Иван Найдёнцев – Пузыри (страница 2)

Данила вздохнул, поправил очки – нервный жест, знакомый до боли. И пошёл навстречу. Его движение не замедлилось. Он не собрался, не настроился. Он просто шагнул вперёд, пересёк меловую линию, ту самую точку, где её воля разбилась о физический парадокс, и… продолжил идти. Для него пространство осталось пространством. Воздух – воздухом. Он подошёл к ней, его лицо было озабоченным, но не было на нём того леденящего изумления, которое, как знала Лиза, застыло на её собственном.

– Вот видишь, – он попытался улыбнуться, но получилось криво. – Со мной всё в порядке.

«А со мной – нет», – пронеслось у неё в голове. Не научная констатация факта. Гораздо хуже. Личный, внутренний укол. «Чем я хуже? Что во мне не так? Мы ели одну еду, дышали одним воздухом, спали в одной постели. Почему он – годен, а я – брак?»

– Данные? – выдавила она, отрывая взгляд от его лица и обращаясь к лаборантке Даше. Та не сводила глаз с планшета, её пальцы дрожали.

Она вспомнила, как в четырнадцать лет отчаянно хотела на олимпиаду по физике, а взяли мальчика, сына профессора. Тот же комок в горле. Тот же вопрос: «Чем я хуже?» Только тогда она могла доказать. Теперь – нет. Теперь критерий где-то в крови, в душе, в чём-то, что не измерить спектрометром. И вся её научная подготовка, привычка критически смотреть на вещи и всё анализировать рухнула как плотина, не выдержавшая всплеска бурных эмоций и чувств.

– Ничего, Лизавета Петровна. Вообще. Лазерный дальномер… он показывает непрерывную прямую на всём протяжении. Как будто луч идёт по пустому коридору. Термограф – нет градиента температуры. Георадар – однородная среда. Магнитометр, спектрометр, счётчик Гейгера… всё в пределах фоновых значений. Это… – девушка подняла на неё растерянные глаза, – этого нет. С точки зрения приборов.

– Но оно ЕСТЬ! – прогремел из-за спины голос, от которого вздрогнули все. Профессор Гордеев, научный руководитель Лизы, человек, выглядящий так, будто его высекли из сибирского гранита и поседели только виски, шёл по коридору. Его лицо было багровым от бессильной ярости. – Оно есть, потому что половина моего института отрезана! Потому что Семёныч не может попасть к своему спектрометру, а Галя – к культурам клеток! Они там, за этой чёртовой ниточкой! Почему, Лизавета Петровна? Почему ваш муж, рядовой инженер, проходит, а вы, мой лучший аспирант, кандидат наук, – нет? Какая разница?!

Последний вопрос повис в воздухе, тяжёлый и несправедливый. Гордеев не обвинял. Он требовал ответа, которого не было. И в этом требовании звучал отголосок вселенского недоумения, которое за месяц сковало весь мир.

– Я НЕ ЗНАЮ! – крикнула Лиза в ответ, и её голос сорвался на высокой ноте, в нём прозвучали слёзы, которых она не позволит себе пролить. – Может, он лучше меня? Чище? Умнее? Может, это какой-то новый Бог так шутит, проверяя нас на вшивость?!

В коридоре стало тихо. Даже Гордеев смотрел на неё, слегка отступив. В его взгляде мелькнуло что-то вроде стыда. Он устало потер переносицу.

В этот момент зазвонил его старомодный, кнопочный мобильник. Он взял трубку, отвернулся, пробормотал «да», «понимаю», «сейчас». Когда положил трубку, лицо его было пепельным.

– Ладно, – сказал он тихо. – Бросьте всё это. Собирайте мобильную группу. Вы и Данила. Самолёт в Воронежскую область через три часа. Там не просто статичная зона, как у нас. Там… динамика.

– Какая динамика? – спросил Данила, положив руку на плечо Лизы. Она не отстранилась, но и не обернулась.

– Там есть проход, – сказал Гордеев, и в его голосе прозвучало что-то от древнего ужаса перед неизведанным. – Пройти можно только в одном месте, не отличимом от остальных участков. Два человека, которые прошли, говорят, что «их что-то влекло к этому месту». Парень тыкался во всю стену как слепой котёнок, а девушка прошла сразу к проходу, хотя ни разу там прежде не была. Когда там толпа собралась, подошёл и тот парень. Так выяснилось, что он тоже может пройти. Нужно быть там, наблюдать, брать анализы, интервью. Фиксировать всё.

Он посмотрел на них поочерёдно, на мужа и жену, которых аномалия поставила по разные стороны невидимой, но непреодолимой черты.

– Вы оба. Идеальная контрольная группа. Одна среда, два разных результата. Ищите причину. В себе. В воздухе. В Боге, если хотите. Но найдите.

Лиза медленно кивнула. Научный азарт, тлевший под слоем шока и обиды, дрогнул. Динамика. Изменчивость. Это уже не просто стена. Это нечто, с чем можно работать. Что можно изучать. Она выпрямилась, смахнула со лба прядь волос.

– Что берём? – спросила она уже своим обычным, деловым тоном.

– Всё, – ответил Гордеев. – И будьте готовы к тому, что вы там увидите. Мне нужны факты и доказательства. а не теории и риторические вопросы.

В такси радио играло поп-музыку. Ди-джей шутил про «стены, которые стоят между людьми». Кто-то позвонил в эфир: «А у нас в Полесье такая стена! В воздухе, никто пройти не может». Ди-джей рассмеялся: «Ну, Полесье, держитесь!».

Глава 2: Марк. Правила безумия

6 апреля 2026 г., Берлин, район Митте, кафе «Калейдоскоп», 14:11.

Марк Шульц, менеджер среднего звена в консалтинговой фирме «Вектор», в прошлом – архитектор облачных систем, опустившийся до управления проектами после кризиса, сидел у окна кафе «Калейдоскоп» и с трезвым отчаянием смотрел на своё рабочее здание. Он ждал здесь уже час, не решаясь войти. Внутри лежал незаконченный отчёт, от которого зависела его и без того шаткая карьера.

На экране телевизора над стойкой показывали новости на национальном телеканале. Ведущая говорила о «загадочном инциденте в районе Заксенхаузен Франкфурта-на-Майне». Показывали кадры: полиция, ограждения, люди у невидимой линии. «Эксперты предполагают утечку экспериментального газа или воздействие акустического оружия», – звучал голос за кадром.

Он потягивал остывший кофе, когда мир за окном сдвинулся. Не было ни звука, ни вспышки. Просто в один момент улица перед «Вектором» была заполнена потоком людей и машин, а в следующий – она опустела. Исчезла не жизнь, а её часть. От фасада в двадцати метрах от кафе до самой двери офиса теперь лежала полоса идеально чистой, безлюдной мостовой, как будто гигантский невидимый нож отсек кусок реальности.

Белый фургон курьерской доставки, выезжавший за миг до этого со стоянки перед зданием, продолжал движение и, описав медленную, тоскливую дугу, по инерции въехал передним колесом на тротуар и мягко, почти деликатно, уперся бампером в фонарный столб. Двигатель продолжал ровно работать, из выхлопной трубы струился слабый дымок.

Из-за угла послышался визг тормозов и глухой звук тяжёлого удара и звон осколков. Потом ещё несколько ударов.

Марк замер, чашка застыла на полпути к блюдцу. Его мозг, отточенный для поиска системных ошибок, бешено искал сбой. Глюк визуализации. Массовый психоз. Химическая атака. Но тут он их увидел.

Люди. Они стояли теперь на тротуаре за этой невидимой чертой, там, где только что был вход. Сотрудники «Вектора» в офисных рубашках и пиджаках, бармен из соседнего паба с недоумением глядящий на пустые руки, курьер с разбитым планшетом. Они были снаружи. Словно их всех разом, аккуратно и без предупреждения, вынули из здания и расставили здесь, как декорации.

Один из них – молодой айтишник из соседнего отдела – медленно подошёл к пустому пространству и протянул руку. Его ладонь уперлась в невидимое препятствие в полуметре от того места, где должен был быть воздух. Он отшатнулся, и по его лицу пробежала волна чистого, животного ужаса.

– Что это было?! – взвизгнула девушка у стойки, выронив телефон.

– Господи, смотрите! Все на улице! – Мужчина средних лет вскочил, стулом заскребя по полу. – Откуда они взялись?!

Кто-то другой, уже у окна, давился словами: – Они… они как сквозь землю провалились? Нет… их вытолкнуло?..

– Водитель! Где водитель фургона?! – крикнул пожилой мужчина в кепке, указывая пальцем на брошенную машину с работающим двигателем.

Женщина с ребёнком у дальнего столика начала монотонно, на высокой ноте: – Это теракт. Это газ. Надо закрыть окна. Закрыть окна…

– Да нет, вы посмотрите на здание! – перебил её молодой парень в толстовке, прилипший лбом к стеклу. – Оно же… пустое. Совсем. Как вымерло. Но дверь открыта!

За соседним столиком какой-то молодой человек в дешёвом костюме, бледный как мел, медленно опустил на стол чашку. – Моя смена через полчаса… – пробормотал он бессмысленно, глядя на толпу своих коллег, застывших у дверей «Вектора». – Я должен был быть там.

Марк машинально огляделся. В кафе за соседними столиками люди тоже застыли, уставившись в окна. Многие повскакивали, подбежали к окнам или выбежали на улицу. Женщина с ребёнком прижимала к его рту носовой плато, закрывая свой рот рукавом. Марк тоже подошёл к окну.

Он видел, как женщина, стоявшая ближе всех к зданию, сделала шаг к своей сумочке, валявшейся на асфальте за невидимой чертой – и её плечо резко дёрнулось назад, будто она на полном ходу наткнулась на турникет. Она отшатнулась, потерла ключицу, и в её глазах вспыхнуло понимание, переходящее в панику.

Велосипеды у стены здания так и остались стоять. Распахнутая настежь стеклянная дверь «Вектора» манила пустотой холла, где на ресепшене горел экран компьютера. И никто из этой внезапно возникшей толпы не мог сделать к ней ни шага.