Иван Найдёнцев – Пузыри (страница 11)

Вход обнаружился сам – гладкая, словно отполированная водой, впадина у основания центральной башни. Перед ней площадка, вымощенная тем же теплым камнем. Ни вывесок, ни дверей. Но когда он подошел ближе, часть стены ушла в сторону – не распахиваясь, а словно жидко стекая, открывая проём.

Внутри пространство-хаб. Просторный, светлый зал с низким (всего метров десять) потолком, от которого мягко расходился свет. И отсюда, из этой точки, в разные стороны, в глубь башен и к другим входам, расходились пути как широкие артерии – пологие пандусы, опоясывающие пространство по спирали, открытые лестницы, напоминающие высохшие русла рек. Материал пола и стен был тот же серовато-зелёный, но здесь он казался ещё теплее.

Егор ступил на один из пандусов и тот плавно понёс его вверх и вглубь, к внутренним террасам, которые были видны как зелёные просветы в торцах проходов.

Он бродил там весь день – время как будто остановилось. Решение пришло исподволь.

Придя домой, он сказал жене – Я съезжаю, квартира вам с сыном. Деньги буду кидать на карту.

Быстро собрал нужные вещи. Жена как обычно поворчала насчёт молодой любовницы. Они слишком долго были в браке. За почти четверть века несколько раз расходились и снова сходились. Похоже жена решила, что это опять пока он не перебесится.

Когда он шёл к найденному им проходу с рюкзаком и спортивной сумкой его внимание привлекла женщина лет сорока в зелёной куртке. Она методично прощупывала пространство раскрытой ладонью, медленно двигаясь вдоль границы в том же направлении что и он. На её лице была сосредоточенная, почти отчаянная профессиональная ясность.

Егор подошёл ближе.

– Ищете слабое место? – спросил он нейтрально.

Женщина вздрогнула. Взгляд у неё был усталым, но острым.

– Ищу способ пройти. Там мой медкабинет. Документы и медпрепараты, – она кивнула в сторону холма, за которым угадывались крыши заброшенного посёлка. – Там у меня весь запас инсулина для двоих диабетиков, сердечные для трёх стариков и весь перевязочный материал. Новую партию мне без отчёта о выданной никто не даёт.

– Вы врач? – уточнил Егор.

– Фельдшер. Карина. А вы кто?

– Егор. Просто прохожий.

– И вы тоже ищете проход? – в её голосе мелькнула надежда.

– Я его уже нашёл, – тихо сказал Егор.

Карина замерла, вглядываясь в его лицо, ища признаки шутки или помешательства. Не нашла.

– Вы… шутите?

– Нет. Я прохожу. Проход вон там, – указал он рукой. – Надеюсь вас тоже пропустит.

Он видел, как в её глазах борются недоверие и жгучая необходимость.

– Вы где были, когда возникла стена? – спросил Егор.

– Дома. Я живу в городе.

– Понятно.

Егор по привычке прошёл Ворота, почувствовав лёгкое покалывание. Остановился, поджидая Карину. И видел, как она сделала шаг за ним и упёрлась в невидимую стену. На её лице возникло недоумение. Она вытянула руки и нажала сильнее – ничего. Лицо её исказилось от бессилия.

– Меня, кажется, не пускает, – жалобно пробормотала Карина. – Но вас же пустило. Может я не там иду, может надо чуть левее.

Она сделал шаг в сторону и снова упёрлась.

Егор постоял, наблюдая. Интересная, – мелькнула у него мысль. Не ноет, не паникует. Работает. Ветер приподнял прядь её волос, и на секунду он поймал себя на том, что смотрит не на её действия, а на линию шеи, на сжатые губы. Вот бы её провести. Мысль пришла внезапная, не о пользе, а о чём-то более простом, почти физическом. Чтобы видеть это лицо не снаружи, а внутри. Чтобы эта сосредоточенность была направлена не на стену, а на что-то общее. Он тут же отогнал это чувство, как ненужный шум, но осадок остался. Желание помочь стало не просто расчётом, а личной, почти интимной азартной ставкой. Это желание было настолько сильным, что перестало быть просто мыслью.

Егор не думая взял Карину за руку и потянул. И она прошла.

Карина ахнула, вырвала руку, потрогала скалу рядом – твёрдую, реальную. Потом посмотрела на свои ладони.

– Я… прошла?

– Кажется, да. Сила убеждения, – сухо заметил Егор, хотя внутри у него что-то ёкнуло. Очевидно, что он был не просто «проходным». О возможности провести за руку не «проходного» он никогда не слышал. Даже четыре месяца спустя.

– Протяните руку, чувствуете стену?

– Нет…

– Ведите к вашему медпункту, – сказал он, скрывая возникшее волнение. – Я помогу всё вынести. Хотя выйти вы похоже сможете сами.

Через два дня они созвонились. Карина хотела снова попасть внутрь, посмотреть Комплекс. Пришла с рюкзаком. По её взгляду Егор понял, что она пришла к нему. Попробовали опять – одну Карину не пропускало, но за руку с Егором проходила свободно. Договорились никому этого не говорить. Карина поселилась в своём кабинете.

Они оказались вместе в его модуле почти случайно – он водил её по Комплексу, где изучил уже почти каждый уголок, рассказывал, как он хочет тут всё обустроить, где сделать столовую, где дата центр. Тогда всё казалось таким простым.

– А вот тут я живу, – показал ей Егор своё жилище.

– Останешься, – сказал Егор не вопросом, а констатацией. Места было мало: матрас да узкое пространство вокруг.

Карина сняла свитер, и в её движениях была внезапная, отчаянная грация. Её пальцы, обычно твёрдые и точные, дрогнули, задевая застёжку на его рубашке.

– Хватит уже думать, – прошептала она, и в голосе прорвалась та самая усталость, что копилась месяцами, и за ней – что-то жаркое, нетерпеливое. Егор, удивлённый, ответил тем же. Его прагматизм дал трещину.

Это не было нежностью. Это был голод. Голод по живому теплу, по доказательству, что они ещё не стали роботами. Она кусала ему губу, он впивался пальцами в её спину, оставляя следы. Стены модуля, обычно безмолвные, в тот вечер слышали сдавленные стоны, резкие вздохи, скрип матраса. Не было места стыду или неловкости – было место только этому огню, вспыхнувшему из ниоткуда.

Они не говорили. Звуки говорили за них. Шёпот её кожи под его ладонями. Его прерывистое дыхание у её шеи.

Когда всё закончилось, они лежали, оба мокрые от пота, в странном сплетении конечностей. Тишина была не неловкой, а густой, насыщенной. Карина положила голову ему на грудь, и это было неожиданно, просто, по-человечески.

– Я так боюсь иногда, – сказала она в темноту, и голос её был тихим, беззащитным. – Что всё это зря. Что мы просто играем в дом в гигантской ловушке.

Егор не ответил. Просто провёл рукой по её мокрым волосам. Жест был красноречивее любых слов.

Карина попросила никому не рассказывать. и они продолжали тайно встречаться в разных местах – в Комплексе, на природе, в её медкабинете, делая вид при всех, что почти не знакомы. Теперь, они были связаны не только расчётом, но и этой внезапной, жгучей вспышкой жизни посреди безмолвного Комплекса. И это меняло всё.

***

13 августа 2026 г., парк «Горная Долина», утро.

В долину на двух «Уазах» прибыла официальная делегация. Не военные, а комиссия из краевой администрации и представители вновь созданного федерального «Агентства по мониторингу аномальных зон». У них было два «проходных»: молоденький лейтенант и кадет-стенографистка. Остальным пришлось ждать в долине. Хотя все жили каждый сам по себе, когда лейтенант спрашивал их кто тут за главного, почти все сразу вспоминали Егора. Естественно, чтобы снять какую-либо ответственность с себя.

Егор работал в теплицах, когда его окликнули. Он вытер руки тряпкой и неспеша вышел наружу.

– Егор Михайлович, – обратился к нему лейтенант, – ситуация неоднозначная. Вы фактически осуществляете деятельность на изолированной территории. Есть вопросы по статусу, по использованию имущества…

– Какое имущество? – спокойно переспросил Егор. – Дома в деревнях? Их владельцы сейчас в лагере за пределами купола и не могут вернуться. Комплекс? Он был пустым. Теплицы так и зачахли бы без нас. Мы ничего не захватывали. Мы обеспечиваем жизнедеятельность и порядок на территории, которая в противном случае просто деградировала бы. Ведутся работы по изучению Комплекса, организован минимальный быт. Вот журналы учёта ресурсов, списки людей, их навыков.

– Мы не против сотрудничества, – подытожил Егор. – Более того, мы в нём заинтересованы. Вы можете попытаться установить здесь прямой контроль. Но ваших «проходных» – единицы. У нас здесь уже сложилось сообщество. Гораздо эффективнее будет не вытеснять нас, а договориться. Мы можем стать вашим оператором на этой территории. Со всеми отчётами и в рамках любого разумного регламента.

– Я не уполномочен, – заявил лейтенант. – Вас ждут в долине.

Переговоры шли два дня в течение которых Егор рассказывал о своих планах освоения Долины.

– Вы утопист, Поженов, – говорил ему полковник на переговорах. – Или авантюрист.

– Я реалист, – поправил тогда Егор. – Здесь – шанс заложить фундамент. Не коммунизма. Не капитализма. Прагматизма

В итоге стороны пришли к компромиссу. Сообщество долины в лице Егора получало статус «Временной исследовательско-хозяйственной группы «Горизонт» при Агентстве. Группа брала на себя обязательства по поддержанию порядка, первичному изучению Комплекса и передаче 15% добываемых или производимых ресурсов (в первую очередь – данных исследований и образцов) государству. Взамен получала легитимность, доступ к некоторой информации извне и гарантии невмешательства в текущую организацию жизни.