Иван Оченков – Митральезы для Белого генерала (страница 49)

– Вовсе нет, – с явной досадой ответил ему Людвиг. – Напротив, я благодарен вам за эту услугу.

– Что вы, это я благодарен вам, равно как и всему вашему отряду. Ведь вы нас крепко выручили у Кара-Ниаза.

Я еще во время боя поклялся хорошенько угостить наших спасителей, если судьба позволит вернуться нам в лагерь невредимыми!

– Свидетельствую, так оно и было! – подтвердил его слова Майер.

– Тогда, быть может, сегодня вечером?

– Право, я не знаю, – смешался подпоручик.

– Если вы откажетесь, я пойму, – тихо сказал ему Бриллинг, – но, быть может, война – достаточной повод, чтобы забыть о прежних разногласиях?

– Пожалуй, – не смог не согласиться с ним Штиглиц.

– Тогда мир? – протянул ему руку бывший гвардеец.

– Мир!

– Но сейчас ты пойдешь со мной! – решительно заявила брату Люсия. – У вас еще будет время для пирушки, а пока мне нужно о многом тебе рассказать. Познакомить тебя с Сердаром, и вообще, мы не виделись почти год!

– Хорошо-хорошо, – смеясь, отвечал ей Людвиг. – Конечно же я с удовольствием познакомлюсь с господином Сердаром… кстати, а кто это?

– Тогда до вечера? – с надеждой в голосе спросил хорунжий.

– Непременно, – заверил его барон, уходя вместе с сестрой.

Бриллинг, проводив их взглядом, тоже засобирался. Все же ему следовало сговориться с маркитантами, заказать у них напитки и закуску, а также оповестить прочих знакомых из числа тех, кого неудобно обойти приглашением.

После его ухода гардемарин Майер остался один. То есть вокруг суетились люди, главным образом солдаты и матросы, занимавшиеся своими обязанностями, но вот поговорить было не с кем, а обсудить хотелось многое.

Прошедший бой, встречу с отрядом Куропаткина, работу механизмов митральез… а более всего прекрасные глаза мадемуазель Штиглиц!

– Как дела? – хмуро поинтересовался подошедший откуда-то сзади Будищев.

– Лучше и быть не может! – мечтательно вздохнул Майер.

– Пулеметы не подвели?

– Что ты! Прекрасно отработали… один, правда, заклинил посреди боя, а второй кипел, как самовар в духане у Карапета, но в остальном все просто великолепно!

– Ты что, гашиша хапнул? – удивился его состоянию Дмитрий.

– Нет.

– Тогда что с тобой? Ну-ка рассказывай, что там с нашими машинками приключилось?

– Ах, Дмитрий, какой ты все-таки приземленный человек! Я, может быть, только что видел ангела, а ты меня отвлекаешь какими-то пустяками от возвышенного…

– Баронесса мимо проходила? – сообразил, в чем причина его настроения, прапорщик.

– А как ты догадался?

– За ангелов в лагере могут сойти только наши сестры милосердия, – охотно пояснил свою догадку Будищев. – Но от Катьки, то есть мадам подполковницы, тебя бы вряд ли так торкнуло, так что остается Люся.

– Боже, и этого человека я называю своим другом! – страдальчески заломил руки молодой человек, потом не выдержал и засмеялся. – А ты, похоже, уже заложил капельку за воротник?

– Ну и что ты ржешь? – укоризненно покачал головой Дмитрий. – Сломал машинку и радуешься. Эх, Сашка-Сашка, не выйдет из тебя путевого пенсионера! Ну, выпил твой боевой товарищ немного винца, и что с того? Сам знаешь, с водой здесь плохо, вот и приходится глотать всякую дрянь!

– Знаешь, а в отряде Куропаткина оказался брат мадемуазель Люсии. Он сказал, что знаком с тобой.

– Еще бы, – ухмыльнулся приятель, открывая крышку пулемета и внимательно присматриваясь к содержимому.

– Вечером по поводу его прибытия состоится небольшая пирушка. Ты пойдешь?

– Нет, – отказался Будищев. – Ты лучше посмотри, что тут творится, до утра бы управиться.

– А что там?

– Ничего хорошего, – буркнул прапорщик. – Руки бы твоим архаровцам оторвать за такую чистку!

– Жаль, что не пойдешь. Этот Людвиг – славный малый, да и Бриллинг оказался совсем не таков, как я думал прежде.

– А он-то тут при чем?

– Так ведь это он нас всех собирает!

– Тогда точно не пойду.

– Но почему?!

– Да по кочану! Чего я не видел на ваших пьянках?

– Ну, как знаешь.

Если бы Дмитрий знал заранее, чем может закончиться эта пирушка, он, по всей вероятности, ни за что не пропустил бы ее. Но, увы, ему и в голову не могло прийти подобное развитие событий. Однако поздно вечером, когда он уже закончил наладку пулеметов и отмывал испачканные руки от смазки, перед ним возник качающийся подпоручик барон Штиглиц.

– Господин Будищев? – громко спросил он.

– И вам здравствуйте, Людвиг Александрович, – мрачно поприветствовал его моряк.

– Господин прапорщик, я имею сообщить вам, что вы подлец!

Сказать, что Дмитрия удивило подобное заявление – не сказать ничего! Отложив в сторону ветошь, он с интересом уставился на явно перебравшего офицера и не без юмора в голосе поинтересовался:

– Чем мотивируете?

– Вы негодяй! – последовал исчерпывающий ответ.

– Очень добрый день! А можно подробнее?

– Вы, милостивый государь, своими действиями компрометируете мою сестру!

– В смысле?!

– Как вы смеете ухаживать за ней и преподносить подарки?! Я требую, чтобы вы немедленно прекратили это безобразие!

– А то что? – не удержался от вопроса начинающий понимать, откуда ветер дует, Будищев.

– Будем стреляться! С двадцати… нет, с пятнадцати шагов!

Закончив свой спич, подпоручик четким строевым шагом подошел к Дмитрию и, коротко размахнувшись, попытался залепить ему пощечину. Однако попасть по физиономии прапорщика оказалось не так просто. Сообразив, к чему идет дело, он в последний момент просто отошел в сторону, и не рассчитавший сил бедняга Штиглиц плашмя грохнулся оземь.

– Что раззявились? – строго посмотрел на застывших от удивления матросов Будищев. – Не видите, человеку плохо? Взяли аккуратнышко и понесли.

– Кудыть, вашбродь?

– Лучше всего в госпиталь, – решил после недолгого раздумья Дмитрий. – Там ему и сопли вытрут, и клизму вставят, а отец Афанасий, в случае чего, и причастит!

Один мудрец, который, возможно, еще не родился, сказал, что утро добрым не бывает, и именно сегодня Будищев в очередной раз имел возможность убедиться в правоте доморощенного философа.

– Граф, вставай, – нудел над ухом Федька, одновременно тряся Дмитрия за плечо.

– Иди на хрен! – отозвался тот, пытаясь перевернуться на другой бок.

– Вставай, – проигнорировал всем известный адрес денщик.

– Ну какого черта? – обреченно вздохнул прапорщик.