Иван Масленников – Хакеры снов (страница 38)

Наконец кошмарная тварь коснулась моих ног и несколько маленьких зубастых ротиков вгрызлись в ботинки, стремясь полакомиться моими несчастными пальцами. Боль была такой зверской, что слезы моментально брызнули из глаз, а рот издал нечеловеческий крик, заполнивший на время все пространство.

Маленькие рты, как стая пираний стали раздирать кожу, мышцы, вгрызаться в кости. Я стал дергаться еще отчаяннее. Увы, еще несколько секунд и от меня уже точно ничего не останется.

Перед тем, как сознание окончательно померкло я увидел как Ольга вдруг посмотрела куда-то мне за спину, а потом ее голова надулась как мыльный пузырь и лопнула. Потом где-то справа мелькнула фигура в черном балахоне, который мне показался таким родным и знакомым. Но все это было уже не важно. Я проиграл в этой битве и пора было умирать. Еще секунда и сознание выключилось. Я погрузился в небытие.

* * *

Спалось прекрасно. Я уже чувствовал, что просыпался. Сон постепенно переходил в легкую дрему, но я старался подольше отсрочить момент открытия глаз. Постель была такая мягкая, а по телу расползлась нега. Единственное, что выбивало из мира Морфея, это лучик солнца, который деликатно, но все же довольно настойчиво ползал по моему лицу намекая, что утро уже заканчивается.

Надо же идти на работу! Будильник почему-то не сработал. — Эти мысли меня встрепенули, но я тут же вспомнил, что у меня больше нету никакой работы и, не открывая глаз, снова расслабился, пытаясь собрать последние капли удовольствия с уходящего сна.

Попытался вспомнить, что мне снилось. Образы, как это часто бывает утром, выглядели предельно размытыми. Но я точно знал, что мне приснилось нечто предельно важное. И крайне любопытное. Попытался поймать сознанием ускользающие обрывки памяти, но все попытки оказались тщетны.

Сладко потянувшись, я открыл глаза и… уставился на незнакомый потолок. Что за дела? — возмутился внутренний голос. опять так нажрался, что не помнишь ни хрена. Погоди кА в следующий раз очнешься в больнице, предостерег он. Или наоборот, не очнешься в морге.

Я приглушил гашетку самокритики и привстал. Вокруг были лишь стены, пол и потолок, да еще какая-то дерюга, служившая мне кроватью. Больше никаких предметов интерьера я не заметил. Попытался еще раз вспомнить, что же было вчера и еще раз оглядевшись почувствовал, что эта комната мне знакома.

Ох помилуйте боги, только бы не крокодил, — думал я одеваясь. После пошарил взглядом и нашел черный прямоугольный проем в одном из углов комнаты. Подошел и обнаружил в проеме деревянные ступеньки. Зевая и одновременно силясь вспомнить — кто хозяйка квартиры (а то, что это именно женщина я не сомневался, ибо принципиально не ночевал у друзей-мужчин), я спустился на первый этаж и столкнулся со здоровенным лысым мужиком, удивленно уставившимся на меня. Ох черт, надеюсь, это ее папа, а не мой ночной спутник. Все таки не мог я столько выпить, — завопил внутренний голос.

В это время на лице мужика удивление быстро сменилось радостью. Фуф, значит бить не будет, — заверил меня внутренний голос, явно приободрившийся наличию такого факта.

— Шо, оклемался все таки? — спросил мужик.

И тут воспоминания холодным душем обрушились на меня. Встреча в ресторане, попытки путешествий в осознанные сны, цирк, и самое главное, заброска меня в стан врага. На этом безмятежность и легкостьсолнечного утра резко оборвалась.

У меня так было уже один раз в жизни, когда я после какой-то молодецкой попойки дрался со скин хедами, а потом уютно лег в лужу и заснул до первого патруля ППС. Тогда тоже проснулся точно так же — сладко и легко.

Я пошатнулся и начал заваливаться на боковую. Но Лёха, а мужиком был именно он, теперь я все вспомнил, подхватил меня и удержал на ногах.

— Эй, ты чего, еще не в себе? — спросил он заглядывая мне в глаза.

— Да не, я в порядке. Почти, — глухо отозвался я. Ну говори, как все прошло? И почему я не умер? Помню, что когда последний раз я был в сознании, меня жрала какая-то тварь.

— Погоди, давай сначала чайку заварю. Тут и поговорим, — ответил Леха.

Мы прошли в кухню, уселись за маленький японский столик и мой учитель спросил:

— Пуэр, Тягуанинь?

— Чего?

— Чай какой будешь?

— Да все равно, я в них не разбираюсь, — ответил я отстраненно, ибо все мысли были в одновременно ярком и страшном прошлом.

Лёха неспешно разлил чай по малюсеньким пиалкам, сдела глоток и сказал:

— Рассказывать-то в общем мне особо нечего. Как ты понимаешь, я там не был и видеть то, что там было не мог.

— Почему? Ты же мог заглянуть к примеру в мою память. Кстати, сколько я тут валяюсь?

— Валяешься, как ты выразился, уже три дня. А насчет памяти — увы, то место, в котором хранятся воспоминания о путешествии находится в недоступном для меня месте.

— Оно охраняется какими-нибудь безумцами или чудовищами? — спросил я.

— Нет. Любую существующую в обычных снах силу я способен с легкостью нейтрализовать. Просто воспоминания о пережитом тобой опыте спрятаны так хорошо, что я не смог ничего найти.

— То есть тебе совсем нечего рассказать? — спросил я разочарованно.

— Нет, кое-что все таки я могу рассказать. Но, увы, хорошая новость только одна и ты ее уже знаешь.

— Какая?

— То, что ты выжил.

— Мда. Ну ладно, давай тогда плохие.

— Во-первых, Ольга, увы, не вернулась с тобой.

— Я помню, она умерла в черном сне.

— Ага. Но если там умереть, то здесь ты все равно останешься живым, хоть и пришибленным на всю жизнь. А Ольга просто не вернулась. Когда вы пошли на разведку, она была дома под присмотром верных мне потаенных. Все таки задача у вас была, мягко скажем, важная, поэтому я не мог допустить, чтобы к ней кто-то пришел.

— И что дальше?

— Дальше? Потаенные говорят, что в один прекрасный момент она просто исчезла. Была и нет.

— Что это значит?

— Не знаю, на моей памяти ничего подобного не было. Но факт, остается фактом. Она не вернулась. В этом мире ее точно нет. Я искал.

— Жалко ее, — сказал я сделав глоток и опустив глаза, вспоминая сцену борьбы с клонами из зеркал. Видимо тогда я в последний раз настоящую Ольгу и видел.

— Я тоже этому не рад, мрачно заявил Лёха. — Чуть позже ты расскажешь мне все случилось. А пока я продолжу делиться новостями.

— И вправду вести у тебя хреновые, — сказал я предчувствуя, что дальше будет больше.

— Ну так я и не обещал сказку на ночь про Алладина, ответил Леха. На его лице при этом улыбка так и не всплыла. Мне это совсем не понравилось. Он сделал еще один глоток чая и продолжил:

— Новость номер два. Ты потерял свою осознанность во сне.

— Как так?

— Тоже не могу ответить на этот вопрос. Но то, что потерял — это точно.

— И что же дальше?

— А дальше, — Лёха сделал неопределенный жест рукой и вздохнул— новость номер три: это наша с тобой последняя встреча. Совет прекращает с тобой сотрудничество. Дальше мы пойдем разными путями.

— Вот так просто? После всего, что мы вместе прошли? — сказал я не веря своим словам.

— Увы, — ответил Леха. — Поверь, мне тоже жаль, что все вышло именно так. Но ничего не поделаешь.

— А что Совет будет делать с черными снами?

— Что-что, отправит еще несколько разведгрупп. Может быть, им повезет больше. Поэтому мне очень важно, чтобы ты рассказал все, что там с вами происходило.

— Ну разведгруппы отправляются же не завтра? — гулко спросил я учителя.

— Конечно не завтра, — ответил он.

В этот момент внутри меня резко стало пусто и неуютно. Захотелось срочно остаться одному.

— Слушай, давай тогда поговорим потом, — сказал я и поднялся из-за стола.

— Эй, погоди, — почти озабоченным голос позвал Лёха. — Присядь, поговорим.

— Поговорили уже, — коротко бросил я ему через плечо и пошел к выходу.

С тех пор я больше никогда не видел Леху. В тот же день я пришел домой, сел за компьютер и, пытаясь отключить мозг, уселся играть в пасьянс «Паук», да так и просидел до самой ночи. Было обидно, что меня вот так просто выкинули, после того, как я, рискуя жизнью. Но это не главное. Больше всего меня пугала мысль, что на этом чудеса закончились. Закончилась и та самая «избранность», о которой я мечтал всю жизнь, но всю жизнь боялся себе в этом признаться. Сейчас не боялся, но это было уже совершенно не важно.

Одна лишь мысль, что мне когда-нибудь возможно придется снова идти в какую-нибудь торговую компанию с ненавистными корпоративным патриотизмом и стадным коллективизмом и снова продавать гребаную кровлю, сводила с ума.

Более того, идя сегодня домой я не обнаружил на улице потаенных — ни крыс, ни тараканов. Я снова перестал их видеть. Это было еще одним доказательством того, что все кончилось.

Еще четыре дня я провел, выходя из дома. только за тем, чтобы еще раз купить бутылку чего-нибудь, содержащего алкоголь. Что именно пить — было все равно. Алкоголь хорошо отгонял мысли и притуплял чувства.

Выйдя из алкогольной моно-попойки, я первым делом позвонил Миле. Девушка была очень рада меня слышать, говорила, что очень сильно переживала, что я вот так резко пропал там на горе и потом не брал трубку и не появлялся около недели. Еще она сказала, что совсем не злится на меня, даже наоборот, поняла как сильно я ей дорог. Потом еще наговорила чего-то приятного и предложила встретиться.