Иван Моргунов – Перестать стареть: стратегия дожить до технологической революции (страница 4)

Выглядит привлекательно услуга? Скорее всего, нет. Родительство — это не просто генетическое продолжение, а осознанный процесс формирования личности, глубокая связь, участие и передача ценностей. Именно поэтому такую компанию не создали, скорее всего, спроса на такую услугу нет. Родителям важен не только факт рождения ребёнка, но и сам процесс его воспитания, близость, эмоции и совместный опыт, который делает их жизнь наполненной.

Если родительство является не только передачей генов, но и участием в жизни детей, то долгожительство даёт нам новые возможности. Вместо абстрактных размышлений о будущем рода лучше сосредоточиться на продлении жизни, чтобы дольше оставаться рядом с близкими и поддерживать их.

А что, если молодость продлится не 10-20, а 50-60 лет? Не приведёт ли это к тому, что, когда наша первая «партия» детей вырастет, то мы захотим ещё детей? Долголетие позволяет не только дольше оставаться в репродуктивном возрасте, но и эффективнее поддерживать потомство, передавая им знания, ресурсы и адаптационные механизмы.

Кто-то может возразить, что смена поколений тоже результат эволюции, который исторически способствовал адаптации видов через естественный отбор. Однако в современном мире выживание и успех индивида всё меньше зависят от биологических факторов и всё больше от уровня образования, технологий и медицины. Мы уже не подвержены естественному отбору в традиционном смысле, а определяющим фактором становится способность использовать достижения науки для продления жизни и улучшения её качества.

1.4 Самореализация

Чем только в наши дни не занимаются люди. Спортсмены, бодибилдеры, блогеры, артисты, геймеры, стримеры, коллекционеры, гурманы, путешественники, альпинисты… Существует тысяча видов хобби и увлечений, а вместе с ними огромное разнообразие социальных групп, сформированных вокруг интересов, привычек и философий.

Люди тратят колоссальные ресурсы — время, деньги, силы — на вещи, смысл которых не всегда очевиден. Мы понимаем, зачем занимаемся своими делами, но порой искренне удивляемся чужим увлечениям. Почему кто-то проводит годы в балетном зале, а кто-то сутками играет в шахматы? Триста лет назад ни шахмат, ни балета в современном виде не существовало, и, тем не менее, человечество прекрасно жило без них.

Мы живём в мире, где можем выбирать своё окружение, и именно это окружение объясняет нам, почему то, чем мы занимаемся, важно. Наш мозг реагирует на достижения, будь то реальная охота или виртуальная победа, выбрасывая те же сигналы удовольствия. Однако разница в том, что в древности успешная охота приносила статус, еду и реальные преимущества для выживания, а современные хобби часто удовлетворяют лишь потребность в самореализации и признании внутри узкой группы. Тем не менее, нам всё равно важно чувствовать свою исключительность — в спорте, науке, шахматах или видеоиграх.

Именно поэтому кто-то готов посвятить всю свою жизнь и ресурсы тому, чтобы стать чемпионом по игре в го. Возможно, нам это кажется странным, но для таких людей их увлечение имеет абсолютную ценность. В их психике сложилось уравнение: победа в го = успех в жизни.

Но почему кого-то движет одно, а кого-то другое? Это глупость? Вряд ли. Просто разные люди оказываются в разных средах и попадают под влияние разных событий, которые формируют их систему ценностей.

Однако, большинство хобби, если смотреть на них с точки зрения рационального использования ресурсов, это иллюзия охоты на мамонта. Мы тратим колоссальные силы на вещи, которые не всегда объективно полезны. Хотя именно это стремление к самореализации привело нас к техническому прогрессу, дало науке и искусству развитие, сделало нас доминирующим видом на планете.

Тем не менее, мир меняется быстрее, чем успевает адаптироваться эволюция. Поэтому критически важно осознавать, какие «мамонты» настоящие, а какие симуляция, так как 99% увлечений — это игры разума, но если мы научимся продлевать жизнь, у нас будет достаточно времени, чтобы преуспеть во всём.

Более того, технологии будущего позволят осваивать шахматы, го и балет за считанные часы. Уже разрабатываются методики быстрого обучения, интерфейсы для подключения к мозгу, системы расширения памяти. И даже фантазии писателей не хватает, чтобы представить, как далеко мы зайдём, главное суметь дожить до этого момента.

1.5 Благо для общества

Мы сталкивались со множеством людей, которые в той или иной форме хотят принести пользу обществу, иногда они говорят об этом абстрактно — «изменить мир», а иногда обозначают конкретные цели: искоренить бедность, победить рак, изменить границы своей страны. Способы быть полезными человечеству бывают самыми разными, и каждый верит, что именно его путь правильный. Но есть ли вообще смысл в этих стремлениях?

Многие компании и стартапы формулируют для себя миссию, и их сотрудники искренне в неё верят. Более того, исследования показывают, что наличие смысла в работе значительно повышает мотивацию и продуктивность. Но этот принцип работает не только в бизнесе, а вообще в жизни.

Виктор Франкл, переживший концлагерь, в своей книге «Скажи жизни да» описал, что отличало выживших от погибших. По его наблюдениям, главным фактором было наличие смысла. Например, если человек верил, что его семья жива, он продолжал бороться. Но стоило ему узнать, что его близкие погибли, он тоже быстро умирал.

Смысл может творить с людьми чудеса. Поэтому наша цель не критиковать чьи-то убеждения, а дать возможность взглянуть на них осознанно и понять их природу.

Возьмём в качестве примера людей, которые хотят изменить границы своей страны, привести её к процветанию. Они искренне верят, что их борьба имеет смысл, но насколько объективны эти убеждения?

Что вообще такое нация? Мы без труда отличим американцев от японцев, но что делает американца американцем, а англичанина англичанином? Представьте двух близнецов: один родился и вырос в США, другой в Великобритании. Кем они будут? Их различие состоит всего лишь в окружающей их среде, а не биологии.

Многие границы государств — случайность. Например, часть границы между США и Мексикой представляет собой просто прямую линию, которую когда-то провели на карте линейкой. В Африке есть участок границы, который вдруг изгибается полукругом, потому что, как говорят, колонист, чертивший её, нечаянно завёл палец за линейку и обвёл его. Тогда это не имело значения, но теперь на этих линиях строятся идентичности и ведутся войны.

А как насчёт национальности? Родившийся в Америке — американец, но если он появился на свет в самолёте над США, но его родители не прошли паспортный контроль, то кто он?

Возьмём другой пример. В иудаизме есть процедура гиюра, позволяющая любому человеку официально стать евреем. Или, например, потомки евреев имеют право на репатриацию в Израиль. Исторически община Бета Исраэль, известная как эфиопские евреи, проживала в Эфиопии и считала себя потомками древних израильтян. В конце XX века Израиль организовал несколько миссий, включая операцию «Соломон», в рамках которых около 150 тысяч эфиопских евреев получили израильское гражданство. В то же время палестинцы, живущие в регионе уже тысячи лет, такой возможности не имеют.

Или давайте рассмотрим совсем абсурдный пример. В Руанде живут две народности — тутси и хуту. Долгое время они жили бок о бок, но в 1994 году хуту убили около миллиона тутси, просто вырезая их мачете. Причина? Они вдруг решили, что тутси — это другая, чуждая им группа, хотя до этого они были соседями. С точки зрения стороннего наблюдателя, различия между хуту и тутси могут показаться незначительными, как и различия между американцами и англичанами. Однако внутри этих групп эти различия воспринимаются как критически важные.

Люди создают социальные границы и идентичности на основе факторов, которые могут быть весьма условными. Иногда эти различия приводят к конфликтам, войнам и даже геноцидам. История показывает, что подобные разделения могут становиться инструментами манипуляции и власти, несмотря на их относительную искусственность.

Примеры этому встречаются повсюду. Люди продолжают воевать за еврейское государство Израиль, корейцы внезапно разделились на две нации кровных врагов, а американцы вдруг стали разной нацией с англичанами, но одной с азиатами, которые родились на территории США. Часть мексиканцев стали американцами, а часть осталась мексиканцами. Всё это демонстрирует, насколько национальная идентичность бывает условной, но при этом остаётся мощным социальным и политическим фактором. Выходит, люди сами создают социальные группы и начинают их защищать, но почему?

С точки зрения эволюции это логично: полезные для общества индивиды жили дольше и передавали свои гены. В первобытном племени того, кто не приносил пользу, могли просто съесть. Вот и сформировалась в нас потребность «делать что-то хорошее для своего общества и своей группы». Но, как мы уже видели, не всегда это что-то действительно полезное.

И вот тут мы подходим к важному вопросу. От старения страдают абсолютно все представители вышеупомянутых наций и социальных групп. Оно забирает четверть жизни, убивает всех, кого мы любим, мучительной медленной смертью. Оно создаёт огромную нагрузку на экономику и здравоохранение.