Иван Марченко – Фронтовые приключения. 80 историй о Великой Победе (страница 6)
Этой новостью я сразу с подругой Тамарой поделилась. А сын её всего в 20 километрах от места погребения живёт. Отправился смотреть, а там, оказывается, мемориал и братская могила на 560 человек. Он памятник сфотографировал и фото нам выслал.
А тут другая радость. Дозвонились в редакцию Книги памяти. В первый выпуск моего отца не включили, но во второй пообещали! «Мы как раз с буквой «К» работаем. Ковалёв? Есть такой!» – сказали в редакции.
С одной стороны, конечно, рада, что папу нашла. Всегда мечтала на его могиле побывать и поклониться. Но поехать сейчас пока не могу. В прошлом году в Москву ездила. Знала бы тогда, где отец находится, обязательно его навестила бы.
На 21 июня назначили день памяти. Собрали близких и отца помянули. Два внука, три правнука, правнучка и праправнучка – вот потомки Ивана Ковалёва! А сын подруги к мемориалу два венка поставил: один от семьи, а другой – от кыргызстанцев.
На свете много хороших людей. Тамара Тимофеевна Бем – золотой человек и настоящий друг. Больше полувека с ней общаемся. И семья у неё замечательная, не раз они мне помогали, и сейчас нахожусь под их опекой. Очень внимательны не только ко мне, но и ко всем окружающим. И детей отзывчивых воспитали – один Артур чего стоит! Сразу дела все бросил и на мемориал отправился.
У меня много добрых друзей, достойную жизнь прожила. Тридцать лет проработала учителем математики и завучем в школе №60. Добросовестно трудилась. Имею звания «Старший учитель», «Отличник народного образования». В своё время пользовалась уважением. Работала на совесть и других так же заставляла! Часто встречаемся с коллегами, вспоминаем былые времена… До сих пор занимаюсь репетиторством. Недавно приходили девятиклассницы: «Спасибо вам, Надежда Ивановна! Экзамен на «отлично» сдали!». Вкладываю душу в занятия с детьми и получаю глубокое удовлетворение. Стараюсь не только научить человека, но и воспитать в нём добрые чувства.
А мечта съездить к отцу, конечно, сохраняется. Знаю, что российское посольство в Кыргызстане помогает соотечественникам. А я ведь именно в России родилась в 1930 году. Только в 1935-м мы во Фрунзе переехали. Вдруг и мне посольство посодействует? А цель у меня самая светлая – поклониться могиле отца, сражавшегося за наш общий дом.
30 июня 2010
Мальчишеские слёзы
Бодрый мужчина на вид не больше 70 лет, перемещающийся всюду босиком, широкие лужи преодолевает вприпрыжку.
– Веди здоровый образ жизни и в свои 80 будешь как я! – начал Василий Дмитриевич Куликов. – Но детство моё было непростым. Едва началась война, отец ушёл на фронт. Мать умерла в 1942 году, оставив четверых сирот. Зиму мы пережили в селе Васильевке – голодные, холодные…
Запомнился с той поры такой случай. Собрали у посёлка эскадрон и в Кант перебросили – готовиться к отправке на фронт. А местным жителям наказали напечь хлеб: «Солдат Красной армии должен быть сытым!». Поднатужились колхозом, испекли не меньше ста буханок, подпрягли лошадей да в Кант направились. Курьерами назначили нас с тётей Полей. Прибыли, развернули лоток и ждём. Несколько раз к нам солдаты подходили, но хлеб так и не взяли – не понравился им отчего-то. Стало смеркаться, пора держать путь обратно. Едем мимо посёлка Пятилетка, что близ нынешнего Ала-Арчинского водохранилища. Вдруг слышим чьё-то улюлюканье. Тут же из-за холмов показалась толпа воинственно настроенных грабителей – хлеба нашего захотели! Поставили поперёк дороги бричку, а сами подле нашей на конях скачут и хлыстами нас порют. «Держись!» – закричал я тёте Поле и погнал лошадей во всю прыть. Прорвались мы через барьер, ещё 2 километра до деревни продержались, а дальше враг не сунулся.
Поутру повстречал председателя колхоза. «Вася, ты спас наш хлеб! Ты настоящий герой и заслужил медаль за отвагу!» – сказал он и обнял меня по-мужицки крепко, а я вдруг закричал. Сняли кофту, а у меня вся спина в ранах от хлыстов…
О встрече с бандитами написал письмо папке на фронт. Вернувшись, он рассказывал: «Как раз сражение под Курском готовилось. Построили полк на плацу и письмо твоё зачитали. И солдаты поклялись отомстить за мальчишеские слёзы!».
В 1943 году поступил в ремесленное училище. Проучившись полгода, получил разряд и стал работать на заводе имени Ленина. Производство патронов было моей основной обязанностью, и калибровочный станок стал моим самым близким другом! Хотя работа за ним была для подростка тяжёлой…
На видном месте повесили плакат, обладавший удивительной побудительной силой – «Что ты сегодня сделал для фронта?». Глядел на него и вдохновлялся. Рабочего плана у нас не было, но начальство наказывало: «Ребятки, работайте! Вашим отцам и дедам на фронте стрелять нечем».
Бывало, что и на вторую смену оставались, работая за станком по 12 часов в сутки. А сыты ли мы – никто не спрашивал. Ели раз в день какую-то баланду, запивая чаем. Но, прежде чем попасть в столовую, обязаны были спеть «Вставай, страна огромная!». Такое воспитание.
Иногда выполнял обязанности разнорабочего – вагоны, например, разгружал. А пацаном ведь был – всё надо исследовать, потрогать! В одном ящике оказались термитные патроны. Взял один в руку, он и взорвался… Нам потом строго-настрого снаряды таскать запретили.
Случился однажды на заводе пожар. А главным инженером у нас был Войцех – мужик упитанный и сильный. Глядит – документы в опасности, схватил в охапку кучу бумажек и со второго этажа сиганул. А там высоко было! Но не пострадал и документацию спас. Были свои герои и в тылу!
Тем же днём выявили поджигателей. Гоним их, почти достали. А они к воротам подбежали, увидали снизу арык сквозной и прошмыгнуть решили. Удалось! Но охрана им с той стороны как следует всыпала.
Доступ к важному объекту серьёзно охранялся. Приходишь, дежурный на проходной берёт твою бляху и перевешивает с одной доски на вторую. Уходишь, возвращает на прежнее место. У каждого на заводе было своё кодовое обозначение. 10 тысяч 734 – то был номер мой. Прежде чем войти в цех, нужно было его зарегистрировать. Чтобы не забыть, нацарапывал номер стеклом на руке. Вот и запомнил его до сей поры!
В День Победы брёл поутру в булочную. Смотрю – бежит по улице какая-то женщина и орёт благим матом. Ну, думаю, опять кого-то местного на войне застрелили. А она: «Война кончилась!».
На вокзале на встрече победителей оператор снимал кинохронику. Пацаны, как всегда, на виду – забрались на столб и радостные лозунги выкрикивают. Глядим потом последние известия – вот те раз, это ж мы! Один я в кадр не попал и оттого потом дюже горевал.
После войны получил медаль «За доблестный труд в ВОВ 1941-1945 гг.». До сих пор не пойму, за что награду вручили – то ли за работу на заводе, то ли за спасённый хлеб.
Сложное было время, детьми были… Но сражались и не сдались, и внесли свою лепту в дело общей Великой Победы!
4 августа 2010
Дудки вам, а не победа!
– Родился я в городе Анапе Краснодарского края в 1927 году, – начинает Михаил Иванович Чаецкий своё повествование. – В 5 лет попал в приют в Новороссийске. А тут и голод 1933 года наступил, многие умирали. Стало правительство детей спасать. Распределяют по колхозам – у кого нет, принимайте. Я попал в Ростовскую область на хутор Коврино. Там-то, воспитываемый чужими бабушкой и дедушкой, и встретил войну.
Бабушкин метод
Немцы заняли Коврино в августе 41-го. Бегают по домам и требуют: «Куры, млеко, яйки!». Быстро организовали свою власть – полицию.
Случались в деревне перестрелки, артиллерия орудовала. А мы с дедом бои как пережили? Вырыли в огороде траншею глубиной 2 метра и прячемся. А бабушка в доме сидела. Хитрой была! Как войдут немцы в хату, кутается в платок и кашляет. Выходит дед и говорит: «Чахотка у неё». А фашисты чахотки ой как боялись – сразу уходили.
А у рубежей деревни танки немецкие стояли на вахте. Никак не могла Красная армия деревню освободить. Когда, наконец, немцев прогнали, командир отряда поведал: «Уже хотели из «Катюши» по вам запускать. Но так как есть нам нечего, не стали. Да и без кровли в такой холод тяжко».
Мороз в тех местах иной раз до минус сорока опускался. А снега было – не представить. Хаты заносило поверх крыши.
Воюя с природой
В 42-м организовали в деревне колхоз; меня посадили на трактор. Ходил человек от райкома партии и наблюдал, чтобы работа не стояла. А если провинишься чем – без раздумий на передовую отправляют. А я ведь сам на фронт просился, в военкомат письмо слал. Отвечает потом военком: «Надобно хлеб выращивать для фронта! Понадобишься – призовём».
Тяжело было весь день в поле. А выхлопная труба у трактора СТЗ была сбоку. Дует ветер – вся копоть в лицо. Так и ходил чумазый. И мыла не было. Протирал руки керосином да водой ополаскивал. Зимой грели бочку и мылись в ней по очереди всем семейством.
Урожай с полей выходил никудышный. Плохо посадки обрабатывались, специалистов не хватало. И природа подводила – не было дождей. Все военные годы народ голодал. Всё, что собирали, на фронт везли. Трактористам ещё более-менее перепадало – 3 килограмма хлеба на трудодень. А простым людям давали всего 50 граммов. Иной раз травой питались.