Иван Найдёнцев – Пузыри (страница 4)
У нас на связи заместитель начальника Главного управления МЧС по Москве. Вадим Сергеевич, что вы можете сказать о природе этого явления?
Чиновник: В настоящее время проводится комплексная проверка всех возможных версий – от техногенных факторов до природных аномалий. Специалисты изучают пробы воздуха, показания приборов. Главная задача на данный момент – обеспечить безопасность и минимальные удобства для граждан. Мы просим людей сохранять спокойствие и следовать указаниям сотрудников на местах.
Диктор: Напомним, что это уже не первый случай появления так называемых «зон несоответствия» в мире, однако впервые феномен затронул такой густонаселённый район мегаполиса. Все школы и детские сады в Ломоносовском районе на сегодня закрыты. Объявлен режим повышенной готовности.
Мы продолжаем следить за развитием ситуации. В эфире – экстренные новости. Оставайтесь с нами. Все оперативные инструкции для жителей района публикуются на официальных порталах. Ситуация находится на контроле.
***
19 мая 2026 г., территория МГУ им. М. В. Ломоносова, временный палаточный лагерь «Юг-1», 12:15.
Ветер швырял в лицо колючую смесь холодного дождя с пылью. Очередь вытянулась от полевой кухни, но двигалась размеренно. Лагерь, развёрнутый на территории бывшего стадиона, напоминал временный модульный городок: ряды сборных домиков-контейнеров, штаб с антеннами, даже детская площадка из покрышек. Запах дезинфекции перебивался дымком от дизельных генераторов. Государство действовало по отработанному при наводнениях протоколу, но феномен пузырей ломал все шаблоны.
Андрей стоял в очереди и смотрел на спину впереди стоящего мужчины. На шее, под стрижкой ёжиком, – шрам. Такие бывают от осколков. «Из Чечни», – мелькнуло у Андрея. Теперь этот шрам был просто отметиной. Как и его собственные – невидимые. Очередь змеилась от походной кухни МЧС, дымившейся в двадцати метрах, и терялась где-то в лабиринте из синих и белых палаток, растянувшихся по беговым дорожкам бывшего стадиона. Очередь двигалась со скоростью умирающей улитки. Люди молчали. Разговоры иссякли неделю назад, исчерпавшись обсуждением необъяснимого, обменом слухами и взаимными упрёками. Теперь каждый ушёл в свою раковину боли и ожидания.
Мимо к модулю регистрации прошла женщина лет 35. На ней был домашний халат поверх пижамы с единорогами, на ногах – тапочки на босу ногу, уже промокшие насквозь. Она прижимала к груди кошачий переносящийся контейнер, через сетку которого была видна пустота. Рядом шла девочка лет пяти, закутанная в мужской пиджак, плакала тихо и безнадёжно.
– Мам, я хочу домой.
– Молчи, доча. Молчи. – Женщина гладила девочку по голове, не отрывая взгляда от серого неба, будто ждала, что оно разверзнется и вернёт её в ту минуту, когда она с дочкой сидела в тёплой гостиной, пила чай и смотрела любимый сериал. До того, как они вдруг оказались в 7 километрах от своего дома на улице в чём были. Среди толпы таких же как они бедолаг.
Очередной всплеск пены – как окрестили поломавший его жизнь «феномен» – привёл новое пополнение.
Андрей втянул в ноздри запах – влажной парусины, дезинфектанта, тлена от переполненных биотуалетов и, сквозь всё это, едкий, жирный аромат похлёбки. Ему «повезло» – он был на работе, когда их район «накрыло». По крайней мере одет и с ноутбуком.
Он, тридцативосьмилетний сотрудник строительного гипермаркета, уже неделю как снял комнату в соседнем районе. Работу он не потерял – офис остался незатронутым. Физически он мог никогда сюда не возвращаться.
Но он возвращался. Каждый день.
Потому что российское государство оказалось эффективным в раздаче пайков и палаток, но полностью беспомощно перед юридическими и логистическими вызовами нового мира. Потому что здесь, в этом лагере «Восток-1», кипела реальная война за его прошлую жизнь. Виртуальная очередь на портале «Госуслуг» висела в статусе «Рассмотрение» вторую неделю. А здесь, у палатки №7, сидела женщина-юрист из волонтёрской группы и вживую пробивала через свои связи списки на расселение. В чате «Дом 24к» писали не абстрактные «пострадавшие», а соседи, которых он знал в лицо. Здесь, у костра из паллет, решались их насущные вопросы. Его технические навыки были здесь на вес золота: настроить раздачу интернета, создать базу для учёта вещей, заблокировать мошеннический сайт-двойник «Помощи».
– Глухов Андрей Викторович. Зона отчуждения: Строителей, 24к. Статус выселения: подтверждён. Категория обеспечения: 3-я, – она отбарабанила, не глядя на него, и протянула миску с гречневой кашей и куском тушёнки. Стандартный паёк МЧС – без изысков, но сытно. – Льготы: возможность опосредованного обмена с лицами, находящимися внутри зоны через утверждённые каналы связи. Информация у коменданта.
Он взял миску, кивнул. Льготы. Какое прекрасное слово. Оно означало, что он мог, теоретически, попросить какого-нибудь «проходного» – так стали называть тех немногих, кто мог пройти через невидимую стену, – зарегистрированного государством, сходить в его квартиру и вынести вещи. Только таких «проходных» было 3-4 человека на десятки тысяч квартир! Государственная программа «Гуманитарно-логистическая поддержка»…
Он брал этот казённый паёк не от бедности. Он брал его как пропуск, как доказательство статуса «своего». Если уехать – он становился просто аватаркой в чате, очередным номером в базе. А здесь, отстояв двадцать минут на холодном ветру, он получал не только миску гречки. Он ловил взгляд коменданта, передавал распечатанные заявления, слышал последние слухи о «проходных». Это был его фронт. И пока его квартира с книгами и видом на парк висела в пене, как заложник, он должен был быть здесь. Среди своих. Даже если «свои» теперь означало – такие же злые и потерянные люди, стоящие в очереди за бесплатной едой, которую они в иной жизни и за даром бы не взяли.
Рядом с кухней, на щите, обтянутом плёнкой, висели распоряжения. Андрей скользнул по ним взглядом, уже зная наизусть. «О мерах по стабилизации…», «О создании Комитета по адаптации…», «О временном порядке пользования…». И вот новое, от вчерашнего числа: «В целях обеспечения безопасности, учёта и недопущения незаконной деятельности, все физические лица, обладающие способностью к произвольному или избирательному проникновению в Аномальные Зоны (АЗ), обязаны в трёхдневный срок пройти добровольную регистрацию в пункте №3 (палатка с вывеской «Учёт»). Неисполнение влечёт штраф и ограничение на коммерческое использование способности».
Они ловили «проходных». Загоняли их в стойло, чтобы сделать госкурьерами. Андрей видел, как пару дней назад к «Учёту» привели парня, который пытался продать вынесенные из зоны айфоны. Его не били. С ним говорили тихо, уводя в сторону. Парень вышел оттуда с серым лицом и новеньким удостоверением «Агента по забору материальных ценностей». Капкан захлопнулся. Система, не сумевшая понять феномен, бросилась его контролировать. Жалко, беспомощно.
Гречка была пресной, тушёнка – жилистой. Он ел стоя, прислонившись к фургону МЧС, и параллельно проверял телефон. В чате «Строителей, 24к» было новое сообщение:
@Ирина_юрист: У палатки №5 через 15 мин. Короткий сбор по иску. Принесите, у кого есть, распечатанные правоустанавливающие документы на квартиры. Тот, кто умеет сводить таблицы – особенно нужен.
Андрей уже собирался ответить, когда в общий чат прилетело новое, длинное голосовое от «Старика-СанСаныча» – бывшего инженера-проектировщика, известного своим философским взглядом на всё. Андрей включил перевод в текст.
@СанСаныч: Вот сижу, гречку жую, и думаю. А что, если мы всё не так понимаем? Что если это не катастрофа? Не война и не диверсия. Представьте организм. Здоровый. В нём появляется… патоген. Что делает иммунитет? Создаёт барьер. Воспаление. Изоляцию очага. Земля – она же живая, по всем законам систем. А мы на ней – как клетки. Или микрофлора. Так вот. А что, если это она сама? Включила карантин. Отделила здоровые ткани от больных. Только вопрос: мы в этой схеме кто? Полезные симбионты? Или… та самая инфекция, от которой планета пытается вылечиться?
В чате на несколько секунд повисла пауза. Потом пошли ответы.
@Марина_78: СанСаныч, ну вас совсем крыша поехала от этой пайки? Какая нафиг инфекция? Мы люди! Лю-ди! Это нас заразили, а не мы! Нас какая-то дрянь накрыла, как чернобыльское облако, только невидимая!
@Роман_Бывший_военный: Теория интересная. Но с военной точки зрения – бред. Если бы Земля «защищалась», барьеры были бы на границах экосистем, вдоль рек, в океанах. А они в городах, в деревнях – точечно, хаотично. Это точечные удары. Диверсия. Или эксперимент. Над кем – вопрос.
@Света_Мама_двойняшек: А я в церкви слышала… батюшка говорил, не прямо, но намекал. Что это не карантин. Это Суд. Предварительный. Ангел проходит с мелом и ставит на лбах: «годен» или «нет». А стена – она и есть тот самый меч херувима у врат рая. Только рая не стало нигде.
@СанСаныч: @Роман_Бывший_военный, согласен с хаосом. Но что, если болезнь – именно в хаосе? Не в людях, а в самой структуре нашей цивилизации? В этих квадратных километрах бетона, в этих проводах, в этой свалке мыслей и злобы? И «пузырь» – это не стена, а… струп. Место, где организм пытается вырастить новую кожу. А проходящие сквозь… они как стволовые клетки. Нейтральные, чистые носители будущего.