Иван Новиков – Вера Хоружая (страница 7)

Польская буржуазия вместе со своими хозяевами — английскими, французскими и американскими империалистами — мечтают о новой войне, на этот раз против Советского Союза. Так давайте же, товарищи, на этом митинге выразим свое отношение к империализму и его войнам, выразим свое заветное стремление свергнуть гнет польских панов, сделать нашу Западную Белоруссию свободной, воссоединиться с нашими родными братьями, живущими в Советской Белоруссии!

Небольшая речь Веры, произнесенная с азартом, взволновала слушателей. Крестьяне поднимались на трибуну один за другим и говорили. Говорили не всегда складно, но крепко и выразительно.

— Надо раз и навсегда покончить с буржуазией. Пока она хозяйничает, будет проливаться человеческая кровь.

— Неужели у народа сил не хватит, чтобы турнуть ее? Смотрите, как сделали русские рабочие. Учиться у них надо.

Митинг прошел бурно. Единодушно приняли решение: беспощадно бороться против польской буржуазии и панов, за воссоединение Западной Белоруссии с Советской Белоруссией.

Из Смоляницы Вера отправилась в деревню Чахец Шеневской гмины (волости), на юго-запад от Пружан. В полдень в деревне Чахец базар был в разгаре. Толпа гудела, словно огромный улей. Вдруг, перекрывая гомон огромного сборища людей, раздалось:

— Товарищи! Внимание! Внимание! Внимание! Прошу сюда поближе! Антивоенный митинг трудящихся Шеневской гмины объявляется открытым! — возвестил высокий широкоплечий мужчина с могучей грудью и отступил на шаг. Его место заняла «молодая худощавая блондинка среднего роста», как охарактеризовал ее потом шпик дефензивы в своем доносе.

— Товарищи! — бросила она в толпу родное и близкое простому человеку слово. — Плохо живется рабочим и крестьянам Польши. Фабрики закрываются. Рабочих выбрасывают из квартир. С крестьян берут налоги, чтобы содержать полицию, которая сидит на нашей шее. А все потому, что у нас панское правительство. Дальше терпеть мы не можем. Мы, коммунисты, призываем вас к борьбе против реакционного буржуазного правительства. Одной из форм борьбы является отказ от уплаты налогов. Будьте смелыми и решительными! Не бойтесь никого и ничего. Враг не так страшен, если поднимется весь народ.

Затаив дыхание, слушали крестьяне Веру. Людская стена вокруг телеги, ставшей трибуной, была настолько плотной, что шпик дефензивы никак не мог пробиться поближе. Издали он старался запомнить ее облик и речь.

А она продолжала:

— У меня, как у каждого из вас, есть мать и отец, которые любят меня и дрожат при мысли о том, какой опасности я подвергаюсь. Борьба требует бесстрашия и преданности. Трудящиеся должны организовываться, и тогда враги не устоят. Да здравствует коммунистическая партия — передовой отряд рабочих и крестьян! Долой полицию! Долой буржуазную армию! Долой буржуазное правительство панской Польши!

Ее поддержали.

После митинга Вера исчезла, будто растаяла в толпе. Шпик так и не смог проследить, куда направилась она.

Вскоре на базаре в городе Вельске Вера вместе с вельскими коммунистами и революционно настроенными беспартийными рабочими провела еще один митинг.

Комсомольцы Вельска организовали его охрану. Они подняли на это дело несколько десятков дюжих крестьянских парней, которые охотно поддержали комсомольцев:

— Сунутся полицаи — всыплем.

Как только начался митинг, появилась полиция.

Молодежь кольцом сжала толпу, слушавшую оратора. Юноши приготовились к защите. Вера продолжала говорить. Она призывала трудящихся Вельска к сплочению.

Словно шакалы, вцепились полицейские в рабочих и крестьянских парней. Началась свалка.

Комсомольцы Савчук, Корнилюк, Карпук возглавили боевую дружину молодежи, которая вначале потеснила полицейских. Но силы были неравные. Десятки участников митинга были схвачены и отправлены в тюрьму.

И на этот раз Вера ушла с митинга цела и невредима.

Открытые выступления перед трудящимися были только частью ее работы. Главная же обязанность состояла в том, чтобы укреплять подпольные комсомольские организации. С этой целью Хоружая объездила всю Западную Белоруссию. Была в Пинске и Новогрудке, Барановичах и Вилейке, Белостоке и Гродно, в десятках местечек и деревень.

Только приехала в Белосток — новая беда: в Пинскую городскую комсомольскую организацию пробрался провокатор — некий Грек и предает одного комсомольского активиста за другим. Не отдохнув ни дня, Вера отправилась туда, поддержать пинских комсомольцев. Оставшиеся на свободе не должны растеряться в такой трудный момент.

Она любила тихий полесский городок Пинск, любила живописную, неторопливую реку Пину, плакучие вербы на ее песчаном берегу. А еще больше любила никогда не унывающих пинских парней и девчат. Кто из них еще на свободе, а кто уже корчится в муках под пытками палачей из дефензивы?

Ехала туда, рискуя в любой момент нарваться на засаду: ведь не была уверена, что явки, которыми пользовалась прошлый раз, не провалены. Правда, с Греком она прежде не встречалась, он не знал ее связей.

Хозяйка явки встретила Веру как обычно:

— Ты прямо с вокзала? Не слышала, что говорят в городе?

— Не успела. Да и некогда было прислушиваться. У вас ведь беда?

— Да, неприятности. Этот подлец Грек многих завалил. Но не всех. Одних он не знал, другие успели скрыться.

— Кто из комитета не арестован? — спросила Вера.

— Додюк на свободе.

— Вызови его, пожалуйста.

Фамилия Додюка была знакома Вере еще по Мозырю. Знала она там парня с такой фамилией — учился в реальном. А может, совпадение?

Когда он вошел вслед за хозяйкой, Вера сразу узнала его.

— Здравствуй, земляк! — обрадованно протянула ему руку. — Вот где свиделись!

Он смотрел на нее и тоже сиял от радости — приятно встретиться с однокашницей.

Вера не стала предаваться воспоминаниям, расспрашивать Додюка, как он тут оказался. Путь молодых революционеров в той или иной степени схож. Еще в то время, в Мозыре, она знала, что Додюк из беженцев, а родом откуда-то из-под Пинска. Ничего удивительного, что он сейчас здесь.

— Ну, рассказывай, что у вас стряслось.

Села напротив, чуть склонила набок голову и приготовилась слушать. А он рассказывал, с чего начался провал, как ребята успели оповестить друг друга о беде, кто как вел себя в минуту опасности.

— Сможем собрать оставшихся на воле комсомольцев?

— Если нужно, соберем.

— Подбери подходящее место, чтобы в случае чего была возможность уйти. Назначь на пять часов вечера. Заходить по одному.

Домик, где проходило собрание, находился в глубине двора, из которого можно было выйти на две разные улицы. На опасных точках подпольщики поставили своих наблюдателей.

Вера, сидя у стола, уверенно говорила:

— Нашим ответом на провокацию и аресты должно быть усиление борьбы, сплочение наших рядов, рост числа комсомольцев. Вся молодежь Пинска должна учиться у нас мужеству, стойкости, боевитости, — и ни тени уныния в наших сердцах. Я предлагаю выпустить листовку, в которой разоблачить коварные методы дефензивы, засылающей в наши ряды провокаторов, и бросить в лицо оккупантам, что мы не боимся их! Листовку я напишу, а городской комитет партии поможет отпечатать. Ваша задача распространить ее в самых людных местах одновременно. Сможете?

— Сможем! — в один голос ответили присутствующие.

— Додюк получит листовки у меня, раздаст вам. Условитесь с каждым в отдельности, где и когда получите.

Через день Пинск только и говорил, что о комсомольских листовках. Людская молва уверяла, что их были тысячи, что власти беснуются от злобы, но не могут найти тех, кто писал, печатал, распространял.

Обстановка в Западной Белоруссии в то время была очень сложной. В странах Западной Европы революционное движение шло на спад, уменьшалось оно и в Польше. А здесь, на «восточных кресах», еще гремели выстрелы, партизанские отряды нападали на посторунки (полицейские участки), фольварки. Отлив революционной волны в Польше развязывал руки военным властям для расправы с партизанами. Все очевиднее становилось, что вооруженными выступлениями, тем более разрозненными, главная цель — воссоединение Белоруссии в едином Советском государстве — не может быть достигнута. Надо было менять стратегию, тактику и средства борьбы.

Вот тогда особенно пригодились литературные способности Веры Хоружей. Она писала статьи в подпольные газеты «Чырвоны сцяг» и «Большевик», воззвания к населению Западной Белоруссии, в которых разъясняла политику КПЗБ, призывала трудящихся сплотиться вокруг коммунистов, разоблачала лжереволюционеров.

Однажды августовским вечером, вернувшись после очередной поездки в Слоним, Вера села писать письмо в Советскую Белоруссию.

С душевным трепетом начинала первые фразы письма. Знала, что это уже не ее личная переписка, что за каждым ее словом — жизнь комсомола Западной Белоруссии. Еще никогда она не чувствовала такой большой ответственности за написанное.

«…Что же тебе написать обо мне? — не спеша выводила она слово за словом. — Живу по-прежнему, широко и жадно хватая жизнь. По-прежнему вокруг меня разлита огромная яркая радость».

Да, самое подходящее слово «радость». Как же иначе назовешь то чувство, какое испытывает она, видя, как ее братья и сестры находят свое место в рядах борцов за свободу и счастье трудящихся, как решительно бросаются они в бурный водоворот политических событий и, несмотря на самые тяжкие испытания, крепко держатся друг за друга. Разве это не счастье?