Иван Оченков – Путь в террор (страница 37)

– Да.

– И как это работает?

– Нажмите на кнопку.

Холеный палец нерешительно нажал на кнопку, и раздался довольно мелодичный перезвон.

– Забавно. И вы можете установить ее на мою дверь?

– Легко. Причем не только на дверь. Этим устройством можно пользоваться для вызова слуг, вместо того колокольчика, что стоит на вашем столе. Его можно установить в банке: на предмет вызова охраны, в случае возникновения опасности или появления нежелательных клиентов. Но думаю, сначала будут востребованы именно дверные звонки. Это достаточно дешевое средство показать свою приверженность к прогрессу и повыпендриваться перед соседями.

– Как вы сказали? – слабо улыбнулся банкир.

– Ну, как бы, – смутился Дмитрий, – понты – они же дороже денег, не так ли?

– Я понял вас, – задумчиво пожевал губами Штиглиц. – А сколько стоит сей чудный механизм?

– Для вас – ничего. А вообще, себестоимость порядка восьми с половиной рублей. Причем ее можно еще сократить. А продажная цена, полагаю, будет примерно пятнадцать – двадцать рублей с установкой и элементами питания.

– Как вы сказали – «элементами питания»?

– Да. Видите эти цинковые банки? Это элементы Лекланже. Они дают электрический ток, за счет которого работает механизм.

– И надолго их хватит?

– Как будете пользоваться, – уклончиво ответил гальванер. – Но при необходимости их не сложно заменить. Так что я рассчитываю зарабатывать не только на продаже и установке оборудования, но и его обслуживании.

– И на какие же объемы заказов вы рассчитываете?

– Господин барон[41], – улыбнулся Будищев, – я понимаю, что отвечать вопросом на вопрос – невежливо, но – сколько квартир в Петербурге? А в скольких из них живут «сторонники прогресса»?

– Похоже, вы все продумали?

– Да.

– Вам, вероятно, нужен кредит?

– Нет.

– Нет?

– На первое время моих сбережений мне хватит. Если дело пойдет – я смогу на них заработать. Если нет – не буду должником.

– И вы хотите, чтобы я их рекламировал? Ну-ну, не изображайте смущения, которого не испытываете. Что же, у вас хороший план, но все же кое-что вы не учли.

– Что именно?

– Это ведь не слишком сложное устройство?

– Да.

– И его могут повторить другие?

– В общем – да.

– И что же вы будете делать, когда у вас появятся конкуренты? Тот же Лодыгин или Яблочков?

– Рано или поздно это случается со всяким изобретением. Но до той поры свой кусок я ухвачу по-любому.

– Вы предлагали это изобретение Барановским?

– Нет.

– Позвольте спросить, почему?

– У них механический завод, а это электрика. Не их профиль.

– А может, вы обиделись на своих хозяев из-за конфликта с мастером?

– Нет. Это никак не связано.

– Кстати, а они не предъявят права на ваше изобретение?

– С какой стати?

– Ну, вы у них все же работали. И, вероятно, занимались своим изобретением в рабочее время. Их адвокат легко может доказать это в суде.

– Пусть попробуют, – расплылся в улыбке Дмитрий, и только глаза его холодно блеснули, а один слегка прищурился.

Надо сказать, что эта мысль и раньше приходила в голову Будищеву, но он старался гнать ее от себя. Во всяком случае, как он работает, никто не видел, кроме Семки, а на того он вполне мог положиться.

– Ну, хорошо, – решился банкир. – Я помогу оформить привилегию. Надеюсь, это поможет вам на первых порах, а дальше – все в ваших руках.

– Спасибо.

– Пока не за что. Кстати, вы уже нашли место под мастерскую, а также контору?

– Пока нет.

– Напрасно. Чтобы вас воспринимали серьезно, нужно выглядеть соответственно. Необходим обученный, даже я сказал бы – вышколенный персонал. Нужен некоторый запас готовых механизмов, а также люди, которые будут их устанавливать. Все это требует денег и известной осмотрительности, чтобы не испортить себе репутации по неосторожности.

– Я понимаю.

– Боюсь, что нет. Видит Бог, я желаю вам только добра, а потому рекомендую реализовывать свои идеи через Барановских. Они люди известные и с репутацией. Да, ваша доля в прибыли будет несколько меньше, однако конечная сумма может быть вдвое, а то и втрое больше – за счет оборота. Подумайте о моих словах.

– Благодарю, но я уже все решил.

– Как знаете. Но если вам все-таки понадобится кредит, вспомните о моем предложении.

– Непременно.

– И еще один момент.

– Слушаю вас.

– Вы понимаете, что если займетесь торговлей и ремесленничеством, то вход в высшее общество вам будет закрыт?

– Да меня и так туда не больно зовут, – удивленно развел руками Будищев.

– А если вас признает отец?

Дмитрий немного промолчал, как будто собираясь с мыслями, затем пристально посмотрел в глаза банкира и, тщательно выбирая слова, ответил:

– Господин барон, так уж случилось, что из меня вышел очень неплохой электрик, или как сейчас принято говорить – гальванер. А вот аристократ, прямо скажем, будет паршивый. И даже если у меня каким-то невероятным чудом появится титул, то все прочие князья и графы все равно будут считать меня ублюдком. Вы понимаете, о чем я?

– Думаю – да, – криво усмехнулся Штиглиц, бывший только вторым бароном в своем роду и едва не ставший последним.

Уж он-то, имея перед глазами пример отца, хорошо знал, каково это – быть выскочкой в глазах высшего света. И ни титул, ни чин, ни громадное состояние не могли поломать этого предубеждения со стороны представителей знати. Пусть в глаза они нередко заискивали перед баснословно богатым выкрестом, но за спиной привычно злословили на счет отца, называя его жидом, менялой или ростовщиком.

На какое-то время в кабинете повисла тишина. Слышно было лишь, как тикают большие напольные часы, стоящие у противоположной стены. Первым молчание нарушил Будищев.

– Так вы позволите поставить вам электрический звонок?

– Если вам так угодно – пожалуйста. Однако я предложил бы вам установить его в другом месте.

– И где же?

– У меня есть старшая дочь – Надежда. Она замужем за чиновником для особых поручений Половцевым. У них чаще, чем у меня, бывают гости, так что там эту новинку заметит больше народу. К тому же, говоря по совести, звон, который издает ваше изобретение, ужасно меня раздражает.