Иван Новиков – Вера Хоружая (страница 6)

Больше всех расстраивалась текстильщица Сидранская, молодая девушка. Она не могла скрыть слез. Вера обратилась к ней:

— А если бы тебя арестовали во время расклейки листовок? Сидела бы в дефензиве и плакала? Думаю, что нет. А ты нюни распустила… То же может случиться с каждым из нас. К этому мы должны быть готовы в любую минуту. На то мы и комсомольцы, чтобы не гнуться под ударами врага…

Девушки подтянулись, перестали шмыгать носами. Из Белостока Вера вернулась в Вильно. Там ее ждали. В Москве созывался V конгресс Коминтерна и IV конгресс Коммунистического Интернационала Молодежи. Роланд избран делегатом, ему необходимо срочно выехать. Ведь путь предстоял неблизкий, кружной — через другие государства. На период, пока не вернется Роланд, Веру оставили секретарем ЦК КСМЗБ.

Началась напряженная организационная работа. То из одного, то из другого округа в ЦК поступали тревожные вести: арестован секретарь окружкома комсомола, дефензива схватила секретаря окружкома партии, выявлен провокатор, надо срочно менять явки… ЦК КПЗБ давал Вере одно поручение за другим: выезжай на место, восстанавливай порванные подпольные связи, готовь новые явки, вовлекай в партию и комсомол новых людей. А это непросто, когда не знаешь, какую явку дефензива раскрыла, какую держит под наблюдением; когда неизвестно, кто предал товарищей. Можешь беседовать с человеком, советоваться с ним, а он и есть главный виновник провалов. Вот здесь нужно полагаться не только на твердые знания фактов, но и на интуицию, на острый глаз, на чуткое ухо.

Вера ездила почти непрерывно. Хозяйке квартиры, которая знала ее как безработную учительницу Веронику Корчевскую, объясняла, что отлучается в поисках работы.

А когда возвращалась домой, садилась писать. Наблюдения, сведения, полученные во время поездок, встреч, превращались в строки воззваний, в пламенные статьи для подпольной газеты.

Хозяйка души не чаяла в новой постоялице, которая хотя и не могла найти работу — это в Польше не так просто, — но, возвращаясь домой, сразу же бросалась помогать пани господыне по хозяйству, рассказывала разные забавные истории. Хозяйка замечала, что пани Вероника живет очень скромно: ест мало, покупает самые дешевые продукты, одевается чистенько, опрятно. Словом, бережет каждый злотый. В ее положении это понятно. Тем более приятно, что девушка не ноет, не жалуется на тяжкую судьбу. «Хорош у нее характер, повезет кому-то из парней, — думала хозяйка. — Жаль только, что пани Вероника, видно, не увлекается ими. По крайней мере разговоры на эту тему не заводит. Да и в гости к пей редко заходят. А если и заходят, то больше люди средних лет, степенные интеллигенты.

Вероятно, они тоже ищут ей работу, да не могут найти».

Вот и опять у нее побывал пожилой человек. Когда он ушел, Вероника сказала хозяйке:

— Уезжаю, пани. Теперь, возможно, совсем. Пан, который заходил сейчас, подыскал мне место в Варшаве.

Выехала Вера Хоружая не в Варшаву, а в Гродно.

ВОЖАК МОЛОДЕЖИ

По адресам и паролям, данным ей в ЦК КПЗБ, Вера разыскала в Гродно нужных людей. Вскоре было назначено заседание городского комитета комсомола.

Незнакомыми улочками шла она на явочную квартиру, где должно было состояться заседание комитета. Улицы немощеные, местами поросли густой зеленой травой. Острый глаз схватывал каждую мелочь. Домишки на окраине деревянные, преимущественно старые. На некоторых крышах темнел коричневый моховой ковер. Узорчатые ставни покрашены зеленой или синей краской. Под окнами палисадники. Тихие, неприметные, но по-своему уютные улицы, так похожие на Провиантскую улицу Минска. От этого сладко защемило сердце.

Вот и нужный ей дом. Вошла, назвала пароль. Хотя здесь были только свои, в основном комсомольцы, с которыми Вера предварительно познакомилась, разговаривали полушепотом. Когда все собрались, а приходили по одному, секретарь горкома комсомола Зина вполголоса объявила:

— Доклад о текущем моменте сделает представитель ЦК комсомола Западной Белоруссии товарищ Вера.

— Мы, комсомольцы, — сказала докладчица, — при всякой возможности должны разъяснять молодежи и всем трудящимся, что избавление от капиталистов само к нам не придет, что за него надо бороться не жалея жизни.

В ее голосе, в тоне чувствовалась огромная уверенность и убежденность в правоте дела коммунистической партии. Вера рассказала о том, как в СССР строится первое в мире социалистическое общество, как рабочие и крестьяне, взяв власть в свои руки, преобразуют лицо прежде отсталой страны. Несмотря на трудности строительства новой жизни, в Советской Белоруссии кипит работа, царит небывалый энтузиазм. Там люди уверены в завтрашнем дне.

Беседовали долго. Вера интересовалась условиями работы молодежи, постановкой агитации на предприятиях, в мастерских, в школах. Тут же, по ходу беседы, давала советы, кое-что и критиковала.

Расходились по одному, как и собирались. Секретарь комитета Зина повела Веру на ночевку. Шли под руку, будто старые знакомые. Проходя по людным' улицам, говорили о пустяках: о модах, о новых романах.

— Я — Вероника Корчевская, безработная учительница. Так и рекомендуй меня хозяевам.

Вечером, когда пришла с работы дочь хозяйки, разговор с ними затянулся до полуночи. Каких только вопросов не касались они! Наконец хозяйка доверила новой знакомой тайну: в Советском Союзе живет ее вторая дочь, и она очень гордится этим. Тогда Вера стала рассказывать о жизни советских людей, о радости творческого труда, о трудностях, которые успешно преодолеваются белорусами, живущими по ту сторону кордона.

— Пани Вероника, откуда вы так хорошо знаете все это? — не удержалась хозяйка.

— Кто хочет знать, тот узнает.

Проснулась она на рассвете и хотела тихонько уйти, но хозяйка услышала и остановила ее:

— А завтракать? От нас добрые люди так не уходят.

Наскоро поев, Вера расспросила, как пройти в ближайшие деревни, и распрощалась с гостеприимной хозяйкой и ее дочерью.

— Когда бы вам ни пришлось быть в Гродно, в любое время заходите к нам, будете дорогой гостьей, — сказала хозяйка на прощание.

Вера обняла и крепко поцеловала женщину, голос которой так напоминал голос ее матери.

И вот она уже шагает по шляху, обсаженному старыми раскидистыми ветлами. От постоянных ветров они наклонились в одну сторону, сережки свисают до самой земли. Дорога малолюдная, воздух свежий, дышится легко, свободно.

В деревне, куда Вера направлялась, комсомольская организация держалась пассивно. Секретарь не имел опыта, а партийной организации в селе еще не было, и помочь комсомольцам некому.

Познакомившись с делами, Вера решила, что лучше всего собраться вечером на опушке леса. Была суббота, и прогулка молодежи в ближайший лес не вызвала ни у кого подозрения.

Парни и девушки подходили осторожно, с оглядкой, чинно садились в кружок и молча ждали, что будет дальше. Вера наблюдала за ними. Когда собралось уже больше десяти комсомольцев, она вдруг заметила:

— До чего же вы постарели за последние полчаса! Кажется, не только у парней, но и у девчат седые бороды отросли. А ну, становитесь в круг, начнем играть в горелки!

Куда девалась скованность! На полянке началось настоящее веселье. Наконец все в сборе. Вера стала расспрашивать о настроении и жизни молодежи, о порядках в деревне, о произволе местной администрации, о налогах, реакции крестьянина на действия властей.

Беседа увлекла всех. Вдруг один паренек спохватился:

— Заговорились мы совсем… Когда же доклад будет?

— Доклада не будет, — сказала Вера. — Считайте докладом нашу беседу.

Август — чародей года. Катится он по крестьянским полям желтым пламенем созревших хлебов, разливается лиловой краской по вереску, яблони гнутся под тяжестью плодов.

Смолк птичий перезвон. Лишь с наступлением сумерек голосисто поют в поле перепела: «Шить-полоть, шить-полоть…» Звериное и птичье царство жирует, набирается сил: одним скоро отправляться в дальние заморские края, другим ждать белорусскую зиму.

Сытный месяц август. Сочными красками залил он все вокруг. Места чудесные. Если бы Вера была художницей, она непременно писала бы пейзажи только на Брестчине, там, где начинается Беловежская пуща. Дорога из Пружан на Ружаны сама просится на полотно.

Невдалеке от этой дороги, в деревне Смолянице, в августе 1924 года собрался антивоенный митинг. Сотни крестьян Пружанского уезда на подводах съехались сюда на базар. В 12 часов на одну из телег поднялась группа местных партийных активистов, и среди них Вера Хоружая.

— Товарищи! — громко воскликнула она.

Люди с интересом и любопытством смотрели на худенькую, стройную девушку, призывно вытянувшую вперед руку.

— Десять лет назад империалисты развязали мировую войну. Буржуазия ради наживы совершила самое тяжкое преступление — бросила в мясорубку миллионы человеческих жизней. Вы помните, что творилось здесь, на вашей земле! Некоторые из вас видели, как лилась человеческая кровь, вы слышали стоны искалеченных, изуродованных людей, вас выгоняли из жилищ, жгли их. А что вы получили за это? Вам, крестьянам, прибавилось земли? А может, поубавилось налогов? Или, возможно, рабочим на фабриках и заводах стали платить больше за работу, предоставили лучшие жилища? Нет, нет и еще раз нет! Вы маялись в нищете и продолжаете маяться.