Иван Масленников – Хакеры снов (страница 15)

— Он сказал, что я должна сообщить тебе, что тебя ждут в цирке. Когда проснулась, даже забыла этот сон. А тебя увидела и вспомнила. Странно, да? Такое совпадение! Может ты избранный и в цирке тебя поджидает архангел? — засмеялась она

-,Ага. Уже видел это представление, пошутил я. Ты лучше расскажи, где работаешь сейчас?

Мы еще немного пообщались на шаблонные темы, которые всегда возникают при подобных встречах и Катя вышла на своей остановке. А я решил поменять свой маршрут и отправиться в цирк. В случайность уже не верилось совершенно. Видимо, опять какие-то дела государственной важности. Странно, что Лёха об этом не сообщил. Но его вообще фиг поймешь. Наверное, есть какие-то причины для конспирации.

До цирка я добрался за пол часа. Утром, и без того не самое популярное в городе ночных клубов и подзаборных пьянок, здание казалось заброшенным лет сто назад. За давно не мытыми окнами не было ни души. Интересно, мне нужно просто постоять у входа или идти сразу к директору Цирка?

Я немного потоптался у входа, подергал ручку двери — закрыто. Неужто Кате просто приснился глупый сон? Надо попробовать зайти к кассам. Там, по-любому, кто-то должен быть.

Вход в зал, где располагались кассы, оказался, как я и предполагал, открыт. Правда кроме бабушки-кассира там никого не было. Немного помявшись я приблизился к окошечку кассы. Увидев меня бабушка сообщила: «рановато ты. Подожди, я сейчас открою дверь».

Через несколько секунд она впустила меня в затхлый коридор, начинающийся сразу за кассами и повела куда-то в плохо-освещенную даль. Я не задавал бабушке никаких вопросов — подумал: «раз узнала, значит все правильно. Скоро видимо получу ответ на вопрос — почему я здесь».

Из-за схожести с сюжетом шпионского фильма ситуация меня даже несколько забавляла. Хотя, наверное, надо быть поосторожнее. А то я со всеми этими чудесами совсем доверчивый стал.

Тем временем мы остановились перед очередной дверью. Бабуля толкнула ее и пригласила меня внутрь. Я зашел, успел заметить, что комната была просторной, но захламленной и без окон. Видимо, подсобка. В углу кто-то сидел. Но я не успел его разглядеть, потому что отвлекся на щелчок, который издала дверь, закрываемая за мной бабулей-кассиром. «Так. Это совсем нехорошо. Видимо, попал» — пронеслось у меня в голове. В тот же миг свет погас. Я оказался в кромешной тьме. И только успел испугаться, как чья-то ладонь зажала мне рот и нос пропитанной какой-то дрянью тряпкой. Две секунды кошмара и я погрузился в сон.

Удивительно, но я смог осознать себя во сне. Даже без присутствия рядом Лёхи. Наверное, это случилось из-за того, что в сон я улетел резко и с чемоданом внутреннего диалога.

Оглянулся. Маленькая кухня хрущевки. Вокруг стоял полумрак неуютного зимнего вечера. Тем не менее, я смог разглядеть классическую для такого типа жилища мебель — видавший виды деревянный стол, накрытый клетчатой клеенкой, такой же стул и шкаф с посудой. На плите шипит чайник. Ага. Значит я тут не один.

Общая остановка в кухне была тусклой и неуютной. Зато атмосфера просто пульсировала опасностью. Я почувствовал, как кожа покрывается мурашками. Поэтому с хозявами этого уголка соцреализма видеться не было никакого желания.

Пытаясь подбодрить себя шутками я подумал: «Ну что то я загостился, время позднее, пора бы и уйти. Желательно по-английски. Может через окно?»

Подошел к окну. От него веяло холодом — на улице и вправду, была настоящая зима. За окном был самый обычный двор, характерный для любого города России. Лавочки, качели, песочница. Напротив виднелась еще одна хрущевка. Необычным было лишь то, что не смотря на вечер, ни одно окно в доме напротив не светилось. Приглядевшись, я понял почему — двери в подъездах были выбиты, крыша кое-где зияла черными провалами дыр, а в большинстве окон разбиты стекла. Дом был заброшенным.

Правда продолжая всматриваться в черные проемы, я все таки заметил какое-то движение. И тут же пожалел, что пялился на этот дом. В окне напротив медленно, как будто робея, появилась сначала голова, а потом и лапы какого-то существа. Даже на большом расстоянии, я видел, что у него была полу-человеческая, полу-звериная морда и неправдоподобно огромные глаза. Которые, о мой Бог, хищно рассматривали мою несчастную тушку.

Я в ужасе отшатнулся от окна, и тут за спиной послышался скрип двери.

Теперь уже паника полновластно поселилась в моей голове, выгнав всех предыдущих жителей — юмор, логическое мышление, любознательность. Я схватил со стола кухонный нож и резко обернулся.

Дверь открывалась медленно. Очень медленно. Мне показалось, что прошла целая вечность. И каждое мгновенье этой вечности я думал, что страх просто разорвет к чертям мое сердце.

Наконец дверь со зловещим скрипом все же открылась и в комнату протиснулась какая-то женщина. Приглядевшись, я узнал в ней свою коллегу по спасению мира Ольгу. На мгновенье на смену ужасу пришло облегчение, я даже открыл рот поприветствовать ее, но так и не смог ничего не произнести, когда с обреченным стоном внутреннего голоса вспомнил, что это не моя коллега. Ольга использовала этот образ, практикуясь в науке сонных манипуляций сознанием… Что там Лёха говорил? Кажется, что эта бабка должна присниться мне в кошмаре. Ну вот… Дождались.

— «Здрассьть», — все же пролепетал я нелепо, лелея последнюю надежду, что просто произошла случайность и бабуля сейчас улыбнется и предложит мне чайку.

Но старуха молчала и просто рассматривала меня через щелочки своих припухших от алкоголизма век.

Какое-то время мы просто глядели друг на друга. Я совершенно не понимал, как реагировать. Наверное, со стороны ситуация выглядела весьма двусмысленно, ибо про нож, зажатый в руке, в тот момент напрочь позабыл. И я уже начал подозревать, что ситуация начинает затягиваться, но тут старуха вдруг резко и неожиданно разразилась гадким, старческим хохотом, от которого повеяло сырой землей и могилой. Тут же последняя надежда и последние остатки разума в моей голове угасли. Волосы встали дыбом. Это был откровенный кошмар. Я испугался так, как наверное никогда в своей жизни.

Кстати, на мой взгляд, ничто не вызывает такого страха как искаженные образы детей и стариков. Наверное, это как-то связано с событиями прошлого, когда ведьм и мавок встретить было так же легко, как сейчас представителей кавказской национальности. Но эти мысли мне пришли гораздо позже, а сейчас повинуясь животным инстинктам и сглотнув холодный ком в горле, я ринулся бегом из кухни. Точнее, попытался ринуться… Первый шаг дался легко, второй был как в замедленном просмотре фильма. Третий шаг я вообще не смог сделать. Вместо этого с очередной порцией холодной паники обнаружил, что падаю на пол. Бабка тем временем продолжала мерзко хохотать.

Упав на пол я понял, что полностью обездвижен. Что же делать? Мысли лихорадочно скакали в поисках выхода из комнаты страха. Но мышление снова стало линейным и я напрочь позабыл, что могу просто исчезнуть. Увы, в голове ничего разумнее кроме, как позвать Лёху, так и не родилось. Но если его тут нет, значит вряд ли он прийдет на помощь. Ведь Лёха все это время полностью контролировал мое передвижение по миру снов. Все же попробовал закричать. Бесполезно. Ни одна мышца тела больше мне не повиновалась. Тут же возникла аналогия со смертью. Говорят ведь, что мозг умирает последним и человек какое-то время после смерти еще может слышать и думать. Надо сказать, что это сходство не прибавило мне оптимизма.

Тем временем старуха перестала смеяться и обратила ко мне свое хищное, похожее на печеное яблоко, лицо. С грацией заправского легко-атлета она подбежала и, нехорошо улыбнувшись, уселась на меня верхом. Ну почему же никто не приходит на помощь!? Ох. Видимо дальше будет еще хуже, — простонал внутренний голос.

Бабка, словно подтверждая это утверждение, запустила морщинистые, лоснящиеся руки в мою грудную клетку так, будто она было эфирной. Ее руки были обжигающе холодными. Если бы тело не оцепенело, меня бы обязательно вырвало. Тем временем старуха начала что-то вытаскивать из меня. Моему сознание же оставалось с невыносимой тоской наблюдать, как эта тварь совершает со мной что-то непоправимое. Тем временем, оказалось, что ковыряние в теле — это еще цветочки. Ягодки же вывалились из опухших глаз ведьмы в виде струи густого мрака. Медленно эта гадость приближалась к моим глазам. Едва мрак коснулся глаз, я почувствовал такую запредельную боль, как будто кто-то ткнул в глаз электрошокером. Мысленно заорал. Плакал. Звал Лёху. Причитал. Но с каждой миллисекундой новой порции боли, все больше проникался ощущением, что это конец. Помощи не будет. А если и будет, то непоправимое уже случилось.

Поток начал проникать в меня, пробираясь в память, изменяя ее. Создавая ощущение бессмысленности и пустоты в моей жизни.

Так продолжалось несколько невыносимо долгих секунд. Потом поток внезапно исчез и я почувствовал, что оцепенение медленно проходит. Где-то слева слышался треск и возня. Но мне было не до того. Мрак прогрыз память и кроме уходящей боли теперь ничего не имело смысла. Пустота, мрак, ядовитый привкус на губах. Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Жизнь потеряла всякий смысл. Впрочем, смерть тоже. В нутро вселилась тотальная серость.