Иван Масленников – Хакеры снов (страница 8)
— Копировать человека. Необязательно стоять у него за спиной и изображать зеркало. Можно повторять те же движения в укороченной заметной только тебе форме, копировать мимику. Тут все равно темно, никто не заметит. Тогда ответ придет тебе сам.
— Скажи Лёх, а зачем мне это всё?
— Развиваю в тебе наблюдательность. В решающий момент она спасет тебе жизнь.
— Так ты уже наперед знаешь наше будущее?
— Я знаю тебя, — загадочно промолвил Лёха. — И этого, поверь, достаточно.
Мы обсудили еще с десяток посетителей клуба. Понятное дело, что повторить фокусы с наблюдательностью у меня не получилось, но, хотя бы, куда нужно смотреть, я понял. Ночь незаметно подошла к концу и Лёха предложил расходиться.
— Ой, чуть не забыл, опомнился я. Как ты относишься к мести?
Вопрос Лёху не удивил и не смутил.
— Месть это глупо, авторитетно заявил он. Но с другой стороны, чем более возвышенна и сложна твоя цель, тем более она глупа. Точнее глупа не она, а ты. Но это неважно. А месть это всего лишь маленькая глупость. Если тебе это нужно, то почему бы и нет.
— Ты же говорил, что больше не видишь людей глупыми.
— Ты услышал не то, что я сказал. Рассказывай, что приключилось.
— Сегодня крайне неудачно пообщался со стражами порядка… И мне до сих пор грустно и обидно, — осторожно начал я. И вот подумал, может есть какой-то способ прийти к ним в сон и «покошмарить» их?
— Хм… Отличная идея. Давай, как заснешь сразу же этим и займемся.
— Слушай, перед тем, как уйти. Может поупражняемся в практике?
— Ты хочешь подцепить себе девочку — сказал Леха скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Ага, — радостно отозвался я.
Леха положил правую ладонь на лоб и картинно помотал головой, левой же рукой небрежно махнул куда-то в сторону и сообщил: «Скажи той, что посередине, что ты весь вечер за ней наблюдал и у тебя есть для нее личный вопрос. Выведи ее „покурить“, помолчи немного, потом сразу целуй. Никаких разговоров не нужно. Во-первых, девушка скучает, во-вторых, ты ей понравишся, в третьих она наивная, а в четвертых, у нее давно никого не было и она жаждет это исправить».
Я проследил взглядом за направлением лехиной руки и обнаружил в противоположном конце зала компанию из трех девушек. Они совершенно точно пришли недавно, поскольку сегодня Лёха перемыл косточки практически всем посетителям заведения и этой компании среди них не было.
Присмотрелся к той, что сидела посередине. Бог ты мой, да она красавица! Если Лёха оказался прав, то сегодня предстоит чудесная ночь. Только непонятно, что девушки, да еще и одни, делают в это время в клубе, но впрочем, я же не историю их жизни хочу узнать.
— Ни пуха, Казанова. А я пошел домой спать, сообщил Леха, накинул куртку и вышел.
Ко мне домой мы попасть так и не смогли, свернув в клубный туалет и там, не спрашивая званий и имен максимально сблизились на несколько минут. До кровати я добрался на автопилоте и заснул мертвецким сном. Точнее, мне так показалось. Лёха же с легкостью доказал обратное, бесцеремонно вторгнувшись в какую-то индийскую мелодраму, с чего-то решившую мне присниться.
— Ну что, злой раджа. Пора карать неверных, — с наигранной суровостью воззвал он.
Было немного жалко покидать сон, ибо я уже нашел всех братьев, теть и сестер, а так же шел прямым курсом на ликвидацию непорочности Зиты, и может даже, Гиты. Но моему бесчувственному учителю было наплевать на душевные переживания несчастного злого раджи и уже через секунду мы кружились в небе над погруженным в сумерки спящим городом.
— Что мы будем делать? — спросил я.
— Падать, — улыбнулся Лёха.
Но, не смотря на его заверение, падать стал только я. Причем с огромной скоростью. Попробовал взять контроль над падением, создать парашют, дематериализовать землю — все тщетно. Город неотвратимо приближался. «Это что-то новенькое», — успел я подумать перед очередной смертью.
Почти упав на землю, успел заметить, что падаю на живое существо. А дальше случилось что-то невероятное. Наверное, это и есть линейное мышление, о котором говорил Лёха. Когда мысли ходят лишь по узкому туннелю.
Я превратился в огромную немецкую овчарку. Но это почему-то совершенно не удивляло. Наверное, собакам удивление вообще неведомо. В душе была ненависть, а в голове только одна мысль — добраться и уничтожить. Не смотря на столь упрощенное восприятие действительности, сохранялась и осознанность происходящего. Я был уверен, что нахожусь во сне.
Легкий ветерок пробежался по моему загривку, заставляя шерсть встать дыбом, потом добрался до морды, принося на своих невидимых крыльях только мне одному известные запахи. Тут же я сорвался с места и ноги понесли меня куда-то в ночь. Я стал охотником, почувствовавшим запах жертвы. Только ночь и моя жертва. И еще с ужасом отшатывающиеся в сторону изредка попадающиеся случайные прохожие.
Я бежал по темным улицам, спящим паркам и скверам, перепрыгивая через скамейки, ограды и заборы. Кровь стучала в висках, сердце отбивало барабанную дробь, разливая по венам сладкую ненависть.
Наверное, в каждом человеке есть зверь. Он всегда в нас, но посажен на цепь цивилизованности. Эта цепь не очень прочна, ибо цивилизованными мы стали только лет сто назад. А до этого были миллионы лет звериных обычаев. Еще не так давно убийство было столь же нормальным, как сейчас курение. То есть осуждалось конечно, но все равно все всех убивали. Когда животное срывается с цепи, то это всегда по-своему приятно. Рассудок отпускает тело и, оно делает только то, что хочет, принося внутрь ощущение радости и свободы.
А вот и жертва. Без ненужного лая и прочих понтов, свойственных исключительно неблагородным собакам и людям, я подбежал к тому, кого так люто ненавидил и прыгнул.
Как говорят в фильмах, плохой песик. Я стал тем, кто снится вам в кошмарах. Рвал зубами плоть несчастного человека, успевая попутно проглатывать куски мяса. Вкуса не чувствовал, только плотность рвущихся тканей и судороги бьющегося в агонии тела. Упираясь лапами в живот, я пытался достать до шеи. Но орущий кусок мяса трепыхался и пытался неумело защищаться. За это я грыз его руки и пальцы. Мы с жертвой слились в пульсирующий комок крови, криков и боли. Внезапно, сквозь пелену ярости я услышал звуки выстрелов, а дальше почувствовал. Что не могу шевелить левой лапой. Еще секунда и очередной хлопок принес с собой секунду невероятной обжигающей боли, а в следующее мгновенье я заорал и… свалился с кровати.
Немного отдышавшись и придя в себя, решил сходить в ванную, умыться. У зеркала лежала записка. «Странно», — подумал я, дверь закрыта на три замка, живу один, кто мог ее написать? Еще больше я удивился, когда, открыв свернутый вдвое лист бумаги узнал знакомый почерк — свой почерк.
«
Я уже догадывался, что мой сон был видимо не совсем сном. Или совсем не сном. Но, как ни странно, вместо липкого и холодного ощущения непоправимости случившегося, внутри была лишь пустота. Удивление в последнее время стало чуть ли не основной эмоцией, которую я испытывал. Видимо, мои возможности впечатляться, иссякли. Организм, видя перегрев системы, заботливо выключил котел эмоций.
Поэтому, вместо того, чтобы незамедлительно броситься к телевизору, я отправился на кухню за порцией крепчайшего кофе. Через минуту, с чашкой в одной руке и сигаретой в другой, я стоял на балконе и безмятежно радовался еще одному дню весны.
На дворе, надо сказать, была идиллия. Кошки и собачки во всю готовились к брачным подвигам, птички звонко пели, лужи ярко блестели. Лишними во всем этом великолепии были разве что люди, серыми тенями быстро снующие из стороны в сторону. Они были мрачны и как будто совсем не замечали расцветающей жизни. Наверное, их мысли сейчас совсем в других мирах, гораздо более условных и сложных. Там, где каждый день нужно что-то зарабатывать, наращивать интенсивно статусы, авторитеты и прочие необходимые для серого мира вещи. Может быть, все они движутся столь быстро и напряженно, потому что стремятся вырваться из серой массы? Видимо, это главная движущая сила серой массы. Я вспомнил, что Лёха предлагал смотреть на людей безоценочно и решил, что сейчас самое подходящее время этим заняться.
Долгое время ничего особенного я не замечал. Но потом вдруг мое внимание привлекла одна девушка. Мне на миг показалось, что я наконец-то научился видеть людей. Каждое ее движение как будто говорило мне о чем-то. Как будто я мог разглядеть каждую напряженную мышцу, прям как Леха.
В следующую секунду меня прошиб пот. Боже, так это же Мила! Как давно я ее не видел. Наконец-то! Жгучее чувство забытой любви в раз сняло с меня утреннее оцепенение.
Осознав эту потрясающую новость, я бросился к двери и прямо в тапочках и домашних штанах выскочил на улицу. Догнав девушку, я схватил ее за руки и затараторил: «Боже, где же ты была, Милочка? Я не мог жить без тебя. Не делай так никогда больше. Зачем ты ушла?»
Девушка повела себя неожиданно, выпалив: «ты че, придурок?» и резко дернулась в сторону. И тут меня как обухом по голове треснули: «Какая к черту Мила? Какая любовь? Кто это вообще такая? Что произошло?»