Иван Никитин – Хтонь за околицей (страница 3)
– Сама придумала или в мультике видела?
– Приснилось.
– Ммм. Русалка? Вы играли?
– Она мне песни поет.
Ведунья еще раз оглядела подарок и спрятала его в карман.
– Ты здорово рисуешь. Хочешь быть художницей?
Катя снова закивала.
– Покажешь мне свои рисунки?
Девочка расцвела и вприпрыжку побежала вглубь дома. Ведунья прошла следом в детскую. Когда-то ее делили две девочки – младшая Катя и старшая Оля. Правая половина была завалена игрушками, постельное белье скомкалось, повсюду валялись фломастеры. Левая же словно застыла во времени: заправленная кровать, стопки книг на темном, покрытом пылью столе, аккуратно сложенная косметика и гребень для волос с резными ракушками вдоль зубцов. На тумбочке стоял стакан – вода из него давно испарилась, дно покрылось белым известковым налетом.
В углу обжитой части комнаты посапывал Бай с застрявшей в бороде половинкой зефира.
– Скучаешь по Оле? – Варвара осторожно подошла к пыльному столу. Рядом с книгами лежал ворох изрисованных листков.
– Да. – Улыбка с лица Кати сползла. – Я ей картинки оставляю. Вот. Только она не забирает.
Ведунья пролистала несколько – в основном пейзажи: домики, лес, речка. На некоторых две девочки держатся за руки.
– Катюш, а давай меняться. Я тебе что-то дам, а ты – мне. Смотри. – Варвара отколола с пальто большую брошь в виде василька. – Нравится?
Катя закивала.
Утро сменилось днем, день – сумерками, и когда Варвара отвела все уроки, сходила на родительское собрание и добралась до дома, ночь успела накрыть город темным покрывалом.
Уже у порога ведунья боковым зрением снова уловила шевеление в кустах и замерла. Одна секунда, вторая, третья – и вжух! – свистнула веревка, а из-за сплетений колючих веток послышалось верещание.
Вот и попалось хулиганье. Не зря на рассвете силки установила.
Варвара наклонилась и потянула на себя веревку, на конце которой застряло в петле что-то черное и мохнатое, с горящими глазками.
Злыдень.
Варвара схватила нечисть за загривок и заскочила в дом, рывком захлопнула дверь, разжала пальцы, и Злыдень, шлепнувшись на пол, обложил ведунью в ответ забористым матом.
– Ах ты ж, зараза такая. – Варвара сунула руку в карман, зачерпнула немного соли и сдула ее незваному гостю в морду.
Поток ругательств захлебнулся.
Злыдень оказался ростом с кошку, весь в черной свалявшейся шерсти, с острыми ушами и длинным хвостом, которым он нервно хлестал по половицам. Из-под насупленных бровей сверкали зеленые глаза – хитрые и немного трусливые, они становились все шире, пока нечисть наконец не чихнула.
– В городе ты пакостишь?
– В голаде ты пакастиф? – передразнил Злыдень и с довольным визгом дернулся к окну, но веревка тут же натянулась, и нечисть впечаталась носом в пол. – Тьфу ты, чтоб тебя лешие защекотали…
– Видишь, что там в углу стоит?
Злыдень поднялся, проследил за направлением Варвариного пальца и настороженно прищурился:
– Допустим.
– Не будешь отвечать на вопросы – запру тебя в этом сундуке и выброшу его в болото, – пригрозила ведунья. – Еще раз спрашиваю: в городе ты пакостишь?
Злыдень прижал уши и выдал с нагловатой обидой:
– Ну, может, и я. А может, и не я! Где ваши доказательства? Может, я мимо проходил, просто воздухом дышал!
Из глубины дома раздался писклявый Петькин голосок:
– Ваааарь?.. Ты мне что-то говоришь? Я борща наварил, проходи!
– Подумай пока над своим поведением, – буркнула Варвара Злыдню и подвесила его, брыкающегося, на крючок для верхней одежды.
Скинув куртку и обувь, ведунья прошла на кухню и застыла: рядом с хохликом сидел на скамье Бай. Болтая лаптями, он посербывал суп вприкуску с зефиром.
– А ты что тут делаешь? – удивилась Варвара. – Ночь скоро, ты у Степаниды должен быть и колыбельные Кате петь.
Бай поправил красный кафтан, вытер усы и мелодично изрек:
– Ночь пришла и меркнет свет, только дитятки там нет.
– В смысле нет?
В тот же миг в дверь забарабанили с такой силой, что в груди у ведуньи похолодело.
Только Варвара вернулась в прихожую, как дверь распахнулась, и на пороге возникла Степанида, бледная, растрепанная, с мокрыми от слез щеками.
– Ой, Варварушка… ой, горе-то такое! Катенька пропала! – Она выплескивала слова быстро и горячо. – Всей улицей ищем! Везде обыскались! Может, в лес ушла? Ой, что делать-то?! Помоги, а? Пойдем с нами искать…
Из глубины подвала тут же отозвался воем дух зимней стужи, задрожали стены.
– В милицию звонили?
– Ой, звонили, Варенька… ой, горе…
Варвара не успела ничего сказать, как Степанида уже рванула обратно к дороге и бросила через плечо:
– Я побегу дальше, к Ковалевым, может, там кто видел! Ой, Господи, что ж это делается-то… Мы к лесу пойдем.
– Погодите! – крикнула Варвара, решившись, и Степанида остановилась у калитки. – Без меня не идите. Сейчас оденусь.
Соседка затараторила слова благодарности и скрылась.
Варвара захлопнула дверь, развернулась к висящему на крючке Злыдню и спросила таким ровным тоном, что Петька поежился:
– Лучше сразу говори. Про пропавшую девочку слышал?
– Ну, может, и слышал.
– Ты увел?
– Хмм, как бы тебе на пальцах объяснить… – протянул Злыдень, почесал себя за ухом, достал из лохматой гривы скрученный кукиш. – Хоба!
Варвара молча взяла Злыдня за шкирку, открыла крышку сундука и сунула нечисть внутрь. Раздались приглушенные вопли.
– Только не в болото! Пощади, там же кикиморы! – Железный ящик заходил ходуном.
Ведунья наклонилась к замочной скважине.
– Говорить будешь?
В ответ тихое:
– А ты мне что?
– Не утоплю.
Повисла секундная пауза.
– А сметаны дашь? Пачку.
– Дам.