился еще один подопечный, чему он был не рад. Новый подопытный тоже был убийцей и еще наркоманом, из-за чего работы стало еще больше. Он постоянно ругался, вел себя агрессивно, пытался напасть на Натале, и тот впервые в тюремных стенах применил силу – привязал его к кушетке.

– Не трогай меня! – продолжал он кричать, когда Натале осматривал его глаза.

– Помощь нужна? – спросил надзиратель, которого пришел на крики.

– Нет, – ответил Натале и ненадолго задумался. – Хотя. Мне надо узнать, могу ли я усыпить его, чтобы нормально осмотреть. У него ломка, и из-за этого успокоительное не действует.

– Хорошо, я спрошу, – сказал мужчина в синей форме и поспешил покинуть кабинет.

– Всех убью! – продолжал мужчина на кушетке.

Он пытался освободиться от ремней, но у него не было шансов. Худые конечности дергались, кушетку из-за этого немного трясло. Натале недовольно посмотрел на это зрелище и решил выйти из кабинета, чтобы больше не слышать его криков. А через несколько минут к нему подошел глава лаборатории. На нем, как и на Натале, был белый халат, только на несколько размеров меньше. Мужчина был значительно ниже, его голова была полностью лишена волос.

– Проблемный пациент? – спросил он у Натале, уставившись парой дорогих протезов на дверь, за которой продолжал кричать мужчина.

– Да, у него ломка. Могу я его усыпить?

– Мне сначала надо взглянуть на его документы.

– Хорошо, – не возражал Натале.

И они вместе зашли в кабинет, где на столе лежала небольшая папка со старыми анализами и результатами осмотров.

– Вы это видели? – спросил глава лаборатории, нахмурив свои тонкие брови.

– Да.

– Вам всем конец, – в очередной раз прокричал заключенный.

– Если немного переборщить, он может и не проснуться, – продолжил ученый, уставившись на наркомана, а потом на Натале.

– Значит, придется подождать.

– Усыпите его, как когда-то усыпляли собак.

– Но… – не успел сформировать мысль Натале.

– Он все равно бесполезен. Считайте, что он уже труп, – произнес мужчина, положил папку на стол и поспешил удалиться.

– Не думал, что придется делать такое, – подумал Натале.

Но приказ был отдан, и он должен был подчиниться. Он достал из нижнего ящика небольшую ампулу, которую вставил в специальный пистолет. На мгновение ему показалось, что у него задрожали руки, но на самом деле никакой дрожи не было. Натале был спокоен, что его пугало, а через несколько секунд он сделал заключенному инъекцию в шею. Всего пару секунд после этого тот продолжал кричать, но потом его речь перестала быть связной, и еще через некоторое время он отключился.

– Может, все-таки взять у него кровь на анализ? – подумал Натале, присаживаясь за стол.

В каком-то смысле это было его первое убийство, и он признался в этом Обере через несколько дней.