Иван Найдёнцев – Пузыри (страница 3)
Снаружи от кафе, за пределами этой странной зоны, начинался нарастающий гул: крики, сирены подъезжающих машин, сливающиеся в диссонанс. Но внутри царила сюрреалистическая картина: тихий хаос брошенной техники и немые, застывшие люди, отсечённые от своего мира тончайшей, неосязаемой границей.
Полиция действовала достаточно оперативно, установив стойки ограждения и растянув ленту, у которой стали спиной к зданию несколько полицейских.
Мысли Марка метались от его незаконченного отчёта к ситуации перед ним: «
Весенний ветер был колючим. Он обошёл толпу, двигаясь по знакомому маршруту – не к парадному входу, а к служебной калитке в чугунной ограде, которую знали только курьеры и сотрудники, желавшие выкурить сигарету втихаря. К калитке тоже подошли двое полицейских. Один, молодой, с нервно подрагивающей щекой, сделал предупреждающий жест.
– Дальше нельзя, герр. Опасная зона.
Марк кивнул, изобразив на лице понимающую скорбь. Он не стал спорить. Не стал делать резких движений. Он просто… продолжил идти вперёд, как человек, который не вполне осознаёт запрет. Он ждал удара, толчка, окрика. Ничего. Он пересёк воображаемую линию, где, судя по скоплению людей, должна была проходить граница. И снова ничего. Только странное ощущение, будто он прошёл сквозь струю воздуха не той температуры – на микрограмм теплее, на микрон плотнее. Или это показалось.
Он обернулся. Полицейский смотрел на него, его рот был открыт, рука замерла в нелепом жесте. За ним лица в толпе исказились: сначала непониманием, потом изумлением, а затем – волной чистой, белой зависти. Кто-то закричал. Марк не стал махать рукой. Он быстро развернулся и зашагал к зданию, чувствуя, как сотни глаз впиваются ему в спину. Его сердце билось не от страха, а от странного, щекочущего возбуждения. Он был внутри. Там, где другие не могли быть. Это давало ощущение власти, острое и неприличное.
Внутри царил сюрреалистический бардак. Холл, обычно сияющий холодным светом и порядком, был пуст и непривычно тих. На ресепшене осталась забытая чашка кофе, на полу валялась упавшая папка – мелкие следы внезапного исчезновения людей. За ресепшен сидела женщина в униформе уборщицы – Мария, он узнал её. Она курила, её руки тряслись.
– Вы… как вы прошли? – её голос был сиплым.
– Прошёл. Тут есть ещё кто-нибудь?
Из-за угла вышел пожилой мужчина в дорогом, но помятом костюме – Фрай, преуспевающий управленец из соседнего корпуса, с которым Марк иногда пересекался в столовой. Его лицо было бледным, но взгляд оставался острым, аналитическим. – Я был на совещании, когда это… случилось. Все вдруг исчезли, и я остался один. Звоню им на мобильные, они говорят войти не могут. Как это?
Марк не ответил. Он подошёл к огромному панорамному окну. Снаружи, за невидимой стеной, была жизнь. Но теперь это была жизнь другого сорта. Он видел лица, прижатые к невидимому барьеру. Видел, как мужчина держит перед собой лист бумаги с криво написанными словами: «Автомобиль на парковке! Вот ключи.» Видел, как женщина плачет, размазывая тушь по щекам, и беззвучно стучит кулаками по пустоте. И увидел другое. Увидел парня, который деловито ходил вдоль границы с табличкой: «ДОСТАВЛЮ ЛЮБЫЕ ВЕЩИ ИЗ ЗОНЫ. ЦЕНА ДОГОВОРНАЯ. ПРЕДОПЛАТА 50%».
Идея, которая пришла ему, была не благородной. Она была холодной, прагматичной и кристально ясной. Он видел не хаос, а новый, нерегулируемый рынок. Он повернулся к Фраю и Марии.
– Смотрите на них, – сказал он тихо. – Они там. Мы тут. Между нами – стена, которую они не могут преодолеть. А мы – можем. Мы здесь, как боги в аквариуме. Можем ходить, брать что хотим. Они – нет.
– Это нечестно, – прошептала Мария, отводя глаза. – Они же люди. У них там семьи, вещи…
– А что честно? – Марк ткнул пальцем в стекло, указывая на того самого парня со табличкой. – Вот он честен? Или владелец этого здания и компании, на которого мы все работали. Или все эти революции, когда последние становились первыми убивая и грабя. Сейчас происходит самый честный и безболезненный передел собственности. Наш мир – вот он. Вопрос в том, как мы этим воспользуемся. Мы можем… осмотреться. Понять, что ещё мы можем делать. Какие у нас есть возможности.
Фрай смотрел на него с нескрываемым отвращением, но в его глазах теплился холодный интерес.
– Вы предлагаете спекулировать? На несчастье людей?
– Я предлагаю протокол, – сказал Марк, подбирая слово. Оно пришло само, звучало солидно, по-деловому. – Новые правила для новой игры. Первое правило: доступ – главный ресурс. Тот, кто контролирует доступ, решает. Мы можем быть просто выжившими. А можем стать… операторами.
Он подошёл к стойке, взял микрофон системы оповещения. Нажал кнопку передачи.
– Внимание, тем, кто снаружи, – сказал он, и его голос, искажённый динамиком, разнёсся по обе стороны границы, заставляя людей вздрагивать. – Если вам нужно что-то из зданий внутри зоны – документы, лекарства, личные вещи – сообщите адрес и описание. Условия обсудим.
В тишине, наступившей после его слов, было слышно, как бьётся его собственное сердце. Он увидел, как десятки лиц устремились к тому месту, откуда донёсся его голос. Он увидел надежду, отчаяние, алчность. Он сделал первый шаг. Не к спасению. К бизнесу. В мире, где рухнули все системы, он начинал строить свою. С нуля. Из ничего. И первым товаром было само ничто, точнее возможность преодолеть его.
Глава 3: Андрей. Потерянный дом
28 апреля 2026 г., Москва, ул. Строителей, дом 24к, 3:17 ночи.
Андрей Глухов ворочался в потной простыне, бормоча что-то во сне про приёмку товара. И вдруг – холод. Резкий, пронизывающий до костей. И что-то жёсткое под боком.
Он открыл глаза. Над ним, вместо потолка, висела грязно-оранжевая сфера уличного фонаря, вокруг – плавают мутные хлопья снега. Он лежал на спине. На голом асфальте. В трусах и старой мятой майке.
И тут он увидел остальных.
Всюду, в призрачном свете фонаря, стояли, сидели и лежали люди. Его соседи. Бабка Роза с третьего этажа, закутанная в клетчатый халат поверх ночной сорочки, сидела на корточках, беззвучно шевеля губами. Мужик с пятого, Санёк, обычно бухавший по вечерам, стоял посреди детской площадки в одних семейных трусах, оглядываясь дикими глазами. Молодая мама Катя, которую все знали, прижимала к груди плачущего ребёнка, завернув его в свой тонкий халатик – на ногах у неё были только тапочки на босу ногу. Кто-то лежал, свернувшись калачиком на заиндевевшей лужайке и стонал. Кто-то уже кричал, сиплым, надорванным голосом: «Где мы?! Что происходит?!»
Андрей поднялся, пошатываясь. Ноги немели от холода. Это был не сон. Слишком ярко, слишком больно от холода и нелепости.
– Дом… – хрипло сказал он сам себе и, спотыкаясь, пошёл к своему подъезду. Его движение будто зарядило других. Бабка Роза поднялась, побежала мелкими, шаркающими шажками. Санёк рванул с места и отскочил. Или отпрянул, непонятно.
Андрей сделал шаг к дому и упёрся во что-то. В воздух.
Он ахнул. Перед ним была пустота.
– Пустите! – взвизгнула сзади Катя, пытаясь протиснуться. Она налетела грудью на невидимое препятствие и отскочила, чуть не уронив ребёнка. Её лицо исказилось страхом.
Поднялся гвалт. Все начали тыкаться, как слепые котята, в пустое пространство перед подъездами. Бились кулаками по невидимому барьеру. Кричали.
Андрей, онемев, медленно поводил ладонью перед собой. Вот здесь – холодный ночной воздух. А вот здесь, в сантиметре – идеально ровная, слегка упругая, тёплая (или это ему казалось?) поверхность. Она шла вертикально, перекрывая весь проход. Он надавил плечом. Ничего. Как в бетонную стену.
Он отступил на шаг, тупо глядя на свой дом. Окна его квартиры на девятом этаже были тёмными. Там тепло. Там кровать. Там его жизнь. Она была так близко, что можно было разглядеть трещину на его балконном стекле. И так бесконечно далеко.
Рядом Санёк, разъярённый и испуганный, с разбегу пнул ногой в невидимую преграду.
Стена была не просто невидимой. Она была совершенной. И она навсегда отделила их от того, что они считали своим домом.
***
Экстренный выпуск новостей, утренний эфир, 08:15.
Диктор: Доброе утро. Мы прерываем наш обычный эфир в связи с чрезвычайной ситуацией. В ночь с 27 на 28 апреля в Москве произошло беспрецедентное событие. Неизвестный феномен затронул Ломоносовский район и прилегающие территории.
По предварительным, ещё уточняемым данным, без доступа к своему жилью оказались более десяти тысяч человек. Феномен также затронул парк 50-летия Октября.
Репортёр: Ситуация здесь напряжённая. Столпившиеся люди утверждают, что существует невидимая преграда, полностью блокирующая входы в жилые дома. Инженерные службы и сотрудники МЧС, приехавшие на многочисленные вызовы, пройти к объектам инфраструктуры также не смогли. Причина происходящего сейчас выясняется.
Диктор: На месте работают все экстренные службы: МЧС, полиция, скорая помощь. Развёрнуты пункты обогрева и временного размещения. Пострадавшим выдаются одеяла, горячее питание, оказывается психологическая помощь.