Иван Панин – Главная деталь (страница 2)

Пришлось проверить все, на это ушло немало времени. В итоге Корделлу удалось найти только два желтых Мизуми. Один был утилизирован пять лет назад, а второй принадлежал мужчине, чье имя ему было незнакомо. Корделл запросил адрес нового владельца и понял, что все его усилия были напрасны. Идти ему все равно было некуда, и он решил еще немного понажимать по разделам меню. Там оказалось много интересной информации: схемы кварталов, расположения мастерских, заводов и магазинов. Правда, те данные Корделлу и так были известны. Он хорошо знал город, но все равно продолжал изучать карту, которая внезапно начала расплываться перед его глазами.

Он потерял сознание, а пришел в себя в палате, где кроме него лежало еще семь человек. Корделл открыл глаза и увидел капельницу, а потом к нему подошла медсестра. Она ему обо всем рассказала. Его организм просто был истощен, ему просто нужен был отдых, и через два дня он смог покинуть больницу. Вот только сначала отправился в самый дальний ее корпус, где располагался крематорий.

Там в помещении рядом с моргом был небольшой склад, где в дешевых пластиковых контейнерах хранился прах бездомных и других изгоев общества. Так вышло, что там хранился и прах тех, кого Корделл хорошо знал. Он искал своих друзей и нашел сразу четверых, ему без проблем выдали то, что от них осталось. Мужчина в зеленом халате положил контейнеры в небольшой пакет.

– Спасибо, – тихо произнес Корделл, забирая у него пакет, и поспешил к выходу.

Прошел по узкому коридору, не замечая того, что происходило вокруг, и оказался на улице рядом с толпой недовольных пациентов. Один из них случайно задел Корделла плечом, но тот даже не понял, что произошло. Он даже не надел повязку, чтобы прикрыть лицо, но ветра все равно почти не было. Корделл продолжил идти, он не понимал, куда направлялся, пока не услышал сирену полицейской машины. Этот звук его словно разбудил, и реальность стала нормально восприниматься.

Корделл задумался, заметил впереди знакомое здание и свернул на ближайшем перекрестке. Он старался идти быстрее, но ноги не слушались, тело казалось непривычно тяжелым. Ему надо было поесть, но мелочи, что оставалась в его карманах, хватило лишь на небольшую бутылку гидроэкстракта. Он его выпил после того, как забрался на крышу.

Высоты он не боялся, и внезапно в его голове промелькнула мысль о самоубийстве. Корделл подошел к самому краю крыши, присел и решил достать урны из пакета.

– Рамин Дафф, – было написано на первой.

Так звали парня, которому не посчастливилось родиться на крышах. Он был невысоким, немного сутулым. Корделл помнил, как они познакомились, как он познакомился со всеми ими.

– Кару Око, Рей Сатц и Май Монт, – было на остальных урнах.

– Интересно, что случилось с протезом Рея, – задумался Корделл, открыв урну с его именем.

Рей потерял руку, которую ему заменила конструкция из железа и нановолокон. К ней он долго привыкал, она была холодной и совсем не похожей на человеческую конечность. Пальцы сгибались, издавая странный звук, похожий на скрип. Он Корделлу померещился, когда прах начал высыпаться из урны. Так грустно ему еще не было, но было еще одно весьма странное обстоятельство.

– Номер 59/376, – прозвучал мужской голос за его спиной.

Он принадлежал высокому мужчине, который следил за ним еще в больнице. На нем был бежевый плащ, а темные волосы были заплетены в дреды.

– Что тебе от меня надо? – спросил Корделл.

– Помнишь меня? – спросил мужчина.

– Трудно забыть человека с такой комплекцией.

– Все твои друзья умерли от передоза.

– Откуда ты знаешь? – удивился и одновременно разозлился Корделл.

– Я видел данные об их вскрытии.

– Точно, ты же медик. Решил сменить стены тюрьмы на обычную больницу?

– Нет, я пришел поговорить с тобой.

– Зачем? – спросил Корделл, открыв второй контейнер. – Зачем тебе бывший заключенный?

– Ты был еще и лабораторной крысой, как и все остальные, – ответил мужчина.

– Что? – произнес Корделл и повернулся.

Он уставился на врача, который совсем не изменился. На орлиный профиль, брови, над которыми располагались наросты, похожие на шипы. Над каждой их было по три, а вместо глаз явно были протезы. Их вертикальные вытянутые зрачки повернулись в сторону Корделла.

– Я не должен разглашать эту информацию, – ответил мужчина.

– Но ты мне это сказал?

– Я могу и не такое рассказать. И мне кажется, тебе многое будет интересно.

– Сейчас я больше заинтересован в другом, – произнес Корделл и посмотрел на две оставшиеся урны.

– Хочешь найти остальных? Я помогу.

– Ты не ответил. Чего ты от меня хочешь?

– Мне нужна твоя помощь. Ты же взломщик? Но сначала надо тебя подлечить.

– Меня уже подлечили. Ты же следил за мной в больнице? – сказал Корделл, высыпая прах из третьей урны.

– От того, что с тобой сделали в тюрьме, обычными лекарствами не вылечить.

Глава 2

Три года назад Натале был одним из научных сотрудников в тюрьме, где сидел Корделл. В ее стенах он узнал об экспериментах над заключенными и там же познакомился с Оберой, который попал за решетку за двойное убийство. Вот только в тюрьме ему предстояло не просто сидеть до конца своих дней – тем, кому не суждено было оказаться на свободе, была уготована весьма незавидная участь. Они становились собственностью государства – расходным материалом для научных экспериментов.

Так Обера оказался на операционном столе, но перед этим его накачали препаратами. Наркотиком, благодаря которому он не мог причинить вред персоналу и даже самому себе. Восприятие происходящего при этом оставалось прежним, что весьма удручало.

– Вскроешь мне череп? – спросил он у Натале, лежа на кушетке.

– Только осмотрю, – прозвучало в ответ.

На фоне остального персонала Натале очень выделялся: он был двухметровым широкоплечим, а глаза скрывались за круглыми линзами очков, очень похожих на очки для сварки. Коллеги и заключенные его немного побаивались, и к тому же он был еще и не особо общительным. Но каким-то образом Натале быстро нашел общий язык с Оберой.

– А что дальше? – спросил Обера, поднимаясь с кушетки.

– Буду ждать результаты твоих анализов.

– Я про другое.

– По результатам и будет это понятно, – объяснил Натале.

– Какой же я везучий, – произнес Обера, наблюдая за тем, как Натале заполнял бумаги.

– Ты, кажется, убийца?

– Здесь почти все убийцы.

– Хочешь сказать, что ни в чем не виноват? – спросил Натале, открыв упаковку со шприцем.

– Нет. Я отомстил и не жалею об этом.

– За что отомстил, если не секрет? – продолжил Натале, завязывая жгут на его руке.

– За сестру. Они издевались над ней из-за внешности.

– У нее тоже были такие необычные глаза?

– Нет. Половина ее тела была словно недоразвита.

– Ребра и конечности были заметно меньше, – догадался Натале. – Вторым детям часто так не везет, мой брат не дожил и до десяти. Однажды он просто не проснулся.

– Сестре было двенадцать, когда она покончила с собой, – сказал Обера, когда шприц начал наполняться его кровью.

– А я из-за смерти брата решил стать ученым, – признался Натале.

– Я бы с такой комплекцией пошел бы в спорт.

– Мой отец так и хотел, – сказал Натале, вытащив иглу из его вены.

– У меня кроме сестры никого не было.

Натале вылил кровь в пробирку и начал осмотр. Как ученый, он был рад, что ему попался такой необычный пациент. У Оберы были наросты на костяшках рук, которые можно было использовать как кастеты, и похожая аномалия была с позвоночником. От шеи до поясницы тянулись шипы, из-за которых он не мог носить нормальную одежду. Но Натале в первую очередь заинтересовали его глаза.

Было сложно понять, что было зрачками. Радужки были полностью черными, а к их центрам тянулись золотистые участки треугольной формы. Они располагались прямо как куски разрезанного торта на тарелке, что Обера и озвучил, когда Натале осматривал его глаза.

Но как бы Натале не нравилось строение радужек, по приказу начальства ему пришлось вставить Обере искусственные глаза с маленькими черными зрачками в виде колец.

Обера лежал на операционном столе, вся его верхняя часть лица была в бинтах, которые наложила медсестра. Волосы у него успели немного отрасти, у корней они были черными, но к концам их цвет переходил в рыжий. Так же он немного похудел, что было видно по ребрам, которые проступали через кожу.

– Когда я смогу видеть, если смогу? – произнес Обера, услышав шаги Натале.