Иван Масленников – Хакеры снов (страница 7)

Даже не завтракая я натянул свою псевдо-армейскую куртку, зашел в супермаркет, собрал коллекцию пивных бутылок и отправился на речку. Всегда туда хожу, когда поток мыслей сшибает и хочется побыть одному в атмосфере гармонии и спокойствия. Не смотря на то, что любимое мной место располагается прямо возле спального района, людей здесь можно встретить только летом. Наверное, комнатных жителей пугают суровые ветра и грязь — постоянных активных усатников здешнего пейзажа. А может им тут нечего делать… Не знаю. Но красота и пустынность этого места сделали меня его активным поклонником.

Сделал первый глоток пенящегося напитка, уставился немигающим взглядом в блестящую на солнце полоску реки.

Привычный мир больше не катился к черту. Он перевернулся, перекроился и все то же самое, что я видел изо дня в день стало выглядеть совсем другим. Захватывало дух от представившихся возможностей. Но, кто, скажите, не мечтал стать героем сказки? Да еще и такой. Прав был Лёха, я цеплялся за ветхий куст работы и считал, что это мое последнее спасение. Глупо. Сейчас наконец-то появился смысл, появилась цель, а главное, проснулся интерес. Ох. Мысли скачут в разные стороны.

Мысли еще какое-то время восторженно скакали, но вскоре трусливо затихли, когда из-за поворота вынырнул полицейский лунаход. «Ну блин, приехали», досадливо подумал я.

Конечно же моя скромная персона вызвала неподдельный интерес у содержимого лунахода и тот остановился в трех метрах от меня.

— Старший сержант Мелько, представилось серое существо, больше всего напоминающее откинувшегося ПТУшника.

Знакомиться с этим гражданином у меня не было никакого желания. Но куда деваться?

— «Колющее, режущее, наркотичиские вещества», буднично забубнил страж порядка.

— Нет, — ответил я ему с невыносимой грустью.

Дальше последовали телесные ласки и игры, закончившиеся выкладыванием непосильно нажитого честным трудом, что я таскал зачем-то с собой.

— Залазь в машину, приговорил меня старший сержант.

Договориться на месте почему-то не получилось, поэтому пришлось досматривать красоты речного пейзажа из-за решетки удаляющегося в сторону шумящего города, лунохода.

Уже в отделении выяснилось, что я совершил сразу три правонарушения: распивал в общественном месте, носил серьгу и длинные волосы. Из чего следствие, используя, как Шерлок Холмс, неограниченные дедуктивные способности, выявило во мне «пидора». А это оказалось очень серьезной заявкой на появление проблем. Кто-то из коллег сержанта предложил подписать чистый бланк и после вежливого отказа, немного поуговаривал меня, используя имеющиеся в наличии сподручные средства.

Через несколько часов меня отпустили. В животе мутило… Миксер в погонах сержанта взбил в моем желудке убойный коктейль. Вот жеж превратности судьбы. Еще несколько часов назад чувствовал себя человеком с неограниченными возможностями, но бдительная система тут же закрутила разболтавшийся винтик. Внутри меня булькала злость.

Кое-как дожив до вечера, я отправился в ночной клуб на запланированную встречу с Лёхой. Тот, судя по всему, был в отличном расположении духа. Он уплетал аппетитные белые грибочки и запивал их янтарным коньяком. На мое появление отреагировали только ехидные глаза, считывающе-скользнувшие по мне и снова сосредоточившиеся на заветных грибах.

— Что, денек так себе? — улыбнулся он, когда я сел.

— Да уж. Превратности судьбы.

— Сегодня буду учить тебя осознанности в жизни, — сообщил он, быстро потеряв интерес к предыдущей теме.

— Хорошо. Что будем делать?

— Смотреть на людей. Это очень хорошее место, чтобы видеть их насквозь.

— И все? А где волшебство и магия?

— Ишь, разогнался. В этом мире магия всегда спрятана в очевидном — в полете птицы, в наступлении ночи, в глазах окружающих. Сегодня мы просто будем смотреть на людей. Поверь, в этом не меньше магии, чем в летающей швабре Гарри Поттера.

— Хорошо, и ты видишь людей насквозь? — поинтересовался я.

— Да, ответил Лёха и уточнил: Но не так как супермен. Гораздо круче. Кто-то сказал: «человек есть скульптура своей жизни». Полностью с этим согласен. Все важные события неизбежно оставляют отпечаток в теле человека. Если быть внимательным можно увидеть потаенное.

— Например?

— Вон видишь того буйного подростка — указал он пальцем на не в меру перебравшего 18-летнего на вид детину, дирижировавшего кулаком у лица своего собутыльника.

— Угу, — отозвался я.

— Ну к примеру, чтобы убедить его в том, что он должен угостить тебя пивом, достаточно лишь напористо давить на его честность и правильность. То есть регулярно говорить ему: «такие, как ты всегда поступают правильно», «давай по справедливости» и прочую пургу. С другими это не сработает, скорее даже сработает наоборот, а с ним легко.

— И как ты это понял?

— У него неестественно раздуты предплечья. Приглядись — это не мышцы, а жир. Хотя остальные части тела жира не имеют. Как правило, чрезмерная субъективная ответственность откладывается в теле человека именно в предплечьях. Плюс его осанка говорит о безусловном подчинении авторитетным заявлениям. Когда говорит, смотрит в глаза. Но ему это дается не легко. Руки держит расставляя локти. Значит не уверен в себе и следовательно склонен пасовать.

То, о чем говорил Лёха, было очень интересно и немного напоминало сюжет одного из популярных телесериалов, где герой только лишь за счет своей внимательности раскрывает любые самые запутанные преступления. Я раньше думал, что это все — голливудские фантазии на тему. Но мой учитель не был похож на клоуна, и после того, что случилось со мной во сне, я был склонен верить всему, что он говорит. Но все же спросил:

— Это все, что ты увидел?

— Нет. Еще около тысячи параметров, которые я учел. Тебе лишь озвучил некоторые наиболее явные. Кстати, все параметры имеют смысл только в общей связке.

— Разве можно в голове держать тысячу параметров?

— Нет конечно. Существует даже так называемый эффект Миллера. Человек может удерживать в своем внимании одновременно не более семи объектов. Но для большинства верхняя планка вообще пять, что соответствует количеству пальцев на руке.

— А как ты тогда учитываешь тысячи параметров?

— С помощью двух вещей. Первая — практика. Это как с ездой на автомобиле. Только сев за руль ты все делаешь головой, а получив определенный опыт ездишь на автомате, не задумываясь на какую педаль нажать и какую скорость включить. Так же и здесь — изучил несколько параметров — они автоматизировались, ты про них забыл, выучил еще несколько. Короче, титанический труд.

— Ты говорил, что есть две вещи, — решил напомнить я.

— Да. Вторая очень простая. Всего лишь прекратить оценивать людей. На оценку мы тратим непростительно много внимания. В итоге видим уже не человека, а только лишь наше представление о нем. За этим колпаком ничего невозможно рассмотреть.

— Разве возможно смотреть безоценочно?

— Конечно. Это только кажется сложным, потому что непривычно. И, кстати, парадоксально, но одного лишь безоценочного наблюдения в принципе достаточно для того, чтобы научиться видеть людей насквозь. Сначала на тебя сваливаются потоки информации, не прикрытой собственными стереотипами и ничего не понятно, но уже через пять лет…

— Пять!? — ужаснулся я.

— Да-да, пять, насмешливо улыбнулся он. Так вот через время этот навык придет сам. Даже ничему учиться не надо.

— Мне что, предстоит учиться так долго? — удивился я.

— Только если сам захочешь, но начиная с завтра ты каждый день будешь ходить в публичные места и один час просто наблюдать за людьми. Никак их не оценивая. Это поможет тебе осознавать себя во сне.

— Я думал, будет веселее… вырвалось у меня.

— Тогда поступай на курсы клоунов.

— Ок, босс. Я согласен.

Мы немного посидели молча, осушив несправедливо забытые бокалы. Потом Лёха продолжил:

— Как ты думаешь, почему мы сидим именно здесь?

— Ностальгия по «былым временам»?

— Нет, — улыбнулся Леха. Больше, чем тело о человеке может рассказать только его танец. Люди почему-то не задумываются над тем, что в танце они открываются так, что даже смотреть неловко.

— Чтобы видеть это, мне понадобится еще пяток лет?

— Вариант. Но есть и более простые способы. Вон парень танцует с девушкой. То, что танцует девушка, думаю понятно даже тебе без всякой подготовки, сказал, он подмигнув.

— Угу, — улыбнулся я.

— Ну а с парнем интереснее. На что похож его танец?

— Похоже, как будто он бьет кого-то.

— Кого?

— Да откуда ж я знаю?

— Приглядись, его «танцевальные удары» идут сугубо вниз. Он бьет себя маленького.

— Чего?

— Ладно, бог с ним. Ты же не психолог. Просто знай, что он пережил серьезную детскую психотравму.

— А…

— Это один из способов понимания того, что для человека важно более всего — смотреть на танец и представлять на что он похож. Конечно, результат не стопроцентный, но можешь ему доверять.

— А другой способ?